imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

Каринэ Геворгян «ПРЕДЕЛЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ»

Часть первая

В КАКОМ МИРЕ ЖИВЕМ? ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
Итак, мы живем в эпоху глобализации и глокализации. Будем проще (я ерничаю), ограничимся доступными определениями из статей Википедии.
Глобализация представляет собой процесс втягивания мирового хозяйства, совсем недавно понимаемого как совокупность национальных хозяйств, связанных друг с другом системой международного разделения труда, экономических и политических отношений, в мировой рынок и тесное переплетение их экономик на основе транснационализации и регионализации. На этой базе происходит формирование единой мировой сетевой рыночной экономики – геоэкономики и её инфраструктуры, разрушение национального суверенитета государств, являвшихся главными действующими лицами международных отношений на протяжении многих веков. Процесс глобализации есть следствие эволюции государственно оформленных рыночных систем.
Основным следствием этого является мировое разделение труда, миграция (и, как правило, концентрация) в масштабах всей планеты капитала, рабочей силы, производственных ресурсов, стандартизация законодательства, экономических и технологических процессов, а также сближение и слияние культур разных стран. Это объективный процесс, который носит системный характер, то есть охватывает все сферы жизни общества. В результате глобализации мир становится более связанным и более зависимым от всех его субъектов. Происходит как увеличение количества общих для группы государств проблем, так и расширение числа и типов интегрирующихся субъектов.
А что, Рим эпохи принципата «рисовал» отличный от этого проект? Только «тянут» ли элитные страты в разных частях мира на современный «Рим», вот в чем вопрос.
Термин «глокализация» предложен английским социологом Роландом Робертсоном. Глокализация – это диалектический процесс взаимодействия локального и глобального, это не только смещение глобальных процессов на уровень локальных (то есть их локализация, например, формирование отдельных национальных стандартов по международному образцу), но и выход локальных процессов на глобальный уровень (их глобализация, то есть превращение в глобальные процессы). В основе глокализации лежит идея децентрализованного и «справедливого» мира. Модели глокализации разрабатываются с опорой на сетевые формы самоорганизации и межкультурную коммуникацию. Первая глокальная организация – Glocal Forum, образована в 2001 году. Ее цель – ускорение мирового развития через развитие местностей и повышение внимания к локальным проблемам. Сейчас, по мнению специализирующихся в данной области авторов, происходит смыкание тенденций к глобализации и к локализации.[…]
Нет диктата? Пир многополярности, толерантности и полный консенсус, как «вечная музыка»? Не опасайтесь, я не окунусь в теорию заговора. Хотя трудно изучать историю, игнорируя заговоры и сговоры, и отрицать их – такой же абсурд, как и всё истолковывать ими. Буду осторожна: современные управленческие модели созрели в «западных» головах, и сколько бы в оппонирующих этим головам других «западных» головах ни рисовались эсхатологические сценарии для самого Запада (Европы и США), другие цивилизации с их универсалиями оказываются неуспешными в попытках навязать всему миру свои представления. Оговорюсь, что при этом самым распространенным является подход, согласно которому основой европейской цивилизации являются греческая мудрость, римский порядок и иудейский дух. Иными словами, зороастрийское влияние, трансформировавшее архаический иудаизм, а также вытекающий из зороастризма парфянский митраизм, столь популярный в римской армии, и уж разумеется митраизм в его армянской версии – и рядом не стояли. Вот мнение о западном человеке подзабытого русского мыслителя, отнюдь не моего кумира.

А.И. Герцен «Былое и думы», часть четвертая, гл. XXIX: «Оконченная, замкнутая личность западного человека, удивляющая нас сначала своей специальностью, вслед за тем удивляет односторонностью. Он всегда доволен собой, его suffisance нас оскорбляет. Он никогда не забывает личных видов, положение его вообще стесненное и нравы приложены к жалкой среде.
Я не думаю, чтоб люди всегда были здесь таковы; западный человек не в нормальном состоянии – он линяет. Неудачные революции взошли внутрь, ни одна не переменила его, каждая оставила след и сбила понятия, а исторический вал естественным чередом выплеснул на главную сцену тинистый слой мещан, покрывший собою ископаемый класс аристократий и затопивший народные всходы. Мещанство несовместно с нашим характером – и слава Богу!
Распущенность ли наша, недостаток ли нравственной оседлости, определенной деятельности, юность ли в деле образования, аристократизм ли воспитания, но мы в жизни, с одной стороны, больше художники, с другой – гораздо проще западных людей, не имеем их специальности, но зато многостороннее их. Развитые личности у нас редко встречаются, но они пышно, разметисто развиты, без шпалер и заборов. Совсем не так на Западе.
С людьми самыми симпатичными как раз здесь договоришься до таких противуречий, где уж ничего нет общего и где убедить невозможно. В этой упрямой упорности и непроизвольном непонимании так и стучишь головой о предел мира завершенного.
Наши теоретические несогласия, совсем напротив, вносили более жизненный интерес, потребность деятельного обмена, держали ум бодрее, двигали вперед; мы росли в этом трении друг об друга и в самом деле были сильнее тою composite артели, которую так превосходно определил Прудон в механическом труде
».

Да, вот так! Уложил западного человека в Прокрустово ложе и поставил точку. Произвольная редукция, убого, но, согласитесь, в целом подметил талантливо. Все же сам пресловутый «западный человек» еще критичен[…].

Глобализация – понятие экономическое, означающее глобализацию труда и капитала. Замечу, что чем сложнее экономическая система, тем упрощеннее в ней рассматривается человек. Оперативным умом созданы сложные системы жизнедеятельности, угрожающие жизни. Почитайте статью Маринэ Восканян «Зомбиленд» о Homo Economicus’е.
«Экономикус» обладает четырьмя главными качествами:
1. Он действует на конкурентном рынке, что предполагает его минимальную взаимосвязь с другими экономическими людьми. «Другие» – это конкуренты.
2. Экономический человек рационален с точки зрения механизмов принятия решений. Он способен к постановке цели, последовательному ее достижению, расчету издержек в выборе средств такого достижения.
3. Экономический человек обладает полнотой информации о той ситуации, в которой он действует.
4. Экономический человек эгоистичен, то есть он стремится к максимизации своей выгоды.

Именно эти допущения приводят к тому, что экономическое поведение рассматривается как область, свободная от всего «человеческого». Будто бы занимаются бизнесом, играют на бирже, работают и совершают покупки не те же самые люди, которыми движут весьма разнообразные мотивы – тут и стремление быть в безопасности, и тщеславие, и азарт, и потребности в любви и уважении, и зависть, и борьба за мир во всем мире, – а какие-то абстрактные роботы. И главное – будто бы в своих поступках эти люди вовсе не руководствуются своими представлениями о том, что хорошо, а что плохо.
В политической сфере она (глобализация) сопровождалась десуверенизацией (сносом в архив Вестфальских, читай Ялтинских, договоренностей). В социокультурном плане мы живем в парадигме постмодернистской философии с ее методом деконструкции и вынуждены «кушать, что дают». Методологическим основанием сложившейся вкупе с ней идеологии служит «новая кибернетика», претендующая на универсальность.
Термин «кибернетика» в современном понимании как наука об общих закономерностях процессов управления и передачи информации в машинах, живых организмах и обществе впервые был предложен Норбертом Винером в 1948 году. В древности термин «кибернетика» использовался Платоном в контексте «исследования самоуправления» в «Законах», для обозначения управления людьми. Термин «кибернетика» изначально ввел в научный оборот Ампер, который в своем фундаментальном труде «Опыт о философии наук» (1834–1843) определил кибернетику как науку об управлении государством, которая должна обеспечить гражданам разнообразные блага. Объектом кибернетики являются все управляемые системы. Системы, не поддающиеся управлению, в принципе, не являются объектами изучения кибернетики. В экономике в рамках проекта Киберсин попытались ввести кибернетическую административно-командную экономику в Чили в начале 1970-х. Эксперимент был остановлен в результате путча 1973 года, оборудование было уничтожено.
В 1980-х новая кибернетика, в отличие от её предшественницы, интересуется «взаимодействием автономных политических фигур и подгрупп, а также практического и рефлексивного сознания предметов, создающих и воспроизводящих структуру политического сообщества. Основное мнение – рассмотрение рекурсивности, или самозависимости политических выступлений, как в отношении выражения политического сознания, так и путями, в которых системы создаются на основе самих себя».
Голландские учёные-социологи Гейер и Ван дер Зоувен в 1978 году выделили ряд особенностей появляющейся новой кибернетики. «Одной из особенностей новой кибернетики является то, что она рассматривает информацию как построенную и восстановленную человеком, взаимодействующим с окружающей средой. Это обеспечивает эпистемологическое основание науки, если смотреть на это с точки зрения наблюдателя. Другая особенность новой кибернетики – её вклад в преодоление проблемы редукции (противоречий между макро- и микроанализом). Таким образом, это связывает индивидуума с обществом». Гейер и Ван дер Зоувен также отметили, что «переход от классической кибернетики к новой кибернетике приводит к переходу от классических проблем к новым проблемам. Эти изменения в размышлении включают, среди других, изменения от акцента на управляемой системе к управляющей и фактору, который направляет управляющие решения. И новый акцент на коммуникации между несколькими системами, которые пытаются управлять друг другом».
Последние усилия в изучении кибернетики, систем управления и поведения в условиях изменений, а также в таких смежных областях, как теория игр (анализ группового взаимодействия), системы обратной связи в эволюции и исследование метаматериалов (материалов со свойствами атомов, их составляющих, за пределами ньютоновых свойств), привели к возрождению интереса к этой всё более актуальной области.
И что-то подсказывает мне, что радикальные адепты этой области знания «окончательно и бесповоротно» всей радикально-гностической мощью решили избавить «корабль современности» от онтологического «балласта». На этом месте возникает множество вопросов. Так ли управляем мир, как это описано разными теориями, в том числе теорией управляемого хаоса? В этом смысле конспирология – оборотная сторона новой кибернетики. А этот самый хаос как-то соотносится с библейской бездной? Она констатирована, как присутствующая в начале. Не упоминается, как сотворённая, в отличие от неба и земли. Имеет пространственную или иерархическую ограниченность (тьма находится над ней). Вместе с тьмой сориентирована пространственно или иерархически относительно того, кто видит, что тьма именно над бездной, а не наоборот (бездна над тьмой). Тьма над бездной = бездна под тьмой. Бесконечное протяжение (начинается на границе с тьмой, без дна = без конца). В иудейском богословии бездна (техом) перекликается по смыслу (и этимологии) с понятием шума, суеты, тщеты, пустоты в плане бессмысленного существования, бытия, ничего из себя хорошего не представляющего. Она – это море/океан бессмысленного бытия[…].
В каком мире живем? Глобальном. Куда идем? Пока еще – в экономике – к глобализации труда и капитала, а в международном праве – к десуверенизации государств. Китай – против? Еще кто-то? Убедим, дожмем, на крайний случай – проигнорируем. Учение нетократов всесильно, потому что оно верно, мимо его семантических сетей рефлектирующая амеба не проплывет. Я когда-то написала нигде не опубликованную статью «Секулярные идеологии и антиидеологизм как инструменты манипуляций сознанием», где писала о том, что
Идею и поле ее приложения разделяет пространство для манипуляций. Идеологии дают «окончательные ответы» на онтологические вопросы со спекулятивных позиций. Антиидеологизм закрывает пути к поиску ответов на вызовы времени и оставляет будущее в качестве заложника у капитанов доминирующей западной цивилизации, успешно загоняющей себя в тупик и «магическими заклятиями» пытающейся сделать китайский феномен фигурой умолчания. Кстати, панкитаизм – очень любопытная тема, но само явление хронологически «сдвинуто» ближе к современности.
У капитанов доминирующей западной модели цивилизации повреждена связь между «физикой» и метафизикой, называемая философами дистинкцией. Поэтому «физикой» они злоупотребляют, диалектику игнорируют, а метафизику ненавидят, подменяя установлениями работу над поиском определений. В результате они, увлекаясь манипулятивными технологиями, рубят корни дерева, на котором живут[…].
«Со времен перестройки мы, казалось бы, уже привыкли к тому, что деятели так называемого андерграунда (или, говоря по-русски, подпольного искусства) вышли из своего подполья и обрели достаточно большие возможности публиковаться, выставляться, ездить за границу, получать гранты. Нельзя, правда, сказать, что вместе с перечисленными возможностями к ним пришло широкое признание, но его нехватку легко было компенсировать уверением себя и друг друга, что элитарное искусство всегда было, есть и будет достоянием вовсе не большинства, а узкого круга утонченных ценителей. Да и новый креативный класс (который, впрочем, так себя тогда не именовал), а также поддерживавшие его чиновники на большинство внимания не обращали. И большинство постепенно смирилось с тем, что элитарным искусством теперь называется всякая мура, а за другое (которое молодые представители креативного класса презрительно называют "отстой") денег особо не платят и международным признанием не балуют. Но и гонениям не подвергают. В общем, установился некий пусть аномальный, но все же баланс.
Однако в последнее время этот баланс явно стремятся нарушить и уже существенно нарушают. Причем, отнюдь не в сторону восстановления нравственной и эстетической нормы, как можно было бы предположить по заявлениям Президента о необходимости выработать идеологию на основе нашей тысячелетней традиции.
Во всяком случае, в Москве вдруг стали отдавать крупные театры, а также Дома культуры, выставочные залы и т.п. под начало тех деятелей культуры и искусства, которые, похоже, поставили перед собой цель разрушить последние, уже порядком истончившиеся, но все еще сохраняющиеся моральные преграды, не позволяющие человеку превратиться в нелюдь.
С представителями «актуального искусства» боятся связываться, как с дворовым хулиганом, за которым маячат куда более солидные представители уголовного мира. Причина страха ясна: в случае необходимости покровители придут мальцу на подмогу. Соответственно, возникает вопрос: с какой стати солидные уголовники будут защищать шпану? Тут одно из двух. Либо хулиган доводится кому-то из них родственником, либо (что гораздо более вероятно, а в рассматриваемом нами случае так оно и есть) он им зачем-то нужен.
Обратите внимание, как настойчиво муссируются в новых «шедеврах» темы садизма, садо-мазохизма, вызывающе грубого секса. Никакая это не случайность, а хладнокровное программирование поведения будущих беспредельщиков. Именно так ведут себя потом в реальной жизни современные боевики и террористы. Разумеется, не все становятся террористами. Подавляющее большинство людей не склонно к революционной активности. Они хотят просто нормально жить, растить детей в мире и спокойствии. Но значит ли это, что они всегда лояльны (ведь так спокойнее) к действиям власти?
Нет! Законопослушные граждане, так сказать, люди порядка бывают возмущены, видя государственную поддержку разного рода «человекособак». Им все эти гебоидные безобразия (гебоиды – психиатрические больные, для которых характерно подростковое поведение и соответствующие выходки) под вывеской contemporary art органически противны. Вот что говорит известный американский политик консервативного толка Патрик Дж. Бьюкенен, в красках описывая те же самые процессы, происходящие у него на родине в США: “Американских детей вынуждают расти в культуре, которую их родители считают упаднической, если не сказать демонической. Правительство использует налоги на финансирование того, что эти люди называют убийством нерожденных младенцев. Они вынуждены отправлять детей в школы, которые грозят подорвать религиозность молодых. Им велят бросить попытки жить по библейским законам, ибо это сегодня запрещено конституцией. Такова цена мира в культурной войне, и неудивительно, что для миллионов христиан она слишком высока… Это совсем не то общество, в котором хотят жить эти люди. В глазах молчаливого большинства правительство теряет свою легитимность. Это большинство не прибегнет к насилию, поскольку состоит из людей, не склонных к насильственным действиям, однако оно начинает относиться к правительству как к инородному телу и искать пути освобождения из-под пяты доминирующей декадентской культуры”»[…]

Часть вторая

[…]
О МЕНТАЛЬНЫХ ПРОЦЕССАХ, ОПЕРЕЖАВШИХ ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОСТУПКИ


Процесс шел так. Временные обозначения нужны нам как вехи. С нулевого года до 1000-го мы «имеем» зажигающийся, пламенеющий, устойчиво горящий и хорошо согревающий теоцентризм. С 1000-х Человек начинает подниматься из позы распростертости ниц перед Божьим престолом, расположенным в центре его (Человека) сознания, а затем и вовсе (с уважительным видом) мельтешить около него: приближаться, удаляться, находя тенистые уголки. В них он обтяпывает свои бытовые делишки. Так, под сенью Реформации в XVI веке европейская (западная) модель развития стартует и становится доминирующей благодаря отказу от морального запрета на ссудный процент и колониальной политике. Деньги перестают быть лишь эквивалентом товара: появляются механизмы, позволяющие делать деньги из денег. «Не говорите, что вас не предупреждали» – то, что творится сейчас с ФРС, финансовыми пузырями и пр. – следствие разворачивания системного фактора. Тогда гром не грянул. «Правильным путем идем, товарищи!»
Затем. А может, догадываются избранные умники, сидящий на престоле – мираж, привидевшийся недостаточно просвещенным предкам? И осторожно оттаскивают престол в «чулан» (а вдруг пригодится?). Наступает век Просвещения. Так происходит изъятие Бога из ментального центра. Французская революция вытаскивает трон из «чулана» и вдохновляет Человека запрыгнуть на него в виде Марианны с обнаженной грудью, триколором в одной руке и ружьем – в другой. Остепенившись и приодевшись, она великодушно разрешает сомневающимся: «Верите – имеете право, но это ваше частное дело, а жить будете по секулярным принципам. Не вздумайте нам навязывать свои». Разные формы протестантизма, огородившись «оправданием верою», ловко приспособились к этой новизне, а католицизм и православие обиделись, посопели и стали играть по навязанным правилам, примирившись с ролью «фиги в кармане». Ислам, иудаизм, буддизм и прочие до сих пор делают вид, что их это не особо и касается, внушив себе: «Пусть трогаются умом, мы подождем. Когда окончательно съедут с глузду, мы встанем во весь рост во всей красе и, ужо, им покажем». Они не учли главного: «сумасшедший» – прекрасный манипулятор, умеет кого надо, когда надо, сталкивать лбами и отлично знает, что все упомянутые ребята так привыкли жить в скрюченной неспортивной позе, что уже считают ее естественной. Кроме того, все они не учли того, что, эта цивилизация существует за счет объедания других, а, помирая и заваливаясь, может задавить всех. Есть один выход – трансформировать ее[…].
«Ситуация в мире характеризуется беспорядком. Это едва ли требует документального подтверждения, это очевидно. Кроме того, по наблюдениям Лесли Джелба (1991), перспективы усовершенствования не многообещающие: “возникающий мир требует новой программы внешней политики и новых лиц, которые будут исполнять эту новую программу. Проблема в том, что те же старые эксперты продолжают вести внешнюю политику и большинство из них лишь смутно понимают мир, который они контролируют. В действительности, только несколько человек вне правительства и внутри его имеют подготовку и навыки понять происходящее, не говоря уже об осуществлении новой повестки”.
Реформа тут не поможет, необходимы два типа трансформаций. Первый – трансформации того пути, которым нации и международные институты осуществляют глобальные отношения, и второй – трансформация пути, которым системные мыслители коллективно ведут продвижение систем. Второе должно предшествовать первому, если мы хотим получить какие-то изменения в глобальном беспорядке.
Реформации и трансформации – не одно и то же. Реформации сосредоточены на изменении средств и методов, которые система использует для достижения преследуемых целей. Трансформации вводят изменения в сами преследуемые цели. Питер Дракер выявил это драматическое противоречие, когда показал разницу между осуществлением намерений правильно (суть реформации) и осуществления правильных намерений (суть трансформации)[…].
В XX веке после второго Ватиканского собора провозглашается китайский принцип: пусть растут все цветы, и Цивилизация подсаживает себе ген полицентричности. Появляется новое язычество. Постмодернизм, постдемократия, неогуманизм и прочая фигня.
«Основное отличие неогуманизма от его предшественников заключается в том, что он не подкрепляется решительно никаким правдоподобным метафизическим или социальным проектом, говоря популярно – ни Богом, ни прогрессом». Андрей Серегин (там же).
А вот, как выразил свою тревогу вполне просвещенный православный христианин, мой приятель Игорь Друзь:
«Итак, можно предположить, что будущая всемирная религия будет зациклена на политических проблемах мира сего, на легитимизации новой всемирной власти, совмещая примитивный языческий мистицизм с нео-либеральной политической идеологией. Это, скорее всего, будет пантеистический монизм, когда единый “бог” и его земное “воплощение” – всемирный диктатор, будет совмещен с кучкой божков всех религий, с “культом природы”, “возврата к естественному состоянию” (падшему и греховному естеству), зачатки чего были еще в писаниях Руссо. В этом плане ситуация будет несколько напоминать дела в языческой Римской империи, где культ императора пронизывал все его владения и был обязательным для всех, а государственная терпимость к локальным мелким божкам покоренных народов способствовала их лояльности к центру. То есть “новые мусульмане” будут искренне уверены в том, что не отходят от учения Мухаммеда, даже валяясь пьяными, “новые христиане”, повторяющие мантру о том, что “молиццо и постиццо – непродуктивно” будут думать, что любят Христа куда больше, чем всякие там “злые бабки”, исполняющие каноны и следующие традиции. Тем более что извращение религии будет подано как “возврат к истинным истокам”, “возрождение извращенных норм”[…]
.
©
Tags: brainstorming, sein kampf-ii
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment