imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

Олег Валецкий «Сексуальные извращения как инструмент политического влияния» ч. I


Древние культы традиционно были терпимы к различного рода сексуальным извращениям. Сами мифы ныне воспринимаемые как безобидные сказки, на самом деле были частью религиозного ритуала и как таковые давали верующим образец поведения основанный на поведении так называемых языческих богов. В силу этого, в язычестве, чуждом воздержания, если не считать отдельных философских школ и культов, сексуальное удовлетворение было одним из основополагающих понятий. Типичным примером является так называемый «фаллический культ».
Согласно энциклопедическому словарю Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона: «Греко-римский фаллический культ, концентрировавшийся главным образом вокруг Диониса и Афродиты, — культ, заимствованный из семитических религий; под разными именами он господствовал во всей Западной Азии и Египте. Типичнее всего культ этот выразился в Сирии. Храм Астарты и Аттиса украшался у входа изображениями фаллоса и целыми фаллическими сценами из культа Астарты. Множество оскопленных в женском одеянии прислуживали богине; другие, возбуждая себя музыкой и пляской, приводили себя в экстаз и оскопляли себя. В Финикии во время празднеств по умершему Адонису женщины срезывали свои волосы и проституировали себя. У самых первобытных племен следы фаллического культа встречаются в самых различных местах и в самых различных формах. Гиляки благоговейно относятся к срезываемой шкурке фаллоса медведя; айны ставят на могилах огромные деревянные фаллосы; бушмены, жители о-вов Адмиралтейства, обитатели Суматры и др. изготовляют фаллические изображения своих богов.»
Францисканец Дьего де Ланда, изучавший религию и культуру индейцев майа в 1566 году он писал, что «некоторые индейцы майя просверливали дырочки сквозь свой член… под углом и продевали через отверстие веревочку. С такой длинной тонкой веревочкой внутри пениса они исполняли замысловатый, необычный танец, во время которого на ходу собирали текущую из члена кровь, которой потом совершали помазание своего идола».
В античное время понятия сексуальное извращение практически было стерто, хотя ряд римских авторов ужасался безнравственности пришедшей в Рим из Греции. Однако сам размах подобных извращений как и подверженность к ним всех слоев общества делали их широко распространенными. Самым распространенным тут был гомосексуализм и так согласно книге «Секс в истории» Тэннэхилла Рэя.: «…На протяжении двух столетий (с начала VI до начала IV вв. до н. э.), когда процветала педерастия, греки твердо придерживались традиции, включавшей этот порок в систему высшего образования. Теоретически, когда мальчик оканчивал школьный курс образования, его брал под свою опеку более зрелый мужчина (обычно тридцатилетний), принимавший на себя ответственность за нравственное и интеллектуальное развитие мальчика. Он должен был относиться к нему с добротой и согревать его той чистой любовью, единственная цель которой, согласно Сократу, создание нравственного совершенства в возлюбленном…»
Платон в своем диалоге собеседниками названном «Пир» говорил: «…чтобы при совокуплении мужчины с женщиной рождались дети и продолжался род, а когда мужчина сойдется с мужчиной — достигалось все же удовлетворение от соития, после чего они могли бы передохнуть, взяться за дела и позаботиться о других своих нуждах… Мужчин, представляющих собой половинку прежнего мужчины, влечет ко всему мужскому: уже в детстве они любят мужчин, и им нравиться лежать и обниматься с мужчинами. Это самые лучшие из мальчиков и юношей…”
К язычникам боги из их мифов и так например у греков любовником Зевса был мальчик Ганимед, а примеры языческого гомосексуализма приведены еще Климентом Александрийским в его «Увещание к язычникам».
Античный сатирик Лукиан из Самосаты в своем трактате «Две любви» писал о нравах в античные времена: «Вместе с божественной философией расцвела и любовь к мальчикам».
Однако со временем языческая любовь к философии выродилась в любовь к тирании и тут характерен пример ученика римского философа Сенеки римского императора Нерона и тут можно привести свидетельства Тацита о Нероне: «Для него самого, опозоренного всевозможными деяниями, все равно, были ли они дозволены или нет, не оставалось, по-видимому, больше новых преступлений, которые могли бы его выставить еще в худшем свете, если бы он за несколько дней до того не вступил в формальную супружескую связь с неким Пифагором, одним из развратной толпы, и не отдался бы ему в жены. Императору надели фату, выставлены были приданое, брачная постель, свадебные факелы; все было выставлено напоказ, что даже у женщин скрывает покров ночи» .
Впрочем и о другом императоре Калигуле, не склонном к философии и выросшем в военном лагере Тацит пишет следующее: «Стыдливости он не щадил ни в себе, ни в других. С Марком Лепидом, с пантомимой Мнестером, с какими-то заложниками он, говорят, находился в постыдной связи. Валерий Катулл, юноша из консульского рода, заявлял во всеуслышание, что от забав с императором у него болит поясница. Не говоря уже о его кровосмешении с сестрами и о его страсти к блуднице Пираллиде, ни одной именитой женщины он не оставлял в покое».
Светоний в своей работе «Жизнь двенадцати цезарей» описывает и узаконенную в позднем Риме педофилию, описывая императора Тиберия: «… Но он пылал еще более гнусным и постыдным пороком: об этом грешно даже слушать и говорить, но еще труднее этому поверить. Он завел мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками, и с которыми он забавлялся в постели. К похоти такого рода он был склонен и от природы и от старости. …. Говорят, даже при жертвоприношении он однажды так распалился на прелесть мальчика, несшего кадильницу, что не мог устоять, и после обряда чуть ли не тут же отвел его в сторону и растлил, а заодно и брата его, флейтиста; но когда они после этого стали попрекать друг друга бесчестьем, он велел перебить им голени…», Светоний описывает также и разврат насаждавшийся Нероном, который не случайно тогдашними христианами считался антихристом: «А собственное тело он столько раз отдавал на разврат, что едва ли хоть один его член остался неоскверненным. В довершение он придумал новую потеху: в звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасывался на привязанных к столбам голых мужчин и женщин и, насытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору: за этого Дорифора он вышел замуж, как за него — Спор, крича и вопя как насилуемая девушка.»
Римский сатирик Апулей описал в своих «Метаморфозах» совокупление с ослом знатной дамы и о подобных примерах писал в своих «Сатирах» и Ювенал, тогда как Плутарх описывал как женщины в Менделе предаются разврату со священным козлом.
Закономерно, что подобные безумные оргии должны были иметь и свою «оккультную» составляющую что проявило себя в поздний период Римской империи когда в Риме был установлен культ Ваала (или Баала), известного своими кровавыми жертвами и развратом как из Ветхого завета, так и из описаний античных историков и раскопок археологов (прежде всего святилища его женской «ипостаси» карфагенской богине Танит). Данный культ благодаря императору Гелиогабалу, который как писал Геродиан был наследственным жрецом бога Ваала- покровителя Эдессы. Согласно римским историкам Геродиану и Элию Лампидию для жертвоприношений ему по всей Италии выбирались знатные и красивые мальчики, отнимаемые от родителей и жертвуемые в устроенном в Риме храме посвященному Баалу.
Христианство покончило с языческим развратом в среде европейских народов, однако в языческой Азии все осталось по прежнему. Так доктор медицинских наук Г. Б. Дерягин в своей книге «Гомосексуализм. Бисексуальность» пишет: «В Китае как до нашей эры, так еще и в XIX веке н. э., вплоть до коммунистических репрессий ХХ века, мужская гомосексуальность и проституция были вполне обыденным явлением. Этому способствовало отсутствие христианских и мусульманских влияний, хотя в XVIII веке и предпринимались попытки соответствующих запретов и наказаний. Гомосексуальные отношения по взаимному согласию между взрослыми мужчинами, а также с юношами в Китае считались вполне нормальными, периодически становились даже модными» .
В Японии положение было аналогичным и так японский писатель из 17го века Ихара Сайкаку написал: «Подросток без старшего любовника — все равно что женщина без мужа». О распространенности гомосексуализма в Японии, в том числе среди японских самураев писали также Ямамото Цунэтомо автор труда «Хагакурэ» («Сокрытое в листве», 1716), где были сформулированы принципы бусидо, известный философ и военный теоретик 18го века Юдзан Дайдодзи и писатель современной японской литературы Юкио Мисима.
В книге «Затерянные королевства» автора Алексея Опарина приводится описание жизни в буддистских монастырях тибетского поэта 16го века Дугпа Кунлега «Там, где обучают размышлению, каждый монах имеет женщину и состоит с ней в незаконной связи… на факультете логики каждый монах имеет мальчика в качестве друга для утешения».
В книге А. В. Зеленина «Путешествия Н. М. Пржевальского» (СПб.: И-е П. П. Сойкина, 1900 год) приводятся свидетельства этого знаменитого русского путешественника о Тибете: «Ламы ведут крайне развратную жизнь. Однако, по общему убеждению, все эти грехи будут прощены богом по одному тому, что они творятся в святом городе».
Согласно исследованиям директора Института психоистории из Нью Йорка Ллойда Демоза опубликованным в его работе «Психоистория» (Издательство: Феникс, 2000 г.) в Индии по свидетельству этнолога и доктора Кэтрин Майо, — проведшей обширные исследования в Индии 20-х годов, как и согласно более современным исследованиям социолога Рампада в индийском обществе гомосексуализм, педофилия и инцест скорее правило чем исключение.
При этом согласно Майо, данная практика имеет религиозные корни и так она пишет что: «…На протяжении периода столь долгого, что никто не знает, когда это началось, брамины старательно культивировали и передавали силой своего духовного авторитета страсть к незрелым девочкам, которых сексуально использовали… … Маленького мальчика… если он физически привлекателен, отбирают для удовлетворение взрослых мужчин или приписывают к храму в качестве проститутки. Родители, как правило, не видят в этом никакой обиды, им, наоборот, льстит, что их сына сочли привлекательным» . Мальчиков и девочек сексуально использовали как жрецы, так и посетители, и большинство детей было «хорошей касты».
Как пишет Ллойд Демоз до принятого под давлением британцев закона об ограничении на детские браки большинство индийских девочек выдавались замуж и начинали половую жизнь до 12 лет, и тем самым они переходили от семейного инцеста к сексу со старшими мужчинами, которых еще в детском возрасте выбирала семья. Согласно Демозу доныне такая секта, Хинду Сакти, пропагандирует инцест как «более высокую ступень половых сношений и большой шаг к религиозному совершенству».
В древнем Китае согласно Ллойду Демозу были институционализированы педерастия с мальчиками, сожительство с детьми, кастрация маленьких мальчиков ради их сексуального использования в качестве евнухов, браки маленьких невест с определенным количеством братьев, широко распространенная проституция мальчиков и девочек и постоянное сексуальное использование детей-слуг и детей-рабов.
Демоз также приводит исследования японского социолога Кубо из 1959 года в которой писалось, что в Японии еще остались сельские районы, где отцы, «согласно феодальной семейной традиции» женятся на дочерях после того, как мать умерла или сделалась неспособной к половой жизни и сам Кубо пришел к выводу, что во многих традиционных деревенских семьях инцест считается «похвальным поведением».
Таким же образом согласно Демозу процветает педофилия и в Таиланде где исследования 1990 года показали, что 75% тайских мужчин пользуются детьми-проститутками, от 20 до 40% которых ВИЧ-инфицированы.
Дабы не вдаваться во все отвратительные подробности можно лишь порекомендовать обратиться к исследованиям Ллойда Демоза опубликованным в его работе «Психоистория» в которой, на основе многочисленных опросов и работ других ученых подробно описан размах и глубина сексуальных насилия по отношению к детям не только на примерах прошлого Китая и Японии, но и на примерах из современной действительности Индии, в которой нравы ничем не лучше нежели во времена Нерона и Калигулы. Столь же широко как в Индии и сексуальное использование детей в исламском мире где гомосексуализм и педофилия скорее правило чем исключение.
[…]
Христианская религия веками защищала европейские народы от всей этой мерзости и имевшие место тогда случаи подобных извращений тщательно скрывались теми кто их совершал. В данном случае характерно что различные сексуальные извращения тесно связанны с различными еретическими либо антихристианскими религиозными движениями. Так в ходе судебного процесса, проведенного в 1022 году в Орлеане королем Робертом II над «Орлеанскими еретиками», последние наряду с обвинениями в ереси, также обвинялись в сексуальных и кровосмесительных оргиях, жертвенном убийстве детей, сожжении рожденных в результате оргий младенцев и каннибализме и наконец в поклонении дьяволу.
Катары, согласно историческим документам, как и многочисленным исследователям, в том числе И. Р. Шафаревичу в своих закрытых от внешнего мира кружках «избранных» считали что их тело, как и вся материя созданы дьяволом а душа их изначально чиста, ибо они «избранные» и потому предавались оргиям, кровосмешению, гомосексуальным отношениям и вдобавок умерщвляли родившихся у них младенцев.
«Свободное» отношение гностических сект к вопросам сексуальной свободы описано еще святителем Епифанием Кипрским в его богословской работе «Панарион». В главе «Против николаитов, пятой и двадцать пятой ереси» описана секта основанная ушедшим в ересь одним из семи первых дьяконов христианской церкви Николаем, чья секта «николаиты» описанна также в откровении Иоанна Богослова.
Согласно святителю Епифанию сам Николай: «…наконец, унизился не только до плотских дел, не противных еще естеству человеческому, но и до богохульных мыслей, до развращения нравов и до лукаво вкрадывающихся заблуждений. И с сего времени начинают появляться на зло миру сеятели лжеименного гносиса, разумею гностиков (Γνωστικοί), и Фибионитов (Φιβιωνῖται), и так называемых учеников Епифана, стратиотиков (Στρατιωτικοί), левитиков (Λευιτικοί) и многих других. Каждый из сих еретиков, соглашая ересь свою со своими страстями, придумывал тысячи путей к пороку. Ибо некоторые из них прославляют какую-то Барбело (Βαρβηλώ), о которой говорят, что она в высоте на восьмом небе. Она же, по словам их, произведена Отцом. Сказывают, что она матерь, по словам одних, Ялдабаота (Ἰαλδαβαώθ), а по словам других, Сабаота (Σαβαώθ). Сын же ее с какою-то дерзостью и с насилием овладел седьмым небом. И говорит о себе подчиненным: «я первый, и я последний, и кроме меня нет другого Бога». А Барбело услышала это слово и заплакала. И она же в благообразном некоем виде является всегда князьям, похищает у них в похоти изливаемое семя, очевидно, для того, чтобы снова возвратить силу свою рассеянную в разных. И, таким образом, на основании такого предположения, Николай внес в мир таинство своего сквернословия. И некоторые из упомянутых выше, как сказал я, при великой ухищренности во зле, учили, о чем и сказать непозволительно: предаваться смешению со многими женами и делать крайне срамным, как и святейший апостол в одном месте говорит: «о том, что они делают тайно, стыдно и говорить» (Еф.5:12). Но желающему видеть, что Дух Святой противопоставляет в опровержение Николаевой ереси, можно узнать сие из Откровения святого Иоанна, который от лица Господня пиша одной из церквей, то есть епископу там поставленному при жертвеннике с силою святого ангела, говорит: «но се в тебе хорошо, что ты ненавидишь дела николаитов, их же и Аз ненавижу» (Отк.2:6).»
Возникшие в эпоху раннего христианства десятки гностических еретических сект и их вероучителей, описанных в «Панарионе», следовали заданному «николаитами» направлению. Так как сам гностицизм представлял собою все те же языческие учения, главным образом Египта и Сирии, лишь видоизмененные в псевдохристианский облик, то и правила поведения язычников в ходе их мистерий, были унаследованы гностиками которые, как например последователи Василида и Карпократа практиковали различные сексуальные извращения как часть своих религиозных ритуалов.
В данном случае показательна описанная святителем Епифанием Против секта гностиков-борборитов, которая практиковала всеобщий «свальный» грех своих членов, включая гомосексуальные акты с практикой на редкость извращенных сексуальных обычаев, как и помимо этого практиковала ритуалы поедания эмбрионов. Святитель Епифаний писал о них что: «…похотливость не знает у них сытости, но чем больше студодействует у них человек, тем больше похваляется ими».
В России же схожие ритуалы известны из описаний раскольников - «хлыстов», рассматривавших подобные «радения» как важной частью своей религиозной жизни.
Однако помимо сект в средневековой Европе существовала и другая сила, уже открыто антихристианская, которая рассматривала сексуальность уже с открыто языческих позиций. В данном случае речь идет о хорошо известном движении ведьм и колдунов, чьим неотъемлемым ритуалом был шабаш, на котором «свальный грех» был правилом.
В Средневековье о ведьмах и колдунах писалось в хрониках Иоанна Мальмсберийского, Иоанна Солсберийского, Винцента из Бове, Вильяма из Оверни. Можно конечно полностью отрицать всякий оккультный элемент в данном движении и считать описавшую это движение известную книгу «Молот ведьм» («Malleus Maleficarum») германских инквизиторов Якова Шпренгера и Генриха Крамера не заслужующей доверия, однако в позднем Средневековье вышло много других трактатов на данную тему как, например «Дьявол и магия» 1563 года Лориса Милициуса, «Наставление судьям в случаях колдовства» и «Демономания ведьм» автора Жана Бадэйна (Jean Baudain); «Демонолатрия» Николаса Рэми (Nicolaes Remi), вышедшая в 1595 году; «Враждебный говор ведьм» Хенри Боге (Henry Boge), вышедшая в 1602 году; «Полный обзор ведьм и колдовства и о ненадежности злых ангелов и демонов» автора Пьера де Ланкре (Pier de Lancre).
Все эти книги основывались на протоколах судебных процессов, и даже отрицая оккультный фактор в деятельности ведьм и колдунов, хотя как говорил английский протестантский проповедник Джон Уэсли: «Отрицать ведьмовство — это, в сущности, отрицать Библию», все таки невозможно отрицать то что их движение было действительно организованной и влиятельной силой.
Так согласно работе «Тайные общества и секты: культовые убийцы, масоны, религиозные союзы и ордена, сатанисты и фанатики» Натальи Ивановны Макаровой в середине XVIII века появилась книга итальянского священника Джироламо Тартаротти-Сербати «О ночных сборищах ведьм», которые он описывал как собрания тайного общества.
Немецкий профессор юстиции и журналист Карл Эрнст Ярке издав в 19ом веке протоколы одного ведмовского процесса XVII века, отметил, что речь идет о членах подпольного общества — сторонников язычества в Германии и тогда эту точку зрения, согласно книге Макаровой, подержал и директор архивов в Бадене Ф. Моне в своей работе «О сущности ведовства»,
Английская исследовательница М. Мэррей (1863–1963) в своих книгах «Ведовский культ в Западной Европе» (1921) и «Бог Ведьм» (1933) представила процессы над ведьмами как попытку христианства уничтожить сохранявшее свое влияние язычество и которая считала, что дьявола на шабаше изображал языческий жрец. Такой же точки зрения придерживался и Монтэгю Соммерс, автор книг «Ведовство и демонология», «География ведовства» опубликованных в 1926–1927 годах, как и целый ряд других исследователей.
Данную точку зрения разделяет в своей работе «История магии и оккультизма» известный ученый Курт Зелигманн (Kurt Seligmann) который пишет: «…Традиционные праздники — друидический канун Майского дня, Вакханалии, празднества Дианы и т. д. — стали ведьмовскими шабашами. А метла — символ священного очага — сохранив старую сексуальную символику, сделалась теперь орудием зла. Древние сексуальные ритуалы, призванные пробуждать плодородие земли, теперь воспринимались как бесстыдный разгул запретных плотских желаний (Промискуитет — пережиток общинных традиций, куда более древних, чем Ветхий Завет, — представлялся судьям попранием священнейших законов. Но крестьяне относились ко всем этим старинным традициям совершенно иначе. В конце концов, господа сами учили их не ревновать: жена или дочь крепостного в любую минуту могла оказаться в постели сеньора. Тех, кто вместе с ним приходил на тайные ночные сборища, крестьянин воспринимал как равных и готов был делиться с ними всем, что имеет; это было для него так же естественно, как для туземца-островитянина южных морей. Разве можно считать извращением этот невинно-первобытный обычай? На шабаше человек был волен поступать в согласии со своими желаниями. Только здесь он избавлялся от вечного страха; только здесь он обретал некое достоинство, некое чувство свободы. Он давал выход своим страстям, не опасаясь вмешательства церкви, желавшей властвовать даже над человеческими чувствами. «Если это сатанизм, — рассуждал крестьянин, — то я присягну Сатане». Шабаш и ведьмы существовали благодаря тому, что в Европе все еще оставались люди, не желавшие расставаться со свободой. Эти угнетенные люди тянулись к древним богам, потерпевшим поражение в битве с Богом христианства, — к своим товарищам по несчастью. Мы часто упускаем из виду, что новая религия поначалу оказалась совершенно чуждой для Европы: корни старых крестьянских традиций здесь были чрезвычайно глубоки. Недовольство, возбуждаемое христианской религией, главным образом проистекало из ощущения, что это — чужая вера, занесенная из дальних краев, с Востока…»


Часть II
Tags: sein kampf-ii
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments