imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Category:

Почему нельзя считать Марию Владимировну хотя бы рядовым членом Императорского дома?

Покушение Кирилловичей на подлинно государственные полномочия является фарсом. А покушение это вполне очевидно. Жалуется дворянство, даруются титулы (иногда это оформляется как передача старого титула новым хозяевам, но разница фиктивна: ведь такая передача осуществляется не по праву наследования, а по воле жалующей особы). Кирилл и его сын основали в эмиграции два новых ордена – военный св. Николая и св. Михаила. Мария Владимировна пошла еще дальше: даровала ордену св. Николая привилегию возведения кавалеров во дворянство, а буквально только что (в августе 2010 года) учредила еще один орден, посвященный св. Анастасии.

Понимают ли сама Мария Владимировна и ее советчики, что эти действия либо являют собой мягко выраженную декларацию гражданской войны, либо откровенно несерьезны? По-видимому, понимают (поскольку время от времени маскируют пожалования, «даруя дворянство» не прямо, а по ордену, или «возрождая» старые титулы), но рассчитывают на невзыскательную, непытливую аудиторию.
Между тем Мария Владимировна не является ни главой, ни даже членом Российского Императорского дома.

Она является вполне легитимной представительницей благородного рода Романовых, княжной Российской Империи с правом на титул «Светлость» и, возможно, также рядовым членом императорского дома Гогенцоллернов, принцессой Прусской (она в разводе с супругом, и нам неизвестно, как решился вопрос о проистекающих из их брака прав супруги). Иначе говоря, она – аристократка, но частное лицо. Отнюдь не государыня.
Да, она довольно широко признается в международном сообществе как представительница российской имперской традиции, глава Императорского дома и династических орденов Империи. Однако эти признания сами по себе не способны придать ей таковой статус.
То, что претензия Кирилловичей на главенство в династии неосновательна, многократно обсуждалось во множестве публикаций, но слишком часто важные аргументы были недоговорены, а неважные и просто ошибочные – выдвигались на первый план. Поэтому имеет смысл заново расставить все акценты.
Как известно, претензия Марии Владимировны на сан и прерогативы главы Императорского дома основаны на претензии ее деда – Великого Князя Кирилла – на сан и прерогативы Императора (включающие в себя сан и прерогативы главы Императорского дома). Однако в 1907 году, вследствие вступления в брак вопреки протесту монарха и действовавшим нормам канонического права(2), Кирилл со всем потомством был отрешен от престолонаследия.
_______________
(2) Брак с двоюродной сестрой противоречил официально принятому Синодом толкованию 54 правила Шестого Вселенского Константинопольского Трулльского Собора (см. указы Святейшего Синода от 19 января 1810 г. и 9 августа 1885 г.). Кроме того, 16 июля 1883 г. Александр III повелел, чтобы, «в случае возбуждения всеподданейших ходатайств о дозволении вступить в браки в подобном близком родстве, объявлялось, что эти ходатайства, как противные церковным канонам, Высочайше повелено оставлять без удовлетворения», а династическое законодательство вообще настаивало на точном соблюдении всех канонических норм. И в общегражданском законодательстве, и в церковном обиходе предусматривались разнообразные практические послабления, но по разным причинам все они были неприложимы к браку Кирилла.
Существуют и иные толкования 54 правила Трулльского Собора; но не они лежали в основе действовавшей на тот момент в России системы канонического права.

Воля Николая II была выражена в его резолюции от 15 января 1907 г., наложенной на журнал «Высочайше учрежденного Совещания для рассмотрения вопроса о возможности признания брака Его Императорского Высочества Великого Князя Кирилла Владимировича с бракоразведенной супругою Великого Герцога Гессен Дармштадтского Мелиттою». Эта резолюция гласила:
«Признать брак Вел. Кн. Кирилла Владимировича я не могу. Великий Князь и могущее произойти от него потомство лишаются прав на престолонаследие. В заботливости своей об участи потомства Великого Князя Кирилла Владимировича, в случае рождения от него детей, дарую сим последним фамилию князей Кирилловских, с титулом Светлости, и с отпуском на каждого из них из уделов на их воспитание и содержание по 12 500 руб. в год до достижения гражданского совершеннолетия».(3)
_______________
(3) ГАРФ, ф. 601, о. 1, ед. хр. 2141, л. 8.

На этом же документе, комментируя замечание одного из участников совещания о том, что детям Кирилла всё-таки могут «быть присвоены положение и титул, которые принадлежали бы им при условии законности в России брака их родителей, а именно положение Князей ИМПЕРАТОРСКОЙ Крови с титулом ВЫСОЧЕСТВА, но, конечно, без прав на престолонаследие, что и следовало бы оговорить в соответствующем Указе», Николай написал: «разумеется[,] надо оговорить». Документ был контрассигнован министром двора, и на следующий день председателю Совета министров было направлено отношение за номером 351 с официальным извещением на эту тему. Резолюция императора была полноценным монаршим указом, имевшим в принципе такую же силу, как и торжественно объявленный манифест.
Документ содержит три совершенно раздельных положения: помимо обустройства возможного потомства Кирилла, резолюция заявляет, во-первых, о непризнании брака (что подразумевает внебрачный статус потомков и совершенное отсутствие у них каких-либо потомственных прав) и, во-вторых, об отрешении от престолонаследия самого Кирилла и об исключении прав престолонаследия в отношении его потомков (последнее, казалось бы, можно было не оговаривать в случае непризнания брака – но Николай II счел необходимым, на случай обсуждавшегося совещанием «развития сюжета», исключить все возможные сомнения).

Уже 22 января 1907 г. было созвано новое совещание, на этот раз – для обсуждения вопроса о практических путях устранения Кирилла от престолонаследия.

К этому времени было ясно, что и Кирилл, и его отец Великий Князь Владимир не собираются мириться с позицией императора и намерены добиваться ее пересмотра, вплоть до формальной апелляции к Основным законам. На мирное принятие Кириллом своей участи рассчитывать не приходилось. Между тем Николай II желал избежать развития скандала и его обнародования. Эта проблема и подлежала обсуждению на совещании.

Участники совещания разделились во мнениях. Одни полагали, что воля монарха уже изъявлена, и вопрос о праве Кирилла на престол более не актуален – этого права больше нет. Другие указывали на то, что исключение Кирилла из порядка престолонаследия противоречит Основным законам Империи (в которых был определен общий порядок престолонаследия, а в качестве конкретной меры предусматривалось не отрешение от престолонаследия монархом(4), а отречение самого члена династии); сторонники этого мнения полагали, что Кирилла необходимо вынудить к «добровольному» отречению. Император не наложил на этот журнал никаких резолюций, однако дальнейшее развитие событий показало правоту первой группы участников совещания – тех, кто расширительно толковал полномочия императора относительно Основных законов в их частях, касающихся престолонаследия и Императорского дома.
_____________
(4) Право императора карать «преслушных» членов династии, лишая их – частично или полностью – династических преимуществ, также утверждалось Основными законами, но в более общих формулах, допускавших разные толкования.

В том же 1907 году – ровно через полгода после первой резолюции – последовало косвенное признание брака Кирилла через официальное наименование Виктории-Мелиты супругой и присвоение ей вместе с детьми династического статуса (вкупе с соответствующим титулованием; поэтому более скромным титулом светлейших князей Кирилловских его обладатели так и не воспользовались)(5). Как явствует из материалов первого совещания, никакого автоматического признания Кирилла или его потомков в качестве способных наследовать престол это не подразумевало. Независимо от генеалогического старшинства ветвь Великого Князя Кирилла приобрела статус «навсегда младшей» ветви Императорского дома.
_________
(5) «Снисходя к просьбе Любезного Дяди Нашего, Его Императорского Высочества Великого Князя Владимира Александровича, Всемилостивейше повелеваем: Супругу Его Императорского Высочества Великого Князя Кирилла Владимировича именовать Великою Княгинею Викториею Федоровною, с титулом Императорского Высочества, а родившуюся от брака Великого Князя Кирилла Владимировича с Великою Княгинею Викториею Федоровною Дочь, нареченную при Св. Крещении Мариею, признавать Княжною Крови Императорской, с принадлежащим Правнукам Императора титулом Высочества» (РГИА., ф. 1276, оп. 3, д. 961, л. 5). Замечательна формулировка – слов о признании брака нет, это лишь имплицируется, вопрос решается как бы мимоходом и в форме «снисхождения».

При этом Николай II вновь поставил себя «как бы выше» Основных законов, поскольку с формальной точки зрения на эти же законы брак члена династии, заключенный вопреки воле монарха, никак не мог считаться династическим браком, и его было невозможно легитимизировать post factum – Основные законы никак не предусматривали этого. Но, с точки зрения самого императора, он не нарушал Основных законов как общих норм государственного устройства, а принимал решения ad hoc – в отношении частных случаев применения этих общих норм и в рамках своих полномочий главы Императорского дома.

То, что решение Николая II о признании брака Кирилла было принято всем государственным аппаратом, показывает, что император был вправе принимать подобные решения, развивая и дополняя Основные законы. Следовательно, правомочно было и отрешение Кирилла от престолонаследия.
Сторонники претензии Кирилловичей обычно настаивают на превосходстве буквы Основных законов. Но тогда брак Кирилла вообще не мог быть признан действительным – даже в случае его собственного воцарения.
Так или иначе, потомство Кирилла не имеет никаких прав на престол (и на главенство в династии). Оба мнения, высказанных вторым совещанием, обозначают стенки того тупика, в котором находится претензия Кирилловичей.
Среди множества возражений(6), которые выдвигают сторонники этой претензии, есть минимум два заслуживающих внимания.
_______________
(6) В их числе – и элементарные фальсификации (например, широко распространенное утверждение о том, что Николай II утвердил журнал второго, а не первого совещания, якобы поддерживая мнение второй группы участников). Об этом здесь и говорить не стоит.
Первое состоит в утверждении, что династическое достоинство неразрывно сопряжено с правом наследования. Но это не так. Обратному много примеров и в истории иных европейских династий (например, антикатолические ограничения в британском династическом праве), и в российской истории (здесь уместно прежде всего вспомнить отрешение царевича Алексея Петровича от права на престол при сохранении за ним династического достоинства и титула; эпизод имел самые трагические последствия, но из песни слова не выкинешь).
Другое возражение гласит, что в истории европейских династий признание династических ранга и титулов всегда, по умолчанию, означало признание прав престолонаследия. Этот красивый и сильный аргумент, который, однако, к обсуждаемой ситуации попросту неприменим. Во-первых, не было никакого «умолчания»: как мы знаем из материалов первого совещания, законодатель предусматривал возможность дарования потомкам Кирилла династических титулов и преимуществ, но – и именно! – за вычетом права на престол. Во-вторых, и отказ в престолонаследии, и признание незаконного брака были не непосредственным следствием общих династических норм, а следствием конкретных и чрезвычайных решений императора, которые должны толковаться «так, как сказано». Следует учитывать, что Основные законы специально оговаривали действительность любых узаконенных норм, если они не отменены прямо и однозначно последующими актами. Поэтому никакой автоматической отмены резолюции от 15 января 1907 г. последующий «прощающий» указ 15 июля 1907 г. не подразумевал.

Но почему же нельзя считать Марию хотя бы рядовым членом Императорского дома?
Причина – в неравнородном браке ее отца, князя крови императорской Владимира Кирилловича. Общая суть принципа равнородства – та, что династические браки должны совершаться с представителями владетельных (правящих или равных им по статусу свергнутых) династий; в случае неравнородства супруга и дети не получают никаких династических прав. Каждая династия может вносить свои особенности, уточнения и поправки в применение этого общего принципа. Идея равнородства была исконно чужда дому Романовых, но введена Александром I как заимствование из некоторых западных династических законов, а Александр III вообще запретил неравнородные браки членам династии(8).
 _____________
(8) Император никогда не отказывался от права делать исключения из этого запрета в индивидуальном порядке, но стремился свести нарушения к минимуму.
В 1946 году князь Владимир Кириллович (в своем качестве «главы династии» и «Великого Князя») по запросу Фердинанда Баварского, инфанта Испанского, желавшего отдать дочь за князя Ираклия Багратион-Мухранского, официально объявил о признании за последним (и за всем его родом) династического достоинства. Многие детали этого признания вызывают вопросы и возражения(9), но по своей основной сути – в части признания равнородства Багратионов – оно было похвальным и справедливым. Позже, в 1948 году, женясь на сестре Ираклия Леониде, Владимир, казалось бы, имел основания объявить свой брак равнородным. Однако, не будучи законным главой династии, Владимир не мог менять критерии равнородства по своему усмотрению, и, как следствие, его брак в рамках российского имперского права должен рассматриваться как неравнородный, а потомство от этого брака – как нединастическое.

http://sovet.geraldika.ru/article/27586
 
Tags: М, РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments