imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

А. Фурсов «Как России выжить и победить в XXI веке?» часть II

часть I

V





Мир вотвот накроет волна финансовоэкономического кризиса огромной разрушительной силы. На Ближнем Востоке, по сути, уже идёт война, которая грозит превратиться, как минимум, в региональную, но не исключён и максимум. Ширится зона военного хаоса в Африке, откуда приходят страшноватые вести об армиях людоедов, воюющих холодным оружием и повергающих в ужас население тех мест, по которым они прокатываются. Меняется климат, причём в неблагоприятном для homo sapiens направлении. Да и сам человек добавляет коечто от себя, используя сейсмическое оружие, запуская невиданные и неуничтожимые бактерии, способные перестроить пищевые цепи мирового океана так, что мало не покажется.
Обострились все мыслимые противоречия между:

• глобализацией и деглобализацией (распад мира на макрорегионы);
• сохраняющейся неолиберальной стратегией развития и набирающим мощь антилиберальным курсом;
• госбюрократиями и финансовым капиталом (дёргающим за ниточки наднациональные бюрократии);
• кластерами Ротшильдов и Рокфеллеров (несмотря на символическое создание ими «общака» в этом году);

Соединёнными Штатами и Китаем (а внутри этих стран – между различными кланами: в США, например, кланы, выдвинувшие Обаму, и их противники, в КНР – пекинский и шанхайский кланы).
Наконец, последнее по счёту, но не по значению – противоречие (точнее, противоречия) между выходящими в связи с остротой кризиса из тени и так или иначе заявляющими о себе закрытыми (тайными) обществами. Судя по всему, «водяное перемирие» между ними, длившееся несколько веков, закончилось, а с ним – и время молчания, Силанума. «Следов» немало (следы всегда остаются – «кто не слеп, тот видит», как говаривал Лаврентий Берия): это и арест СтроссКана, и уничтожение Каддафи, и многое другое.
В ближайшие годы мы столкнёмся с волновым резонансом кризисов – военного, финансово-экономического и природно-климатического. Под последним я имею в виду затухание Гольфстрима и очередную (раз в 11,5–12,5 тысячелетия) перестройку планеты длительностью в 2,5 века (XX – первая половина XXII веков, активная фаза: конец 1990х – первая половина 2030х годов).
Природно-климатический кризис (многие специалисты говорят даже об угрозе геоклиматической и геофизической катастрофы) накладывается на финансово-экономический кризис, который на самом деле есть проявление системного кризиса капитализма.
Из кризиса всегда выходят за чей-то счёт. Вот и сейчас североатлантические властные элиты планируют выйти из кризиса за счёт остального мира и прежде всего за счёт Северной Евразии, то есть России – её богатств, её пространств, её населения. Это может стать логическим завершением тенденций развития капиталистической системы с третьей четверти XIX века.
Здесь мы подходим к очень важному аспекту русского и мирового развития, без анализа которого мы мало что поймём и в прошлом и в настоящем. Суть в том, что в 1880–1890-е годы стартовала антироссийская фаза в истории капиталистической системы. Одновременно произошло качественное изменение в организации и внутренней борьбе наднациональных структур мирового управления – изменение, связанное с русским и германским вопросами. Бесконтрольные потребление верхов и эксплуатация им населения создавали предпосылки для кризисов, которые заинтересованные силы (в том числе и за кордоном) превращали в смуты и революции (1905, 1917 годы).

К концу XIX века мир почти полностью поделили – свободных ресурсных территорий практически не осталось. Единственной огромной территорией с почти неосвоенными неисчислимыми богатствами (источник сырья) и огромным населением (потенциальный рынок сбыта) оставалась Россия. Она же представлялась западным верхушкам – особенно после поражения в Крымской войне, не очень умелой войны 1877–1878 годов и сдачи российскими дипломатами позиций блефующим британцам на Берлинском конгрессе 1878 года – достаточно слабой, чтобы поддаться давлению. Можно сказать, что вся мировая история с 1880-х годов и до наших дней вращается вокруг оси «борьба за североевразийское пространство», «борьба за русские ресурсы – против России». Субъектом этой борьбы выступали англосаксы – сначала британцы, к которым довольно быстро присоединились «кузены» – американцы. С точки зрения Запада как единого финансовополитического целого, как ядра мировой капсистемы, по сути, вся история такой борьбы с 1880–1890х годов имеет наступательный антироссийский, антирусский характер. Здесь следует выделить три этапа.

Первый – 1880–1920е годы. Борьба велась с экономическими и геополитическими целями: установление экономического контроля над русскими ресурсами, ослабление России. Программамаксимум – раздел России на сферы экономического влияния. На рубеже 1910–1920х годов эти задачи были почти решены, однако команда Сталина и те, которые стояли за ней, сумели поломать игру мировых глобалистов – левых и правых, – свернуть проект «мировая революция» и начать восстанавливать империю не на «белой» или «трёхцветной», не на самодержавнокапиталистической, а на «красной», антикапиталистической основе.

Второй – 1930–1980е годы. Борьба против СССР не столько как объекта экономических вожделений и не только как геополитического противника, но и как альтернативной капитализму модели социального, исторического развития и как конкурента на мировом рынке (по признанию Маргарет Тэтчер, даже в 1980е годы!).

Третий – с 1990х годов – возвращение к типу борьбы 1880–1920х годов: Россия – объект установления контроля над её ресурсами (задача – как минимум, дефакто раздел страны на сферы влияния) и геополитический противник в зоне бывшего СССР и небольшого числа регионов мира. В конце 1980х годов у западных верхушек получилось то, что не вышло в первой четверти XX века. Однако разрушение СССР – это лишь первый шаг на пути экспроприации русских ресурсов и пространств. Следующий шаг – установление над ними контроля со стороны мирового сообщества.

Разговоры о том, что Россия несправедливо владеет такими богатствами в одиночку, начались не в 1980–1990-е годы, а столетием раньше. В 1884 году на конференции в Берлине западные державы приняли решение: те страны, которые сами не могут освоить свои ресурсы или делают это слишком медленно, должны «открыться миру», а если они не хотят сделать это по доброй воле, то их нужно принудить к такому шагу. Формально было заявлено, что речь идёт об Африке, но Африку не надо было «открывать» – её уже и так «открыли» без всяких специальных решений. На самом деле то была «чёрная метка» России. Однако Александр III продемонстрировал выдержку и не испугался. Тогда западный капитал пошёл другим путём. С помощью своей агентуры влияния (прежде всего Сергея Витте, связанного с Ротшильдами и другими представителями еврейского, британского и французского капиталов) ему удалось посадить Россию на финансовую иглу, стремительно ускорить рост её финансовой зависимости от международного капитала, жёстко пристегнув к французским, а затем к британским внешнеполитическим интересам. Ресурсы России начали постепенно переходить в руки иностранного капитала, а страна – превращаться в сырьевой придаток Запада, проигрывая ему и политически.
Политический проигрыш России Западу в конце XIX – начале ХХ веков связан далеко не только с экономикой. Прежде всего и главным образом Россия проиграла в схватке элит, точнее, в организации правящих групп. У неё не было такого орг-оружия мирового уровня, как у западноевропейских (с подключением американцев в начале ХХ века) правящих элит, орг-оружия, способного влиять на мировые процессы и направлять их.
В «длинные 50е» XIX века европейская мир-система превратилась в мировую систему. Это привело к серьёзным сдвигам в организации господствующих групп. За несколько десятилетий они создали мощные наднациональные структуры мирового согласования и управления. То есть, по сути, оформились в виде принципиально нового субъекта исторического развития. Субъект этот, опиравшийся на финансово-экономическую мощь крупнейших западных банков (сначала прежде всего ротшильдовских), политическую мощь государств и контроль над СМИ, не афишировал свои действия, работал в тени, используя закрытые и тайные общества прошлого (масонство) или создавая со временем принципиально новые организации – англосаксонские политические клубы, такие организации, как «Группа» («Мы») Родса, другие структуры англоамериканского истеблишмента. Собственно всю реальную (то есть не для профанов) историю последних полутора столетий нужно переписывать под углом и с точки зрения деятельности именно этого субъекта, его политэкономии, социологии.
В первую треть ХХ века эти закрытые наднациональные структуры, ранее и так уже существенно влиявшие на правительства отдельных стран, на государства и их политику, сумели подмять под себя структуры государственного уровня, став над ними (вехи: создание Федеральной резервной системы в 1913 году, рукотворная Великая депрессия 1929–1933 годов). Соотношение сил в симбиозе «наднациональные структуры (“закулиса”) – государство» стало существенно меняться в пользу первых. И хотя форма капитала, возникшая в 1920е годы, получила название «государственномонополистический капитал», не надо питать иллюзий: определяющую роль играли наднациональные объединения, где первой скрипкой были старая аристократия, финансисты и крупные промышленники. Причём тенденция эта по ходу ХХ века усиливалась. Но уже на рубеже XIX–XX веков наднациональные структуры мирового управления были достаточно сильными, чтобы вести мир к войне мирового масштаба, в чём их интересы совпадали с геополитическими и экономическими интересами Великобритании, а точнее – Британской империи. Общим интересом было сокрушение Германии как мирового экономического конкурента и раздел России. Средство – мировая война, в которой предполагалось стравить Германию и Россию. Таким образом, если главной ресурсной мишенью была Россия, то главной политикоэкономической – Германия. Причём политический аспект исходно был связан главным образом не с государством Второй рейх, а с немецкими тайными обществами – ложами и собственно немецкими закрытыми организациями типа Geheime Deutschland («Тайная Германия»).

«На рубеже 1970–1980х годов, с началом неолиберальной контрреволюции, на Западе стартовал процесс реальной глобализации, для которой требовались ликвидация системного антикапитализма, разрушение СССР и устранение русского очага мирового развития».

VI

С середины XVIII века немецкие ложи развивались в тесном контакте – и если не под контролем, то под руководством – британских континентальных лож (не путать с островными). Как заметил Рауль де Ренн, островные ложи воспитывают своих членов в патриотическом, традиционалистском, национальном духе. Континентальные британские ложи ориентируют входящих в них лиц на борьбу с традицией ради либеральных и общечеловеческих ценностей. Деятельность островных лож имеет значительно более секретный характер, хотя на высшем уровне ложами обоих типов могут руководить одни и те же лица. В течение столетия шёл процесс укрепления немецких лож под британским зонтиком, британцы поощряли собирание немецких земель пруссаками, надеясь создать в Европе сильный противовес Франции и России (как это было с Фридрихом II во времена Семилетней войны 1756–1763 годов), контролируемый по линии лож. Французские «братья», тоже руководимые континентальными ложами, активно способствовали поражению Франции во франкопрусской войне и триумфу немецких «братьев». Однако после победы немцы резко поменяли правила игры.

Вопервых, они, по сути, разорвали связи с британскими континентальными ложами.

Вовторых, объединили почти все немецкие ложи в единый общегосударственный союз («Тайная Германия»), охватывавший всю страну.

Таким образом, немцы создали одновременно и государственность (Второй рейх), и закрытую (тайную) организацию, ориентированную на мировое управление. Второе, более важное, упускается из вида, хотя то был прямой вызов британским континентальным, а самое главное – островным ложам.
Британский ответ не замедлил себя ждать. Уже в конце «бисмарковского десятилетия», в 1888 году, было принято решение создать антигерманский блок в Европе из России и Франции, использовав последнюю как приманку для России, а затем, столкнув Германию и Россию, уничтожить их обеих. В подготовке франко-русского союза в британских интересах значительную роль сыграл Ватикан, сильно задолжавший Ротшильдам. Усложнение мировой ситуации – германский вызов и подготовка англосаксов к решению русского вопроса, а также ослабление гегемонии Великобритании – завершило второй этап развития закрытых обществ (1780–1870-е годы, первый – середина XVII века – 1780-е годы). Для борьбы против Германии и России потребовались новые структуры подобного типа.
В самом конце 1890 года по Германии был нанесён первый психоисторический удар: на страницах журнала The Truth («Правда»), который принадлежал Генри Лябушеру, британскому государственному и политическому деятелю, члену Великой масонской ложи Англии, был опубликован памфлет «Сон кайзера», а к нему приложена карта. Вместо Второго рейха на карте – «Германские республики», вместо Австро-Венгрии – «Австрийские республики», рядом – «Польская республика», а на месте Российской империи – «Русская пустыня». Всё это, говорилось в памфлете, – результат революции в Германии. Сброшенный с трона Вильгельм едет поездом в Великобританию, его последний приют – работный дом.
По сути, памфлет и карта излагали некий план, который, оказавшись самосбывающимся прогнозом, в 1914–1918 годах реализовался полностью для Германии и Австро-Венгрии и начал реализовываться для России, пока Сталин не поломал эту схему.
По иронии истории, наличие немецкого фактора в мировой тайной и явной политике позволило России, несмотря на две тяжелейшие «германские» войны, играть на внутризападных противоречиях, в значительной степени сковывало англосаксов в отношении России (равно как и американобританское соперничество 1920–1940х годов). После 1945 года ситуация изменилась. Советскому Союзу противостоял единый Запад с его наднациональными структурами мирового управления – у СССР таких не было. В то время Запад развивал свои наднациональные структуры и создавал новые, адаптируясь к менявшемуся миру и ставя задачу «задушить СССР в объятиях» (стратегия Трёхсторонней комиссии). Послесталинская советская верхушка (в отличие от Сталина, понимавшего, кто реально противостоит ему под маской «Запада») не отдавала себе отчёт в том, какого типа субъект ведёт борьбу против СССР, совершенствуя формы своей организации и методы борьбы, каждый раз опережая советского оппонента, как минимум, на шаг. Именно наличие этого мирового субъекта помогло государству США, проигравшему в конце 1960х годов экономическую игру СССР, не рухнуть в 1970е («худшее десятилетие американской истории»). А в конце 1980х годов позволило не только выстоять, но и обрушить СССР путём создания в нём экономически заинтересованного в ликвидации системного антикапитализма слоя – советского сегмента мировой корпоратократии.

Судя по всему, «водяное перемирие» между закрытыми (тайными) обществами, длившееся несколько веков, закончилось, а с ним – и время молчания, Силанума. «Следов» немало: это и арест Стросс-Кана, и уничтожение Каддафи, и многое другое.

Разрушение СССР, в виде которого существовала историческая Россия, перевернуло страницу борьбы Запада с русской альтернативой мирового развития – антикапитализмом – и повернуло верхушки Запада к решению задачи собственными силами демонтировать капитализм у себя дома и установить непосредственный контроль над русским пространством, над ресурсами России, учинить раздел последней. Правда, сегодня этому препятствует Китай, который, опятьтаки по иронии истории, набрал мощь, воспользовавшись противоборством СССР и США и предложив последним в 1970е годы стать их «мастерской». Тем не менее в целом ситуация рубежа ХХ–XXI веков типологически вернулась к ситуации рубежа XIX–XX веков. Впрочем, возникло одно очень серьёзное обстоятельство, которого не было сто лет назад и которое в корне меняет ситуацию – российскую и мировую.

VII

Я имею в виду взаимоналожение, нахлёст сразу нескольких волн кризисов, главные из которых – системный кризис капитализма и надвигающийся геоклиматический кризис. Специалисты единодушно утверждают, что в условиях геоклиматического кризиса и в послекризисном мире единственной стабильной и ресурсообеспеченной зоной будет Северная Евразия, то есть Россия, которая таким образом становится главным «призом» XXI века.
Желающих получить этот приз хватает. Среди них американцы, европейцы, арабы, китайцы, японцы, да и жителей Индии со счетов сбрасывать не стоит. При этом надо учесть слабость России. А как гласит поговорка американского спецназа, если ты выглядишь как еда, тебя рано или поздно сожрут. Силами того же американского спецназа. И в начале XXI века такое делается почти уже без всякой маскировки. Это видно и по высказываниям политиков, и по направлению исследований крупнейших англо-американских научных структур, традиционно играющих значительную роль в интеллектуальном обеспечении мирового управления. В конце 2011 года Институт Брукингса и Лондонская школа экономики завершили трёхлетнюю работу над «Проектом внутреннего перемещения» – исследованием возможностей массового переселения населения североатлантической зоны в более спокойные регионы в связи с изменением климата. В рамках проекта был проведён кибер-семинар: «Приготовление к перемещению и переселению, связанным с большой климатической миграцией, и проекты адаптации». И это только открытые проект и семинар.
Контроль над русскими богатствами позволит североатлантическим элитам, демонтирующим капитализм, продлить своё господство (за счёт освоения-проедания ресурсов Северной Евразии) на сотню лет, если не более. По сути, битва за Евразию – последняя Большая Охота эпохи капитализма – уже началась: по логике непрямых действий – не в Северной Евразии, но неподалёку, на Ближнем Востоке.
При этом северо-атлантисты, как они это обычно делают, попытаются решить сразу несколько задач – фрагментировать Большой Ближний Восток на несколько десятков государств, канализировать энергию исламизма против России и КНР. Последнее позволит лишить арабский мир внутренней экономической и демографической силы, а затем превратить в неотрадиционное гетто, не имеющее ресурсов и технологий.

VIII

Что делать в такой ситуации? Какие тенденции и варианты мирового развития использовать? Таких макротенденций две.

Первая – глобализация, про которую нам твердят, что она якобы неизбежна, объективна, веление времени. Что объективна – да, в том смысле, что выражает определённые классовые интересы. Остальное – ложь. Глобализация – рукотворный процесс, его цель – установление контроля определённых сил над миром, предварительно зачищенным и унифицированным для такого господства. Генри Киссинджер откровенно заявил, что глобализация – это новый термин (вместо империализма) для обозначения американского господства.
Глобализация – это хорошо контролируемое из нескольких центров Северной Атлантики и, возможно, Восточной Пацифики пространство, где стёрты цивилизационные, национальные и культурно-исторические различия, где чётко закреплены монополия на высокую технологию, информацию и ресурсы одних зон и групп и на сырьевую специализацию и бедность – других, где верхи и низы отличаются друг от друга почти что как биологические виды (внешность, рост, здоровье, продолжительность жизни). Но чтобы стать глобалитарным и соответствовать замыслам его конструкторов, современный мир должен претерпеть серьёзнейшие изменения – прежде всего численность его населения должна сократиться на 80–90 процентов (по сути, эта задача уже и не скрывается, под ней подписались ООН и другие международные организации).
Вся мировая история с 1880х годов вращается вокруг оси «борьба
за северо-евразийское пространство», «борьба за русские ресурсы – против России».
Субъектом этой борьбы выступали англосаксы.
Как этого планируют достигнуть – другой вопрос. Средств много – от ГМО и других генетических «штучек» и новейших бактерий (типа тех, которые использовали в Мексиканском заливе якобы для уничтожения разлившейся нефти) до вполне традиционных способов – войн (в том числе новых религиозных войн с использованием, например, исламистов), голода, нового переселения народов. Важно то, что глобалитарный мир – это мир, который планируют подвергнуть зачистке, а его население – селективной принудительной выбраковке. Россия и русские – среди тех, которым глобализация ничего хорошего не сулит.

Вторая макротенденция – деглобализация, распад единого мира на макрорегиональные блоки. Если глобализация предполагает сохранение неолиберального курса в британском стиле и медленный демонтаж капитализма, то распад мира на макрорегиональные блоки означает торжество антилиберального курса в экономике (да и в политике тоже), ускоренный демонтаж капитализма и конструирование новой социальной системы. Такая система будет основана на контроле над информацией, и в ней системообразующую роль станет играть присвоение интеллектуальной рабочей силы, интеллектуального продукта (о контроле над поведением и ресурсами я уже не говорю).
Одновременно развиваются обе тенденции – глобализация (главным образом инерционная) и деглобализация, которая набирает силу. Переплетаясь, глобализация и её антипод порождают сложные, порой странные и уродливые формы, затрудняющие не только понимание, но даже описание и восприятие реальности.
Распад глобальной системы уже наметился; уже возникли очертания макрорегиональных блоков, за некоторыми из которых – об этом уже пишут в прессе – угадываются прежние империи: Германская (варианты: империя Карла Великого, Священная Римская империя, Третий рейх), Британская, Османская. Неоимперские очертания приобретают США и КНР. За этими образованиями, вполне возможно, скрываются намного более древние, чем империи, организации – орденского типа. Ясно, что распад единого мира не будет мирным – на земле слишком мало ресурсов и слишком много противоречий. Ясно также, что независимо от того, какой вариант «краткой истории будущего» (Жак Аттали) победит – глобально-либеральный или деглобально-антилиберальный, – природа, форма организации и стиль управления нового правящего слоя станут качественно иными. Да и социальная система будет отличаться от нынешней. При этом оба варианта предполагают серьёзное сокращение численности населения планеты. В борьбе за ресурсы слабых будут беспощадно стирать Ластиком Истории – физически.
Как выжить (программа-минимум) и победить (программамаксимум) в рушащемся мире? Как противостоять тем, в чьих руках власть, собственность, информация и многовековой опыт успешных мировых игр и мирового управления, то есть мощное орг-оружие? Оргоружию можно противопоставить только орг-оружие – более совершенное. А ещё для этого необходима адекватная властно-организационная (в ХХ веке говорили: государственно-политическая) форма.
Форма, о которой идёт речь, с одной стороны, должна иметь потенциал сопротивления глобализации, остановив её у своих ворот, а затем повернув вспять и не позволив волнам глобалитарного «прогресса» сомкнуться над ней. С другой стороны, ей надлежит умело противостоять макрорегиональным блокам, на которые раскалывается мир, используя их в качестве союзников в противостоянии глобалистам.
Такой формой, к сожалению, не может быть национальное государство. Оно в значительной степени сознательно подорвано глобализацией и глобалистами. Кроме того, национальное государство, существующее 100–150 лет, породило ряд противоречий, решить которые оно в нынешних условиях не может. Наконец, в современном мире нормально функционировать, быть экономически самостоятельным способно только такое государство, численность населения которого не менее 250–350 миллионов человек. Национальных государств с таким населением очень немного. К тому же одни из них плохо обеспечены ресурсами, другие уязвимы в военном отношении, третьи представляют собой скорее совокупность административных и этнополитических единиц, чем единое государственное целое. Эпоха национальных государств заканчивается – а, по сути, уже закончилась. Необходимо нечто большее, чем национальное государство, но нечто меньшее, чем глобомир. Этой средней величиной может быть только макрорегион, на совокупность которых уже распадается так до конца и не оформившаяся глобальная система – и это та тенденция, которую нужно оседлать.
Политический проигрыш России Западу в конце XIX – начале ХХ веков связан далеко не только с экономикой. Прежде всего и главным образом Россия проиграла в схватке элит, точнее, в организации правящих групп.

IX

Новой формой, о которой идёт речь, представляется импероподобное образование (ИПО), каким может стать Евразийский союз – разумеется, если его строить всерьёз, ответственно и с долгосрочными целями, а не для распила бабла и создания благоприятных условий для «своих» олигархов. Главное – не пугаться первой части словосочетания – «имперо», слова «империя». Речь не идёт о реставрации империи или чего-то типа СССР – реставрировать в истории ничего нельзя, да и время империй прошло. Необходимо унитарное наднациональное образование, комбинирующее вертикальноиерархические и сетевые принципы организации и являющееся суперконцерном и супергосударством одновременно. Ядром ИПО – точнее, внешним контуром ядра – должны стать ВПК, армия, спецслужбы и претерпевший кардинальные изменения научный комплекс. Впрочем, кардинальным изменениям подлежат и сами ВПК, армия и спецслужбы – в их нынешнем состоянии они едва ли способны ответить на вызовы современности. Это касается армий и спецслужб во всём мире. Неслучайно в наиболее развитых странах начались реформы армии (в сторону усиления спецназа) и спецслужб (ориентация на борьбу с сетевыми структурами). Ну и, разумеется, требуется принципиально новое знание о мире и человеке – с новыми дисциплинами и формами организации. В XXI веке выиграет тот, кому удастся создать такие формы.
Мощнейшим психоисторическим оружием в мировой борьбе за власть, информацию и ресурсы была и остаётся реальная картина мира. Проблема, однако, в том, что сегодня ни наука об обществе и человеке в том виде, в котором она сформировалась в ХХ веке (дисциплины, методы, понятия), ни спецслужбы в том виде, в котором они развивались в ХХ веке, не дают адекватной картины мира. Аналитические подразделения спецслужб не готовы к работе с огромным массивом открытой информации, которая сегодня часто намного важнее иных секретных сведений. Не занимаются они и анализом долгосрочных массовых процессов, регулярностей и законов истории, без чего невозможны анализ современных процессов и прогнозирование будущих. Впрочем, всё меньше занимается таким анализом – а потому всё более детеоретизируется – обществоведческое знание, ориентированное на те источники, которые подсовываются ему под нос. Практически неспособное включить в исследовательское поле массив косвенных данных, оно ограничивается уровнем явлений (не сущностей), не говоря уже о скрытой реальности. Необходим новый тип знания, новый (по подготовке) тип его персонификатора (а следовательно, новый тип образования), новая форма организации рационального знания.
Я называю это знание и его формы когнитивно-разведывательными, или когнитивно-аналитическими. Цель такого знания и его структур – не только процесс познания, но и обеспечение когнитивной, концептуальной безопасности общества. Когнитивно-аналитические структуры должны тесно взаимодействовать с тем, что условно можно назвать «службой имперской безопасности». Но это всё – внешний контур ИПО. Внутренним контуром, внутренним ядром должна стать структура неоорденского типа, комбинирующая вертикально-иерархические и сетевые принципы и ориентированная на деятельность на мировом уровне управления. Без наличия таких структур нечего садиться за мировой карточный стол – опыт СССР продемонстрировал это со всей очевидностью. Советский Союз проиграл прежде всего не по экономическим или военным причинам, а потому, что у советской элиты не было высококачественной собственной самоцентричной организации (нео)орденского типа, вследствие чего часть элиты с определённого момента начала предпринимать попытки встраиваться в чужие структуры и искать себе хозяев там – напрасно, чужаков в такие структуры не берут.
В отличие от Запада, в истории России по сути не было организаций, направлявших ход мирового исторического развития. Исключения – Коминтерн, который был в большей степени международной левоглобалистской, а не российской организацией, и «красная империя» Сталина, просуществовавшая очень короткий исторический отрезок, да и то большей частью находившаяся в состоянии обороны – впрочем, активной и весьма успешной.
Как заметил Рауль де Ренн, островные ложи воспитывают своих членов в патриотическом, традиционалистском духе. Континентальные британские ложи ориентируют входящих в них лиц на борьбу с традицией ради либеральных и общечеловеческих ценностей.
Нужно сказать, что в русской истории вообще нет традиции создания закрытых структур орденского типа. Единственной попыткой такого рода была оболганная врагами России и просто недоумками от науки опричнина. Роль и значение этой организации в нашей истории ещё предстоит осмыслить – равно как партии большевиков (в строгом смысле слова) и личной разведки Сталина. Просуществовав всего 7 лет и превратившись в Государев двор, опричнина не стала орденом, но тем не менее создала один из важнейших принципов русской власти, если не самый важный – опричный, противостоящий олигархическому и нейтрализующий его (прежде всего метафизически – ну, а когда надо, то и не только «мета»). Полагаю, только введение чего-то похожего на неоопричнину является необходимым для создания и неоордена, и ИПО – принцип надо материализовать, оструктурить. Только структуры неоопричного типа, действующие строго в соответствии с законом, способны задавить коррупцию и криминал, решить проблему «пятой колонны», обеспечить возврат социума к системному самоограничению, которое определяется уровнем и объёмом создаваемого общественного продукта. Кто-то скажет: да как же это практически возможно? Можно ли вообще ожидать такое, учитывая сегодняшние реалии? А кто, отвечу я вопросом на вопрос, в начале 1560х годов ожидал, что Иван IV введёт опричнину, обернётся грозным – Грозным! – царём и обрушится на часть правящей элиты? Кто в 1920е годы ожидал, что Сталин, используя опричный принцип, устранит ленинскую и троцкистскую команды, обрушится на гвардейцев кардиналов мировой революции и остановит процесс разложения поеденных нэпом властных органов? Почему они это сделали, безумно рискуя и балансируя на лезвии бритвы – исторической? Жизнь заставила. Логика обстоятельств, которая, как отмечал тот же Сталин, сильнее логики намерений. А обстоятельства были простые: растраченное наследие предыдущей эпохи и необходимость делать выбор – за счёт кого совершать рывок в будущее. Отсюда – раскол элиты, опричнина и т.п. И если неоопричнине суждено родиться, она тоже возникнет из и посредством раскола господствующих групп на фоне исчерпания советского наследия в условиях волнового резонанса русского и мирового кризисов.
Время партий и государств уходит безвозвратно, если уже не ушло. Впрочем, и в период своего расцвета и те и другие, как правило, были лишь функциями, орудиями или просто фасадами закрытых структур – лож, клубов, обществ и т.п. В наступающей эпохе ширмы и фасады уже не столь необходимы, как прежде, маски всё чаще сбрасываются, на арену выходят те, которые раньше были в тени. Однако сколь бы явным ни было присутствие новых и старых закрытых обществ в мире XXI века, им всё равно понадобится внешняя форма. И наиболее вероятной формой такого рода на весь кризисный период XXI века, по-видимому, станет ИПО.
В то же время усложнившаяся реальность, требования новой эпохи, исключительно высокие ставки Мировой Игры диктуют необходимость формирования нового типа закрытых структур мирового управления – начинается новый этап в их развитии. Помимо прочего, он потребует от неоорденских структур резкого усиления их участия в войнах смыслов и за смыслы, в создании новых смысловых конструкций взамен ушедших или уходящих – идеологий, религий, проектов. Неоорденские структуры должны будут создавать свои традиции, а возможно, и новые цивилизации. Но это уже за пределами кризисного XXI века, это ближе к «полдню XXII века» – совсем дальняя перспектива. Сначала надо пережить кризис и выйти из него победителем или одними из победителей.
Разумеется, попытка создания неоорденских структур – штука небезопасная. Это означает прямой конфликт с нынешними «хозяевами истории», как их называл Бенджамин Дизраэли, не понаслышке знавший то, о чём говорил. Выше уже упоминалось о том, как британские ложи и клубы наказали немцев за их попытку создать закрытые структуры мирового управления. В русской истории в конце 1940х – самом начале 1950х годов Сталин, опираясь на личную разведку и потенциал СССР, сделал попытку вступить в мировую игру в качестве совершенно самостоятельной силы (курс на подрыв доллара, заявка на создание альтернативного мирового рынка). Не сомневаюсь, что это стало одной из причин убийства вождя: в самом конце 1940х годов в рамках «Лиотэ» – бессрочной программы борьбы против Советского Союза – МИ6 и ЦРУ создали группу How to make Stalin’s passing – «Как “уйти” Сталина».
После смерти Сталина заявку на самостоятельную мировую игру попытался сделать опиравшийся на свой спецкомитет Берия (курс на воссоединение двух Германий, некоторые другие мероприятия). Его судьба тоже известна – полагаю, и она связана не только с внутренней борьбой за власть.
В соответствии с цикликой мировой истории РФ вместе с миром вступает в военную эпоху, в эпоху войн нового типа – не мировых, не глобальных (как и холодная война), а всемирноточечных, очаговых. Главный приз этих войн – Северная Евразия, Россия: ресурсы, пространство, но без людей. То есть без нас. И ещё начинается эпоха, которая внешне выглядит как возвращение в далёкое прошлое, но на современной технической основе – эпоха футуроархаики с неоимпериями, неоорденами и многим другим, «что и не снилось нашим мудрецам». Грядёт Очень Серьёзная Игра – на вылет из Истории.

Сыграем?
.©
Tags: Андрей Фурсов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments