imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

Правящий класс в прошлом и будущем России


В современной социологии и политологии вопросы формирования правящего класса рассматриваются в контексте так называемой теории элит, в которой правящий класс является одной из разновидностей элиты, одной из существующих в обществе элит. В то же время вся теория элит родилась именно из размышлений о правящем классе. Для ее основоположников — Гаэтано Моска и Вильфредо Парето — правящий класс был элитой par excellence, или даже единственной элитой.
Основополагающий труд Моска был опубликован по-английски под названием «Правящий класс» (Ruling class, 1896) именно потому, что этот термин лучше всего соответствовал тогдашней научной и политической фразеологии. В наше время, однако, термин «правящий класс» почти вышел из употребления, так как считается недостаточно политкорректным.
Политкорректно, скорее, растворить правящий класс среди существующих в обществе элит, изучать закономерности, связанные с появлением, функционированием и сменой элит на материале других элит и молчаливо делать вид, что обнаруженные на этом материале закономерности имеют отношение также и к правящему классу. Что является ошибкой, потому что возникновение, развитие и упадок правящего класса неотделимы от истории соответствующей страны и ее народа.
Современная «социально-политическая наука» изучает элиты как социальные группы, то есть вне указанного контекста. Отчасти это объясняется тем, что она изучает современное так называемое «демократическое общество» развитых стран, в которых, вне зависимости от протекающих политических процессов, субъект власти не меняется.
Авторы известного современного исследования также остаются в рамках этой парадигмы, хотя и отмечают в исторической преамбуле ряд обстоятельств, важных для понимания конструкций правящего класса, возможных в российской действительности:

• прерывистость исторической традиции, состоящей из кратких периодов, начинающихся «с чистого листа»;
• самозванчество и цареубийство как распространенные способы приобретения власти;
• преобладание кооптационного механизма формирования правящего класса.

Однако далее «правящий класс» подменяется «элитой», и на этом основании главный дискреционный признак правящего класса — обладание властью — подменяется признаком элиты — участием в управлении (в органах государственного управления). Такая подмена, характерная для современной социологии, основывается на прагматико-позитивистской трактовке власти как влияния на какие-либо стороны жизни общества.
Действительное различие между этими понятиями состоит в том, что лицо, обладающее властью, способно к самостоятельному целеполаганию по отношению к подвластному. Управляющий, напротив, исходит из заданной ему цели, обладая, быть может, некоторой свободой в выборе способов ее достижения. Пределы этой свободы, однако, полностью определяются его местом в системе управления и свойствами объекта управления, на которые он с занимаемого места в состоянии влиять. Основываясь на этом различении, можно сформулировать признаки правящего класса. Правящий класс страны — это совокупность людей, которые:

во-первых, имеют ясные собственные цели, достижение каковых для них важнее всего остального;
• во-вторых, понимают, что этих целей они смогут достичь, только разумно используя возможности своей страны и ее народа;
• в-третьих, знают, как их использовать для этого, и умеют это сделать.

Иными словами, правящий класс составляют люди, соразмерные стране по масштабам своей деятельности и нуждающиеся во всех ее ресурсах для осуществления этой деятельности. Во всех, а не в какой-то их части, хотя у отдельно взятых членов правящего класса обычно бывает и частный интерес. Но, чтобы пользоваться всем, им приходится объединять усилия, что и превращает их в класс.
При этом собственные цели правящего класса трансформируются в цели, формулируемые им как для страны и народа в целом, так и для отдельных их составляющих. Таковыми могут быть территории и населенные места, классы, сословия и иные общественные группы, отрасли хозяйства, отдельные хозяйствующие субъекты и т. д. Именно для реализации этих целей служит такой инструмент власти, как государство. Правящий класс ставит перед ним те или иные задачи, следя одновременно за тем, чтобы какие-то особые интересы, отличающиеся от интересов правящего класса, у него вдруг не появились. Поэтому государство — машина, причем безмозглая. А в тех ее местах, где мозги почему-то необходимы (ввиду, например, важности или сложности выполняемых задач), располагаются надзирающие члены правящего класса.
Ранее я уже писал о том, что современная ситуация в России демонстрирует многочисленные признаки отсутствия в ней правящего класса. Приведем еще несколько в дополнение к рассмотренным ранее.
Управление как реагирование на отклонения. Мы постоянно видим демонстрацию активности государства, когда что-нибудь сгорит, взорвется, утонет, упадет и т. д.
Личное участие высокопоставленных служащих, «взятие на контроль», оргвыводы. «Нормальное» государство справляется со всем этим самостоятельно, поскольку оно для этого и предназначено. А значит — все время исключительно этим и занимается, причем не только ликвидацией последствий, но и предотвращением, чего нельзя сказать о нашем государстве. Не удивительно, что самое благополучное ведомство у нас — МЧС.
Увольнение как кадровая политика. Итак, случилось очередное ЧП. Что у нас делается всегда и сразу же? Правильно, наказание непричастных. До всякого расследования увольняют подходящего начальника, потому что он-де «не обеспечил». И назначают нового, чтобы вскоре снять и его. Так что ни одному из них никак невозможно научиться обеспечивать. Почему не дают научиться? Да потому что знают: никто и не собирался ничего обеспечивать и учиться этому тоже не будет. Поэтому после расследования (т. е. чтобы отметить его окончание) увольняют еще и «стрелочника».
Неутомимое нормотворчество. Итак, наше государство своим делом не занимается. Чем же оно занимается? Оно пишет правила! На страну извергается бурный поток законов, поправок к законам, поправок к поправкам... Правительство, министерства и ведомства бесперебойно издают все новые и новые правила для нас, грешных. Неужели они так верят в силу слова? Нет, они, не обладая властью, так культивируют в самих себе иллюзию власти. Но, поскольку делом не занимаются, не понимают и того, как оно делается. А ведь правила нужны исключительно для пользы дела, то есть для облегчения жизни тем, кто им занимается. А при нашем подходе правила создаются для облегчения жизни тех, кто следит за их применением, а тем, кто занимается делом, они только мешают. Так получается даже в тех случаях, когда эти правила пишут из самых благих побуждений, а не из коррупциогенного намерения создать побольше поводов для санкций (и взяток за их неприменение).
….
В период с 1858 по 1897 год численность дворянства выросла в 1,6 раза, то есть пропорционально общей численности населения России. Но его доля в распределении национального богатства снизилась. Князь Доминик Ливен в своем обстоятельном исследовании европейской аристократии отмечает, что в этот период существенно снизились не только доходы российского дворянства от сельского хозяйства (при его сохранении в качестве основного источника доходов), но и его доходы от торговых и промышленных предприятий. К концу рассматриваемого периода сформировалось значительное имущественное расслоение в среде правящего класса, окончательно подорвавшее его классовую солидарность
….
В качестве правящего класса партия обеспечивала своим членам ряд возможностей участия в выработке политических решений, «линии партии», от продвижения по ступеням иерархии до «работы с предложениями».
Партия формировала разнообразные элиты (управленческие, военную, научно-техническую, артистические) преимущественно из своей собственной среды, как это делал бы любой правящий класс. Присутствие таких «специализированных» элит в составе правящего класса оправдывалось тем, что проводимая партией государственная политика претендовала на универсализм: предполагалось, что поставленные в рамках этой политики задачи и вырабатываемые решения будут затрагивать все сколь-нибудь значимые стороны жизни страны и при этом осуществляться скоординированно. При этом специализированные элиты должны были участвовать в постановке этих задач и выработке решений, рассматривая их под углом зрения своей профессиональной деятельности, а также играть роль «приводных ремней», обеспечивая личным участием выполнение принятых решений.
Безусловно, полностью реализовать такой замысел было невозможно, в том числе в силу известных логических и масштабных ограничений, присущих любой иерархически-отраслевой системе управления. Тем не менее были периоды и сферы деятельности, когда и где эта система была работоспособна. Практически до конца 1970-х образовательная и научно-техническая политика входила в их число.
Для формирования этих элит в рамках «кадровой политики партии» была создана целая система социальных лифтов. Важно отметить, что партия учла печальный опыт Российской империи: ее социальные лифты обеспечивали индивидуальную, а не групповую кооптацию.
Ошибочным является распространенное мнение, что в этой системе идеологические критерии преобладали над профессиональными. Возглавив в середине 1980-х работу по подбору и продвижению руководящих кадров крупнейшего в стране промышленного министерства, я — «беспартийный специалист» — тут же на практике ознакомился с организацией кадровой политики КПСС на всех уровнях — от горкомов до отделов аппарата ЦК. И обнаружил, что профессиональные критерии в этой сфере играли первостепенную роль, а идеологические не играли почти никакой. И это не было каким-то результатом разложения системы: общение с крупнейшими организаторами промышленности и науки старшего поколения (Л. М. Кагановичем, П. С. Непорожним, П. Ф. Ломако, Е. П. Славским, А. П. Александровым, Ю. А. Ждановым), опросы тех, кто работал с С. Орджоникидзе, И. Тевосяном, А. Завенягиным, убеждают в том, что система так и работала с самого начала. …
Но в дальнейшем «преодоление уклонов», завершавшееся формированием общепартийного консенсуса (или по крайней мере его видимости), сменилось борьбой с уклонами, чистками и, наконец, репрессиями. И хотя впоследствии часть репрессированных элит подверглась-таки при Н. С. Хрущеве очередной ротации, на этом применение данного инструмента в партии прекратилось.
Прекращение внутрипартийной ротации элит привело к тому, что выработка национальных целей стала достоянием части правящего класса и приобрела «верхушечный» характер. В результате нарушился процесс нормального воспроизводства правящего класса, замедлилась смена поколений. Парадоксальным образом «чистки» способствовали достаточно быстрому обновлению состава правящего класса СССР. Интенсивность работы социальных лифтов, включая образовательные, соответствовала именно такому темпу его обновления. Прекращение «чисток» привело к снижению их эффективности и оттоку претендентов на их использование.
При этом часть специализированных элит, сохраняя внешние признаки престижа, утратила реальное влияние на выработку национальных целей. Научная и техническая элита, которую я имел возможность наблюдать с 1960-х годов и до последних дней СССР, вовлекалась в этот процесс постепенно.
В середине 1970-х произошел буквально разгром наиболее авторитетных (тогда еще в мировом масштабе) научных школ фундаментального востоковедения — синологических и индологических. Случилось это, разумеется, на политической почве: тогда в научной среде уже возникло понимание того, какой путь развития выберет Китай и как это повлияет на геополитическую ситуацию. Попытки донести это понимание до руководства страны кончились чудовищным скандалом, отставками, отъездами и даже посадками крупных ученых. Самая влиятельная в мире буддологическая научная школа, основанная еще в XIX веке академиком князем Ф. И. Щербатским, прекратила свое существование. Из синологов уцелели лишь сотрудники «прикладного» НИИ Дальнего Востока
….
Почти одновременно начался скандал по поводу ЦЭМИ, вызванный попытками пересмотреть отдельные положения политэкономии с использованием математических моделей. Речь шла об изучении возможности создания в рамках социалистической экономики механизмов саморегулирования, обеспечивающих автоматическое поддержание ее равновесия.
Дольше всех держались, конечно, атомщики, но к середине 80-х и они практически полностью утратили свое влияние. Это сопровождалось прекращением финансирования ряда направлений НИОКР, что положило начало деградации всей научно-технической сферы. Знаковым событием был вынужденный уход в 1986 году академика А. П. Александрова с поста президента АН СССР. Уходу предшествовала серия очень тяжелых для него разговоров в верхах, в курсе которых он меня держал. В итоге у нас сложилось впечатление, что подлинных причин кризиса ему так и не раскрыли, хотя я предполагал, что они чисто экономические.

Суммарный вывод из этих историй сводится к тому, что построение правящего класса на основе фуркации специализированных элит, влияние каждой из которых ограничивается узкопрофессиональной сферой, легко приводит если не к конфликту интересов, то к возникновению трудноразрешимых противоречий по поводу выбора наилучшей стратегии. В таких случаях политик всегда побеждает профессионала, а совмещение этих амплуа требует совершенно иного образования, нежели то, которое сложилось в большинстве цивилизованных стран к середине ХХ века.
В отсутствие такого образования, ориентированного на интересы правящего класса, для согласования позиций, в особенности при выработке промышленной и научно-технической политики, требуется применение специальных процедур, которые, кажется, во всем мире применяет на практике только Китай.
В тот же период, когда прекратилась внутрипартийная ротация элит, в число национальных целей было включено повышение благосостояния населения, что было вполне оправдано при тогдашних формах участия СССР в глобальной конкуренции. Это привело к тому, что остальная, не причастная к выработке национальной политики часть правящего класса сосредоточилась на решении этой задачи на уровне собственной семьи. К концу советского периода сформировалось значительное имущественное расслоение в среде правящего класса, окончательно подорвавшее его классовую солидарность. И как следствие большинство правящего класса дистанцировалось от национальных целей, принеся их в жертву частным интересам. Это и привело к ослаблению и последующему крушению советской власти.
Здесь мы видим, несмотря на принципиальные различия между имперским и советским правящими классами в происхождении, составе, путях формирования и прочих отношениях, полный параллелизм с обстоятельствами, приведшими к крушению и распаду Российской империи.
Прекращение блокового противостояния обесценило прежние, военно-политические, цели политики СССР, а новые его правящий класс не смог или не успел выработать. Утрата цели устранила прежний правящий класс с исторической сцены и привела к распаду прежнего государства. В глазах тех, кто мог бы стать новым правящим классом, но не стал, мелкотравчатые частные, местные, региональные интересы заслонили общие. По эволюции постсоветских стран легко судить об истинных масштабах их интересов: достаточно сравнить Казахстан и Беларусь (страны, где правящий класс есть) с Киргизией и Украиной.
Мы же — пока — живем в стране без правящего класса, то есть без власти
.

Петр Мостовой ©
Адвокат, профессор. В прошлом — один из организаторов рыночных реформ в Российской Федерации. Один из основных авторов законов о приватизации, о банкротстве, о естественных монополиях, об акционерных обществах, о валютном регулировании; соавтор 1-й части Гражданского кодекса. Автор более 150 научных публикаций по востоковедению, истории философии, прикладной математике
Tags: brainstorming, РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments