February 17th, 2020

мышь

Пример, опровергающий эволюцию Дарвина

В июньском номере журнала за про­шлый год мы рассказывали о том, что современная биология переживает настоящий бум исследований в об­ласти эпигенетики - то есть эффек­тов и механизмов, связанных с ре­гуляцией активности генов в разных тканях организма и на разных этапах его развития. Мы говорили о том, что такого рода изменения активности генов часто закономерно происходят в ответ на тс или иные изменения условий жизни. При этом они могут в какой-то мере наследоваться и об­наруживаться у ближайших потомков того животного, которое подверглось вызвавшему их воздействию. В силу этого многие ученые сегодня склон­ны видеть в эпигенетике механизм наследования благоприобретенных признаков- явления, казалось бы, полностью отвергнутого биологией XX века. Однако подобная интерпре­тация эпигенетических эффектов при внимательном рассмотрении вызыва­ет некоторое удивление: энтузиасты «эпигенетического ламаркизма» видят в них прежде всего механизм адапта­ции, приспособления организмов к изменившимся внешним условиям, в то время как приводимые ими факты говорят о том, что эпигенетические изменения скорее контрадаптивны. Мы удивлялись, что этого противоре­чия словно бы никто и не замечает.
Однако вскоре после выхода нашей статьи об эпигенетике один из веду­щих научных журналов мира - Nature опубликовал очередную работу аме­риканских биологов, ведущих много­летнее исследование эволюционных процессов в природных популяциях рыбок гуппи в речках и ручьях ост­рова Тринидад. Хотя в этой работе не изучалось эпигенетическое насле­дование и даже не встречается слово «эпигенетика», само исследование выглядит прямым (и весьма убеди­тельным) ответом на заданный нами вопрос. Но прежде, чем рассказывать о нем, нужно сказать несколько слов об уникальном научном проекте, час­тью которого оно является
. Б. Жуков «Пошли за шерстью - вернулись стрижеными, или еще раз о роли эпигенетики в эволюции»