February 10th, 2012

мышь

А. Панарин «Стратегическая нестабильность в ХIХ веке»

Почему же советская коммунистическая номенклатура эпо­хи застоя лучше понимала американского люмпен-буржуа, не обремененного культурой и нравственными «комплексами», чем представителей европейской культурной традиции? Во-первых, взаимопонимание с люмпенами предопределено было уровнем культуры нашей партийной верхушки — она и сама принадлежала к интеллектуальному люмпенству. Люмпен-про­летариям из партноменклатуры американская массовая куль­тура была ближе и понятнее, чем собственная национальная культура, от которой они были идеологически отлучены. Сред­ний советский человек, находящийся где-то посредине между партийным просвещением и русским просвещением XIX века, между коммунистической идеей и русской идеей, был значи­тельно сложнее по своей духовной формации, нежели те, кто находил радости в спецраспределителях, но не ведал глубоких духовных радостей.
Во-вторых, сама конфронтация «двух миров», сформиро­вавшая «биполярную» систему взглядов, а не многополярную, заставляла советскую политическую элиту больше интересо­ваться Америкой, а не Западной Европой. С тех пор, как СССР стал соревноваться с Америкой, он неосознанно для себя на­чал мерить и себя, и окружающий мир с позиций американ­ского стандарта. С тех пор, как был выдвинут лозунг «Догнать и перегнать Америку», Советский Союз был обречен: бой по правилам противника не мог быть выигран. И когда СССР стал очевидно проигрывать «экономическое соревнование», для тех, у кого за душой не было других приоритетов и критериев, нежели потребительские, проамериканизм стал политической перспективой и судьбой.Collapse )