imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

глава из книги "Если не мы, то кто?"

Триединая основа

Только произнеся слово «Православие» в качестве первого и главного, определяющего все идеологическое построение государства, как сразу же всплывают из памяти еще два, дополняющих его. Мы подошли к тому, к чему и должны были придти. Стоит заняться поиском национальной идеи, приходишь к известной русской православной «формуле»: «Православие, Самодержавие, Народность». Почему? Ответ на поверхности. Граф Сергей Семенович Уваров не создавал новых, «прогрессивных», идей, он зафиксировал черты, присущие Российскому Государству в период его успеха, в расцвете своего могущества. В этих трех словах С.С. Уваровым были гениально сформулированы основы русской жизни. Этот трехсоставной лозунг более полутора веков исправно служил русской государственности, пока не был выкинут на свалку истории в начале XX века. Но стоит в трудную годину задуматься «куда нам идти», то ничего иного и не оказывается.
Российский опыт, особенно XX века показывает, что антинациональные течения политической мысли плохо приживаются в России, рано или поздно они с неизбежностью отторгаются народным сознанием. Причем не только русским населением. Так, полный крах потерпела марксистско-ленинская идеология, ныне стремительно катится к своему краху навязываемое народу космополитическое мышление либералов.
Здесь следует заметить, что нам уже неоднократно доводилось писать на эту тему. Но чем больше проходит времени, тем актуальность уваровского лозунга возрастает. Не мы одни регулярно вспоминаем наше духовное наследие. Различные политические силы пытаются прибрать его в свои руки, но то ли по недоразумению, то ли, напротив, от большого ума меняют порядок входящих в него слов, да, подчас, и само их значение. Для того чтобы разобраться в каком виде сегодня может быть использована уваровская триада необходимо вначале вспомнить когда и почему она появилась?
Возможно, перестановка слов и их подмена осуществляется просто из-за непонимания всей глубины смысла триады. Ведь даже в серьезных документах можно встретить не точную дату «официального» принятия лозунга -- 1832 год, а обтекаемое -- в «40-х годах XIX века».
Трехсоставная формула «Православие, самодержавие, народность» своим появлением обязана кровавым событиям в Европе на рубеже ХУШ-Х1Х веков. Она стала, по существу ответом на лозунг Великой французской революции: «Свобода, равенство, братство». Поэтому не случайно уваровская триада также состоит из трех слов, каждое из которых является в определенном смысле противопоставлением соответствующему слову из девиза революционной Франции.
Сейчас, спустя более двух веков, всем ясно к каким последствиям привели идеи французских энциклопедистов. Никто не станет оспаривать всю красоту этих трех слов. Жизнь была бы идеальной, если бы каждый человек, каждый отдельный индивидуум проникся бы ими и следовал этому лозунгу. Но, к сожалению, природа человека устроена несколько иначе, чем это казалось энциклопедистам и их последователям.
Для того чтобы устроить мир в соответствии с этим лозунгом человек должен быть абсолютно совершенным. В принципе, они так и считали. Но из совершенства человека вытекает, что ему не нужны никакие внешние ограничения. Нет необходимости ни в государстве, ни в нации, ни, конечно, в Боге. Зачем все это, если человек совершенен, как Бог? Если бы этот девиз Великой французской революции понимался исключительно с христианских позиций (не исключено трактование его и с точки зрения других мировых религий), то ничего плохого бы в нем не было. Но история показала нам, что поняли его несколько иначе.
Граф С.С. Уваров не зря расположил в своей триаде слова в определенном порядке. С одной стороны это был ответ на революционный девиз, а с другой точное понимание реалий государственной и духовной жизни Российской империи, а также преемственность с лозунгом «Москва — третий Рим». Понятие «свобода» соответствует понятию «православие». Замена одного слова на другое не сузило, а расширило и уточнило одновременно понятие свободы. В христианской традиции человеческая свобода понимается достаточно конкретно: «Где Дух Господень, там свобода» [2 Кор. 3.17]. Свобода невозможна вне Бога. Понятие «равенство» соответствует понятию «самодержавие». Такая замена абстрактное «равенство» наполняет конкретным содержанием. Нелишним будет напомнить, что русское самодержавие не имеет ничего общего с европейским абсолютизмом, а означает лишь независимость. В этом смысле понятие самодержавие можно трактовать как и равенство перед государем и равенство перед государством.
В этом же ключе можно рассматривать и два оставшихся термина: братство и народность. Примечательно, что С.С. Уваров применил слово народность, а не национальность. И это теперь открывает перед нами определенные возможности для возрождения традиционного лозунга России без купюр, но об этом ниже.
Сегодня со словом народность, наверное, будут согласны все. Оно ни у кого не вызовет отторжения. Хотя, на наш взгляд, народность и является более трудным понятием уваровской триады, чем православие и самодержавие.
С возвращением на современную политическую сцену этого лозунга возобновились попытки перестановки слов в нем. Такое вольное отношение к порядку слов не ново. Перестановкой занимались и в прошлом. В зависимости от собственных симпатий и измышлений разные философские и политические школы в России пытались подогнать уваровскую триаду под себя.
Одними из первых в конце XIX века, кто решился на перестановку слов, были поклонники русской имперской идеи. Логика их рассуждений сводилась к тому, что русским может быть признан всякий верноподданный гражданин Российской империи. Во главу угла ставилось не национальность или вероисповедание, а гражданство. У них уваровская триада принимала такой вид: «Самодержавие, православие, народность».
Типичным на эту тему является пассаж известного русского публициста конца XIX века М.Н. Каткова: «Есть в России одна господствующая народность, один господствующий язык, выработанный веками исторической жизни. Однако есть в России и множество племен, говорящих каждое своим языком и имеющих каждое свой обычай. Но все эти разнородные племена, все эти разнохарактерные области, лежащие по окраинам великого русского мира, составляют его живые части и чувствуют единство с ним в единстве государства, в единстве верховной власти — в Царе, в живом, всеповершающем олицетворении этого единства. В России есть господствующая Церковь, но в ней же есть множество всяких исключающих друг друга верований. Однако все это разнообразие бесчисленных верований, соединяющих и разделяющих людей, покрывается одним общим началом государственного единства. Разноплеменные и разнохарактерные люди одинаково чувствуют себя членами одного государственного целого, подданными одной верховной власти. Все разнородное в общем составе России, все, что, может быть, исключает друг друга, враждует друг с другом, сливается в одно целое, как только заговорит чувство государственного единства. Благодаря этому чувству Русская земля есть живая сила повсюду, где имеет силу Царь Русской земли».
К примерно такому же заключению в начале XX века пришли и идеологи евразийства, а в конце его их практически дословно повторили, так называемые, неоевразийцы. Только и те и другие поменяли в уваровской триаде понятие «самодержавие» на «государство».
Приверженцы другого идеологического течения конца XIX века, панслависты, наоборот, самодержавие отодвигали на последнее место, а главным объектом становилась народность. В их трактовке уваровская триада звучала так: «Православие, народность, самодержавие». Один из основателей этого учения Н.Я. Данилевский писал: «...для всякого славянина... -- после Бога и его святой Церкви, - идея Славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага...». Далее, развивая эту мысль, он приходит к заключению: «Всеславянский союз есть единственная твердая почва, на которой может расти самобытная славянская культура, -- условие sine qua non ее развития». Хотя Н.Я. Данилевский и ставил «идею Славянства» после «святой Церкви», но в составе Славянского союза он, безусловно, видел и славян-католиков и славян-протестантов.
Таким образом, мы видим, что идея модернизировать уваровскую триаду, привязать ее к своим воззрениям в российской истории уже были. Очередные потуги в этом направлении не являются чем-то неожиданным. Уже говорилось, что «Православие, самодержавие, народность» — это именно те три начала, без которых невозможно обойтись. Главное теперь заключается в том, что бы они были правильно истолкованы и поняты.
Разумеется, мы стоим перед необходимостью современного осмысления триады С.С. Уварова. За последний век не только жизнь россиян, но и их менталитет подвергся значительным изменениям. Вопрос должен стоять именно об осмысливании современного звучания идей С.С. Уварова в постсоциалистической и в постлиберально-демократической России.
Десятилетия, которые были окрашены воинствующим атеизмом, внесли свой печальный вклад в то, что наше общество стало значительно более «светским». Слово «Православие» для многих, особенно в среде интеллигенции близкой к средствам массовой информации, еще долго будет «красной тряпкой». За этим понятием непременно увидят наступление на демократические свободы и на самую главную из них - свободу совести. А для людей озабоченных проблемой свободы совести совсем не принципиально на каком месте поставить это слово в триаде: на первое или на последнее. Уже одно его наличие станет для них непреодолимым препятствием для принятия всей триады. Объяснить им, что Православие, как, впрочем, и любая религия, --- это базовый источник морально-нравственных ориентиров нашего народа, будет невозможно. Замена термина «православие» на более общий «христианство» будет воспринято ничуть не лучше. Сразу же будет напомнено, и, причем справедливо, что России не полностью христианская страна, а в ней присутствуют и другие традиционные религии. Использование термина уж совсем абстрактного термина «вера» также не станет общепримиряющим. Поклонники «свободы совести» сразу же будут кричать об ущемлении «законных прав» атеистов.
Если ориентироваться на этот круг людей, то всякое упоминание о вере при формулировании национальной идеи недопустимо. Они являются поклонниками так называемой гражданской религии. Ее идея, так же как и лозунг «свобода, равенство, братство» возникла в эпоху Просвещения. В «Общественном договоре» Ж.-Ж. Руссо впервые попытался сформулировать основные положения новой религиозной, а точнее безрелигиозной, системы. Введенный же во времена Французской революции культ разума стал попыткой практического воплощения этой идеи.
Сегодня таким государством, где можно наблюдать явное торжество принципа гражданской религии являются США. Хотя там президент дает клятву на Библии, но это скорее дань традиции, а не показатель приверженности страны христианству. Гражданская религия не терпит категоричности христианства, как не терпит ее и демократия, которая допускает, как это ни парадоксально звучит, единственный диктат -- диктат меньшинства. Примером чему современная Америка, где практически любое меньшинство в том числе и гомосексуалисты, а вскоре, видимо, и сатанисты может отстаивать свои права вплоть до судебного разбирательства и, наверняка, выиграет. С христианским большинством же в тех же Соединенных Штатах дело обстоит совершенно иначе. Так, в деле Стоун Грэхам (1980 год) суд запретил школьную практику использования настенных плакатов с текстом десяти заповедей. А сейчас дело дошло до того, что будет нельзя в общественных местах устанавливать рождественские елки, так как они признаны символами христианства, а в Америке есть и представители других религий. Причем это касается не только США, но и некоторых, доселе считающихся христианскими, стран, где уже законодательно запрещено появляться в общественным местах с крестиком на шее.
Да и вообще, определенный круг людей не приемлет вообще такое понятие как национальная идеология. Единственное, что их может устроить так это что-то типа материальной «американской мечты». Но есть еще один аспект уваровской триады. Три слова очень созвучны христианскому понятию «Дух, Душа, Тело», которое утверждает, что человек по своему естеству трехсоставен или трехмастен и состоит из духа, души и тела.
Что же представляет собой каждая из трех составных частей его природы? Вот как этот вопрос рассматривает архиепископ Аверкий.
Тело создано Богом «из праха земного» (Быт. 2, 7), и потому оно принадлежит земле: «Земля еси и в землю отыдеши» (Быт. 3, 13), -- сказано первому человеку. Телесная жизнь человека состоит в удовлетворении потребностей тела. Своей телесной жизнью человек ничем не отличается от прочих живых существ животных. Потребности тела многоразличны в соответствии с разными органами тела, но в общем все они сводятся к удовлетворению двух основных инстинктов: самосохранения и продолжения рода... Душа дана Богом, как оживотворяющее тело начало, для того, чтобы управлять телом. Все действия, или, вернее, движения души столь многообразны и сложны, так переплетаются друг с другом, так изменчивы и зачастую трудно уловимы, что их для удобства принято разделять на три вида, три разряда: мысли, чувства и желания...
Душа и тело тесно связаны друг с другом. Тело с помощью органов внешних чувств дает те или иные впечатления душе, а душа, в зависимости от этого, так или иначе управляет телом, руководит его деятельностью. Ввиду такой тесной связи души с телом эту жизнь нередко называют общим термином: «жизнь душевно-телесная».
Но жизнь человеческая далеко не исчерпывается удовлетворением потребностей тела и души. Тело и душа -- это еще не весь человек, неполный человек. Над телом и душой стоит еще что-то высшее, то именно, что часто выступает в роли судьи и души, и тела и дает всему оценку с особенной, высшей точки зрения. Это высшее начало в человеке есть дух, который Божественного происхождения. Это та сила, которую вдохнул Бог в лице человека, завершая его творение... Душа человеческая во многом сходна с душою животных, но в высшей своей части она несравненно превосходит душу животных, а это зависит от сочетания души человека с духом, который от Бога.
Каковы же проявления духа в человеке? Как и в чем они выражаются? Великий психолог и наставник духовной жизни епископ Феофан указывает нам три таковых проявления: 1) страх Божий, 2) совесть и 3) жажда Бога.
1. «Все люди, на каких бы они степенях развития ни стояли, -- говорит епископ Феофан, -- знают, что есть Верховное Существо Бог, Который все сотворил, все содержит, всем управляет, что и они во всем от Него зависят, и Ему угождать должны, что Он есть Судия и Мздовоздаятель всякому по делам его. Таков естественный символ веры, в духе написанный. Исповедуя его, дух благоговенствует пред Богом и исполнен страха Божия».
2. «Сознавая себя обязанным угождать Богу, дух не знал бы, как удовлетворить сей обязанности, если бы не руководила его в сем совесть». «Совесть указывает человеку, что право и что неправо, что угодно Богу и что неугодно, что должно и что не должно делать». Но совесть не только указывает должное, причем «за исполнение награждает утешением, а за неисполнение наказывает угрызением. Совесть есть законодатель, блюститель закона, судия и воздайте ль». Недаром народ называет совесть «голосом Божиим» в душе человека.
3. Духу свойственно искать Бога, стремиться к соединению с Богом, жаждать Бога. Ничем тварным и земным дух удовлетвориться не может. Кто бы сколько ни имел земных благ, ему все кажется мало, все хочется чего-то большего. Эта вечная неудовлетворенность, всегдашнее недовольство показывает, что у нашего духа есть стремление к чему-то высшему, идеальному, как говорят, а потому ничто земное этого высшего и идеального заменить не может, и душа человека мается, не находя себе покоя. Только в Боге, в живом общении с Ним человек находит себе полное удовлетворение и успокаивается, приобретая высшее — благо душевный мир и спокойствие.
Итак, вот каковы проявления духа в человеке. Духовная жизнь состоит в удовлетворении потребностей духа, а потребности духа состоят в стремлении человека к Богу, искании живого союза, общения с Богом и желании жить по воле Божией.
Автор не является специалистом в области догматического богословия, и посему не рискует пространно распространяться об этом предмете, дабы не впасть в прелесть. Однако нельзя не обратить внимания на возможность обобщения, переноса понятия «дух, душа, тело» с отдельного человека на весь социум. Тогда первое слово можно интерпретировать как веру, религию, второе — как государство, власть, а третье — как народ, население.
В дальнейшем, при рассмотрении составляющих уваровской триады, мы будем учитывать и вышеприведенные обстоятельства
.
Tags: КНИЖНАЯ ПОЛКА
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments