imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

В поисках утраченного Грааля ч.I

Берлин между мировыми войнами был городом, известным по всей Европе своей богемной субкультурой молодых интеллектуалов. Среди лиц, которые горячо обсуждали много модернистских "измов", которые ломали старые идеологические определения, что склеивали 19-ое столетие, немногие были более колоритными, чем этот темноволосый, зеленоглазый молодой человек по имени Отто Вильгельм Ран. Его худая фигура, одетая в характерный черный плащ и фетровую шляпу, бросает длинную тень из тех сумеречных лет, ‘великий силуэт’, вокруг которого вращались самые невероятные мифы. Он, как говорили, был Масоном, Розенкрейцером, Люциферианцем, посланцем Общества Туле, посвященным Катаром и даже руководителем некоего неизвестного международного тайного общества.

Как писатель Филип Керр пишет, современники Рана, возможно, не были бы удивлены увидеть, как “Проститутка и Зверюга вылетают из парадной двери” его апартаментов на Тиргартенштрассе. Один из его коллег по Черному Ордену Генриха Гиммлера отметил во внутренней докладной записке, что он “почти наверняка уверен, что Ран находится в союзе с маленькими людьми” (так называют немцы гномов - мифических обитателей подземелий, прим. переводчика). По сей день распространено мнение, что этот загадочный молодой человек знал местонахождение одной из самых священных реликвий во всем Христианском мире - Самого Священного Грааля. Но истина является еще более странной

“МОИ ПРЕДКИ - ВЕДЬМЫ, А Я - ЕРЕТИК"

Это не случайно, что я стал хранителем памяти оберштурмфюрера СС Отто Вильгельма Рана. Несколько лет назад, я был уполномочен документальным отделом большой британской телевизионной компании исследовать предысторию фильма Стивена Спилберга "В поисках утраченного ковчега", чтобы узнать, было ли у него какое-либо реальное историческое основание. Я был отправлен в Европу с тем, чтобы разыскать любых все еще живых археологов, которые были на содержании гиммлеровского отдела СС Аненербе, в надежде на получение интервью, и, возможно, в конце концов, добраться до сути относительно того, что же они предполагали найти - Ковчег, Чашу Грааля, Копье Судьбы или что-либо иное. (‘Ahnenerbe Forschungs und Lehrgemeinschaft’ - Общество по изучению наследия предков).

Я хотел взять интервью у Отто Рана, который, как я тогда верил, в это время мог бы быть все еще в живых. Его имя всплывало снова и снова, его призрак, ведший меня от Франции через Германию в Исландию и назад, все время оказывался на один шаг впереди меня. В потрепанной временем катарской цитадели Монсегюр во французских Пиренеях прежний мэр, Мариус Муни, сказал мне, что Отто теперь старик, но все еще часто посещает этот район.

Я спал в кровати Отто в гостинице Мадам Куке; и позже, в доме его племянницы, глубоко в Шварцвальде, я обнаружил старенького игрушечного медвежонка неуловимого оберштурмфюрера. Проблема состояла в том, что, если Отто и не был наверняка жив, он не был, строго говоря, также и мертв. Не было никакого свидетельства о смерти, никаких официальных бумаг, которые могли бы пролить свет на его темное прошлое и поставить точку в его судьбе.

Единственным достоверным фактом было то, что он родился 18 февраля 1904 в небольшом городке Михельштадт в земле Гессе, Южная Германия. Его детство, похоже, было не вполне нормальным. Отвергнутый матерью, пережив смерть своего старшего брата Рудольфа, Отто превратился в замкнутого, интровертированного мальчика, впитавшего в себя дух немецкого романтизма из книг, которые он читал во множестве в то время, включая греческую, римскую и скандинавскую мифологию. Должно быть, ему было тяжело вживаться в школьные коллективы, поскольку его отец, Карл, будучи чиновником, часто переезжал из города в город, не давая возможности Отто заводить постоянных друзей. Его племянница, психиатр Ингеборга Ремер-Ран, сказала мне, что Отто унаследовал 'ясновидение' от своего отца, который, потеряв зрение в преклонном возрасте, все чаще утверждал, что он мог “видеть небеса” или “говорить с ангелами”.

Близость Отто с романтизмом переросла во всепоглощающую страсть к историям Парсифаля, Лоэнгрина, Нибелунгов, рассказам Иакова и Бенджамина Гриммов, обитателей Шварцвальда, в которых он видел образец для подражания в выбранной им карьере филолога и фольклориста. Учась в университете Гиссена он был вдохновлен своим преподавателем, Фрайхерром Фон Галлем, в том, чтобы сосредоточить свои исследования на истории Катаров, событиях Альбигойского крестового похода и резни, которая произошла в Монсегюре в 1244 году, фактически положившей конец гностической традиции в южной Европе. Вспоминают, что Ран часто говорил: “Мои предки - ведьмы, а я - еретик … Это предмет, который всецело очаровал меня”.

Дальнейшее вдохновение пришло к Отто от работы археолога Генриха Шлимана, теория которого о том, что Илиада Гомера отражала реальные исторические события, привела к его сенсационному открытию руин Трои. Отто мечтал о достижении подобных результатов, доказывая, что в основе эпической поэмы Вольфрама фон Эшенбаха "Парцифаль", которую тот создал в 13-м веке на основании неоконченной истории Священного Грааля Кретиана де Груа, также лежали исторические события. Интерес к этому рыцарскому роману был возрожден в 19-ом столетии операми Вагнера, и Отто намеревался писать диссертацию о Мастере Киоте, трубадуре Лангедока, чьи давно утерянные баллады о Граале, как говорили, вдохновили Вольфрама на его шедевр.

Отто полагал, что Катары обладали священной реликвией, описываемой по-разному: и как чашу, и шар, тарелку, книгу, или твердый, темный камень, который обладал сверхъестественной волшебной силой. Согласно тексту Вольфрама, кто бы ни обладал Чашей Грааля или вошел в контакт с реликвией, "будет иметь жизнь вечную и будет исцелен”. Отто был убежден, что тайна Чаши Грааля была потеряна, когда последние из Катаров были убиты по приказу Папы Римского и Короля Франции. Он пытался обнаружить прямую связь между Монсальваче, замком Грааля из Парцифаля, и крепостью Катаров Монсегюром, местом одной из самых длительных осад во время Альбигойского крестового похода.

Он заметил, что культура средневековых Катаров имела сильное сходство с культурой древних Друидов, и полагал, что их секретная мудрость, возможно, была сохранена трубадурами, или миннезингерами - путешествующими поэтами и менестрелями средневековой Европы. Согласно Отто, война римско-католической церкви против альбигойцев была просто проявленным продолжением апокалиптической борьбы между силами Света и Тьмы, на взаимодействии которых всё в нашей иллюзорной материальной Вселенной было построено. Праведность Бога, как считали Катары, была неспособна к созданию зла, следовательно, тьма, боль и страдание в нашем мире были не волей Бога, а работой Дьявола, демиурга, который похитил мироздание и которого называют 'Князем Мира', правителем преходящего материального мира. Они воспринимали всех религиозных и светских правителей - преимущественно Католическую церковь - как воплощение этой Тьмы и верили, что через прямое посвящение, известное как консоламентум, или многократные реинкарнации, в конечном счете, возможно сбежать из цикла времени и детерминированной темницы материального мира, буквально возвратиться к звездам и владениям истинного, хорошего Бога.

“ПЛЕННИК СИЛ ЗЛА”

Отто Ран впервые посетил Францию, где он надеялся продолжить свое, становившееся все более одержимым, исследование, в 1929 году. Во время длительного пребывания в Париже он вошел в контакт с поэтом Морисом Магром, великим историком Пиренеев, который к тому времени уже написал несколько книг о крестовом походе против Юга, включая "Сокровища альбигойцев" и "Кровь Тулузы". Магр был членом квазимасонского тайного общества, известного как Polaires, тайного кружка, участники которого полагали, что они действовали под прямым наставлением "вознесшихся учителей", ‘тайных правителей мира’, с которыми они, предположительно, смогли общаться через многочисленных прорицателей, известных как Оракулы Астральных Сил. Через это тайное общество Отто был представлен таинственной графине, Мириам де Пуджол-Мурат, которая, похоже, считала себя прямым потомком, если даже не живым воплощением, ‘белой леди’ Монсегюра, бессмертной хозяйки замка, Эсклармонды де Фуа, исторической фигуры, которую Ран называет в своей первой книге хранительницей Грааля.

Графиня стала и другом и покровителем молодому Отто, разрешая ему доступ к своей частной библиотеке и пользование ее автомобилем и шофером во время его первой поездки по Лангедоку. Во время пребывания в Монсегюре, где он квартировал в доме, принадлежащем деревенскому священнику, Отто вошел в контакт с несколькими ключевыми фигурами в возрождении неокатаризма, включая его переводчика Рене Нелли, который позже учредит Центр Исследований Катаризма (Centre d’etudes Cathare) в Каркасоне, а также главного ученика Рудольфа Штайнера, Деода Роше, игравшего главную роль в распространении учения Антропософского Общества на юге Франции. Попыткам Отто купить землю, с которой открывался бы вид на руины замка еретиков, помешали местные жители, которые фактически восстали против него. Память о Первой мировой войне была все еще слишком живой для монтсегюрианцев, чтобы допустить немца в их крошечное, замкнутое сообщество. Было, возможно, и что-то неопределенно-зловещее в поведении Отто, что никак не вдохновляло их на доверие. Расхождение во мнениях с Магром и Роше, кажется, привело к срочному отбытию Отто из изолированного катарского анклава, и весной 1932 года он переехал в разрушающийся курортный городок Усса-ле-Бан, где он арендовал небольшой отель, который должен был стать его базой в регионе.

Исследование Рана заняло несколько лет, в течение которых он много путешествовал и делал сотни фотографий. Хотя, что любопытно, нет никаких данных, что у него были хоть какие-то источники дохода в этот период. Его семья была из среднего класса в лучшем случае и была совершенно неспособна к финансированию экстравагантного образа жизни Отто, что подводит нас к неизбежным выводам, что Отто, должно быть, был на содержании некоторой неизвестной организации или частного благотворителя. Возможный ключ к разгадке источника его щедрости мог бы быть найден в джемпере, связанным его матерью, который Отто часто носил в то время, и который был украшен отчетливой двойной руной 'зиг', которая, как известно, была одним из символов Общества Туле. Было предположено, что фактически Ран был послан на юг Франции с секретной миссией проникнуть в движение нео-катаров и повернуть его к нарождающимся корням нацизма.

“Кроме того, его явно преследовали бесы”, - сказала мне мадам Сюзи Нелли, вдова переводчика Отто. “Иногда, когда он был сам, он мог кричать. У него были видения - что-то вроде этого. Как по мне, он немного походил на Антихриста. Пленник сил зла …”

Не ясно, был ли Отто формально приобщен к Polaires, которые активно проводили ряд 'археологических' раскопок на принадлежащих графине землях в замке Лёрда, в надежде на обнаружение потерянного гностического евангелия Сент-Джона или даже могилы Кристиана Розенкрейца, апокрифического основателя Ордена Розенкрейцера. 6 марта 1932 года, в местной газете Ла Депеше появилась статья под заголовком "Это что, современная золотая лихорадка?”, утверждающая, что неизвестное международное тайное общество под руководством немца по имени 'Rams' энергично проводило раскопки в пещерах в регионе. Вторая статья появилась в следующем выпуске под заголовком, "Кто такие Polaires? И что г-н Rahu делает в Усса?” 10 марта появилось длинное опровержение, которое начиналось со слов: “Мои уважаемые господа … Вы совершенно ошибаетесь. Меня зовут Ран, а не Рамс…” (Rams с французского может быть переведено как Баранов, прим. переводчика)

Французская Polaires была расформирована в 1960-ых, хотя ee сестринская ложа продолжает процветать в Соединенном Королевстве. Когда у меня была возможность взять интервью у одного из ее современных первосвященников - кто все еще носит серебряную пентаграмму и бирюзовую мантию их галльских предков - о том, был ли Отто Ран одним из бывших лидеров организации, он был уклончив, настаивая, что все записи о членстве в ложе раннего периода были утеряны во время войны. Но что-то в манере священника - мгновенная вспышка страха в его глазах при упоминании имени Отто - говорило, что это была не вся правда…

КРОВОТОЧАЩИЕ КАМНИ

Современный Усса-ле-Бан устрашающе напоминает вымышленный город Стивена Кинга Салемз Лот. Церковь, пестрая от пулевых отверстий, очевидно не использовалась для христианской службы достаточно долгое время. Готические здания баварского стиля закрыты ставнями и молчаливы, создавая ощущение, что их жители скрываются в подвалах или тихонько наблюдают из-за закрытых занавесок. Даже среди летнего зноя, холодная тень, кажется, нависает над этой узкой долиной. Эта область - один из самых больших регионов известняка в Европе, и Отто обосновался здесь для того, чтобы исследовать и раскопать пещеры, пронизывающие окружающие горы, словно пчелиные соты.

Его планы свели его с Антонином Гадалем, министром туризма этой области и самозваным патриархом нео-катаров. Гадаль утверждал, что он был преемником устной традиции, переданной ему старым, слепым человеком по имени Адольф 'Папа' Гаригу, о котором он заботился в юности. Гадаль полагал, что окрестные пещеры играли важную роль в процессе посвящения в вере средневековых катаров и что их неосвещённые галереи все еще скрывают свои затерянные сокровища - возможно, даже Священный Грааль, который, согласно народному преданию, был тайно вынесен из Монсегюра незадолго до падения замка. Отто нашел в Гадале человека родственного духа, под патронажем которого он мог довести свои исследования к их логическому завершению.

Имеются бесчисленные слухи относительно деятельности Отто во время этого периода. Его сопровождала значительная свита, включая “женщину из Парижа, которая носила слишком много косметики”, таинственного человека, известного как "мистер Бэйби" и более чем двухметрового сомалийца, "бармена, ставшего телохранителем" по имени Габду, который спас Отто жизнь после того, как они оказались отрезанными от выхода из-за быстро подъема уровня воды в гроте Фонтане, игравшего особую роль в исследованиях Рана. Именно здесь Отто и Гадаль обнаружили залежи метеоритов, связанных с древним культом Кибелы, или Кубабы, Горной Матери, и имеющими прямую связь с черным камнем Каабы и с “твердым, темным камнем”, описанным в тексте Вольфрама фон Эшенбаха. Эти сверхплотные внеземные артефакты, известные древним как “Lapis Excoercis” или “Lapis Exilis”, никогда, похоже, не подвергаются коррозии и не тускнеют; при трении друг о друга их поверхность 'кровоточит' ярко-красным оскидом железа, так как на 99% они и состоят из чистого железа, и, говорят, они обладают волшебными целительными свойствами. Гадаль описал эти магнитные камни как “Пиренейский Грааль” и после войны, когда он принял руководство европейским движением Розенкрейцеров, у него был самый большой из метеоритов, который был перевезен в Нидерланды, где и в настоящее время служит алтарем в их храме в Амстердаме.

Трудно сказать, что Отто и его наставник в действительности нашли в тех пещерах, и вход в грот Фонтане остается закрытым за по сей день запертыми вратами. Сам Гадаль вряд ли самый надежный из свидетелей, будучи пойманным на месте преступления, несколько лет спустя скрывая там нефритовые украшения, приобретенные на аукционе музея, очевидно, чтобы укрепить его теорию прямой связи между Катарами и наукой и колдовством древнего Египта. Отто отрицает какое-либо отношение к Гадалю, утверждая в своей книге, что исследовал пещеры сам, сопровождаемый только его верной кошкой, хотя сохранившаяся корреспонденция ясно указывает на тесную связь между этими двумя людьми.

Отто, должно быть, считал надписи, которыми были укрыты стены пещер, очень важными, делая десятки фотографий, многие из которых все еще хранятся у его племянницы, каждая аккуратно подписанная мелким почерком оберштурмфюрера. Он, казалось, полагал, что Катары и Тамплиеры разделили одни и те же укрытия, и что эти небрежно написанные символы доказывали тайную связь между ними, связь, очевидно очень важную для подтверждения древнего происхождения современных Вольных Каменщиков. Некоторые исследователи думают, что в действительности именно Отто и Гадаль тайно исписали стены пещер эзотерическим граффити грубого дизайна. Джозеф Мандемант, руководитель местного исторического общества, настаивал, что застал Отто, когда тот набрасывал “лицо Беатриче” в центре любопытного восьмиугольного углубления, найденного на стене Вифлеемского Грота, названного так из-за луча света, который падает на алтарь из природного камня 25 декабря каждый год. Мандемант утверждает, что выгнал в шею молодого немца из пещеры и “выбросил его мелки вслед за ним”.

ЧЕЛОВЕК НА ФОТОГРАФИИ

В 1932 году Отто Ран покинул юг Франции в спешке, преследуемый слухами о финансовых проблемах и возможном судебном преследовании против него. Некоторое время его передвижения почти невозможно отследить. Очевидно, он не отбыл из страны немедленно, поскольку в октябре того же года писательница Изабель Сэнди упоминает в письме, что Отто находится с нею в Париже и что “ценное сокровище было возвращено нам, без дипломатов и без суеты, и это - несомненный успех”.

Одним из немногих остававшихся в живых компаньонов Отто того времени был профессор Поль Алексис Ладам, журналист, радиоведущий, бывший преподаватель Женевского университета по предмету “методология информации и дезинформации”. Солнце уже садилось за Женевским озером и загроможденные офисные стеллажи покрывались тенями, когда мы говорили с ним впервые в 1998 году. Говорил Поль хриплым шепотом, его лицо почти терялось в наступающем сумраке. Ему недавно ампутировали левую ногу, и, в жестоком завихрении судьбы, обычная трахеотомия оставила ему только одну голосовую связку. Я все же очень хотел поговорить с ним, и, к счастью, он, казалось, тоже был совсем не против обременить себя этим разговором.

“Это был мой друг… Отто Ран …” Поль подтолкнул выцветшую фотографию через столешницу. Молодой человек с темными волосами, приблизительно моего возраста, стоящий в восьмиугольном углублении выше алтаря в гроте Усса с распростертыми руками, создающими пентаграмму.

“Гадаль сделал этот снимок в 33-м. Это было его посвящение.”

“Что относительно Беатриче?”

“Кого?”

“Рисунок на стене пещеры?”

Поль посмотрел на меня безучастно.

“Я имею в виду, что в его работах есть частые упоминания Данте. В радиопостановке, которую он записал для Вас через год, он упоминает скалу у входа в пещеру, которая напоминала трехголовую собаку …”

“Я не буду играть в эти игры. Он был хорошим человеком. Он заслуживает на лучшее”.

“Возможно, он представлял себе, что уже живет в Аду, и Беатриче символизировала выход из цикла, путь назад к Богу?”

Поль медленно покачал головой. “Он никогда не использовал слово Бог. Для него Люцифер был чем-то вроде бога. Бог может быть всем для всех. Бог - химикат, в котором мы плаваем …”

Поль утверждал, что присутствовал, когда снимок был сделан, но его память о событиях в Усса-ле-Бан и происхождении метеоритных артефактов, найденных в Фонтане, была смущающе не четкой, и фигура в пентаграмме не совсем была похожа на другие снимки Отто, которые были в моем распоряжении. Его племянница, Ингеборга, подтвердила мои подозрения, и, подержав свой маятник над снимком всего пару колебаний, произнесла: “Отто никогда не носил бы теннисные туфли”.

Потребовались еще девять месяцев, чтобы доказать, что мужчина на фотографии был, в действительности, человеком по имени Карл Риндернехт, участник Гадалевского ‘Lectorium Rosicrucianum’, движения, основанного в Нидерландах в 1924 году, которое честолюбивый министр туризма подстроил под свои собственные представлениям о неокатаризме. По сей день, его участники производят паломничество в Усса-ле-Бан и стоят в каменной пентаграмме, чтобы родиться “новыми людьми”. То, что сбивало с толку меня больше всего во всем этом фанданго, было то, почему Поль был столь настроен убедить меня, практически на последнем своем вздохе, что его 'друг' Отто Ран был полностью посвященным участником.

Стоя еще раз перед пентаграммой в Вифлеемском гроте, я безуспешно пытался решить эту загадку. Было искушение развеять слухи об Отто, нашедшем ‘сокровище веков’, как еще один причудливый миф, но все же определенные аспекты этой истории понять не удавалось. Я видел метеоритные артефакты лично и сам имею два ‘кровоточащих камня’; все же, было бы невозможным полагать, что я в действительности постиг тайну жизни вечной. Чувствуя себя немного уставшим от всего этого, я прилег на каменный алтарь, наблюдая гнезда черных дроздов на карнизе сводчатого купола пещеры. Это был жаркий полдень начала лета, и я, должно быть, уснул. Когда я проснулся и снова пристально взглянул на пентаграмму, я почувствовал внезапный, мимолетный приступ дежавю.

Пересекая стену, я тянулся, находя потертые опоры для рук, который позволили мне подтянуться на уровень с пентаграммой. Я отстегнул флягу, и, смывая пыль десятилетий, сразу увидел черты лица, в точности там, где я представлял они и должны быть: единственный сохранившийся ангельский глаз смотрел на меня из прошлого. Образ надежды, который никогда не иссякал - лицо Беатриче, память о которой вела Данте как звезда в его путешествии в Ад.


Продолжение
Tags: drittes reich, sinopsis
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments