imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

Интервью др-а Урзулы Хавербек (Ursula Haverbeck) в телепередаче PANORAMA




Интервью др-а Урзулы Хавербек (Ursula Haverbeck) в теле-
Передаче PANORAMA телеканала ARD от 23.04.2015
Вы вызвали к себе внимание, сказав, что «холокост – это самая большая и самая продолжительная ложь в нашей истории». Что вы имеете в виду?

Урзула Хавербек: Ну да, я это сказала, напоминая о Роберте Фориссоне, который первым начал искать газовые камеры в концлагерях и не нашёл ни одной. Сегодня, говоря это, я имею в виду то, что на мой взгляд, не существует лжи, которая действовала бы так долго и оказала бы такое воздействие, причём, не только в Германии, но почти на весь мир, как этот холокост. Мне пришлось бы очень долго искать, чтобы найти нечто похожее.

Р.: Потому что, по вашему мнению, его не было в таком виде, как его описывают?

У. Х.: Понимаете, если невозможно убивать людей циклоном Б, как это доказывают, если не было газовых камер, о чём сегодня говорят уже многие, тогда ведь надо ответить на следующий вопрос: где же тогда погибли эти 6 миллионов? Именно это я и делала систематически на протяжении 5 лет с моими друзьями, но не получила ни от кого ответа. Ни одного! Потом я написала министру юстиции: сложилась такая ситуация... не могли бы вы пожалуйста открыто противопоставить сторонников холокоста и его противников? – Никакого ответа! Потом я ему написала: раз вы не даёте мне ответа, то из этого можно сделать только один вывод: холокоста не было и в таком случае он – величайшая ложь, которая когда-либо была. Ведь есть юристы, которые утверждают, что вся послевоенная политика рухнет, если поставить это под вопрос. Поэтому это так неистово защищают. Что логично.
[…]
Р: Спустя 70 лет после войны вы смело можете утверждать, что у вас спокойная старость. Что же заставляет вас заниматься этим?

У. Х.: Именно эти противоречия, которые отравляют жизнь людей и я здесь должна добавить – людей, которые относятся к моему поколению, которые страшно пострадали, ведь всё что говорится о страшных преступлениях, всегда говорится с намёком на других, но при этом не говорят (да и не существует никаких памятников и мемориалов), что 15 миллионов восточногерманских немцев изгнали с их родины. К ним и я принадлежу. Ведь это равно численности всей Скандинавии! Ну представьте же себе: вы обнаруживаете на своей двери листок бумаги, на нём написано: до завтрашнего дня до стольки-то часов тебе надлежит покинуть свой дом. Ключ должен остаться торчать снаружи, с собой можно взять только 20 кг. груза. А потом из этих людей от 2,5 до 3 миллионов человек ещё были зверски уничтожены, изнасилованы до смерти, задавлены танками и так далее. Даже Конрад Аденауэр в своей первой речи в Бернау в 1949 году в момент основания Федеративной Республики Германии сказал: «У нас много проблем, но самая большая – это 14 миллионов изгнанных (эту цифру дали ему американцы) из которых 6 миллионов никогда не дошли до цели. Они умерли и пропали!» – Так сказал Аденауэр! Странным образом, он тоже говорил о 6 миллионах. Сегодня мы знаем, что погибших немцев было по-видимому 3,5 или 2,5 миллиона человек. Никогда и никто точно не выяснял, сколько человек не дошли до цели, но может быть прав был и Аденауэр, мы этого точно не знаем, всё ведь тогда смешалось... Во всяком случае с этими цифрами не поступили так же, как с количеством жертв в Дрездене, о котором утверждают, что там было всего 25000 жертв! Потому что, говорят, Дрезден был пустым. Но это такая ложь, превзойти которую тоже очень трудно! Я спрашивала, сколько погибло в Дрездене – отвечали – около 235 тысяч. Это предположительно. Но может быть жертв было и гораздо больше, потому что они до сегодняшнего дня лежат под развалинами. Спустя 15 лет, когда я узнала, что над этой темой работает новое поколение историков, я снова сделала запрос в той же инстанции, что и раньше и они мне сказали «да, у нас теперь считается, что было 35 тысяч погибших, но, скорей всего эта цифра уменьшится до 25 тысяч». То есть, имеются самые различные виды лжи, со всех сторон, но ложь о холокосте – самая весомая. Всё это меня и побудило... Понимаете, если мы хотим иметь будущее, которое соответствует природе планеты, природе человека, то мы не можем строить его при помощи лжи. В таком случае нам нужен крепкий фундамент, если народы хотят жить в мире друг с другом. А хорошим фундаментом может быть только правда. И поэтому вопрос о холокосте надо хорошо проработать, но пытаясь это сделать, вы с удивлением замечаете, что, чем больше вы пытаетесь всё это понять, чем больше вы задаёте вопросов, тем больше появляется новых вопросов! А что делают суды? Они, если говорить откровенно, спрятали своё незнание под термином «очевидности». И связано это с параграфом 130 Уголовного Кодекса о «разжигании межнациональной вражды», сформулированым в качестве закона в 1994 году. Его тогда предложили депутатам бундестага и они сказали: «Нет, так не пойдёт. Это не коррелирует с параграфом 5 Основного Закона, провозглашающим свободу мнения и свободу исследований». После этого этот закон был переработан так, что при втором или при третьем чтении (я сейчас не могу этого вспомнить, если надо, вы можете сами перепроверить эти данные) он был принят большинством голосов. А этот параграф, скажу я вам, с точки зрения языковой логики – самая настоящая нелепость. В нём говорится следующее: «Лишением свободы на 5 лет или денежным штрафом наказывается тот, кто (далее идёт ссылка на международное право) одобряет, отрицает или приуменьшает совершённые национал-социализмом преступления в такой форме, которая способна нарушить общественное спокойствие». То есть, вначале говорится, что наказанию подвергаются те, кто отрицает «совершённые национал-социализмом преступления». Это значит, что они не должны быть предположительными, их нельзя принимать на веру или просто так утверждать – они должны быть фактом! Но ведь в понимании этого конкретного факта (холокоста) сегодня нет единства. То есть, этот пункт отпадает. Рассмотрим следующим слово «одобряет». Ни один человек не будет одобрять самое большое преступление, которое когда-либо было совершенно людьми, которым объявляется холокост. При условии, что это доказано! Мы же в жизни видим, что будь то тяжёлая авария или совершённое убийство и люди всегда требуют «самого строгого наказания!» Люди всегда хотят самого строго наказания, никто никогда не одобряет никакие преступления! То есть, эта формулировка очень расплывчатая. Я была как-то в федеральном административном суде в Лейпциге из-за Коллегиума (Коллегиум Гуманум, которым руководила госпожа Хавербек и который был запрещён в 2008 году за «правоэкстремистскую деятельность». В нём проводились семинары на исторические и политические темы. – прим. Переводчика). Там речь зашла о термине «отрицание». И там председательствующий судья Рихтер (всего было 5 судей) признал: «Да, в таком случае нам надо доказать, что вы знаете, что холокост был на самом деле, но отрицаете это, то есть лжёте». Ведь слово «отрицать» в данном случае логически связано со словом «лгать»: то есть отрицать можно только то, что, как ты знаешь, имело место быть на самом деле. Таким образом, если вы будете меня судить за то, что я что-то отрицаю, вам необходимо, и в этом судья Рихтер совершенно прав, сначала доказать, что я это знаю. На самом деле, обвиняя в этом, делают всегда противоположное! То есть, такие обвинения в «отрицании» холокоста несостоятельны. А «приуменьшать» («Verharmlosen») сказал он... «да, с этим нельзя согласиться, что это должно быть вообще наказуемым». Хорошо. Причём, закон, к тому же, гласит, что не всякое отрицание и не всякое «приуменьшение» наказуемо, а только то, которое способно «нарушить общественное спокойствие». На это Федеральный конституционный суд своим решением от 2009 года говорит, что это может быть только предположением. Кто же может заранее сказать, способно ли это конкретное отрицание, это конкретное утверждение человека «нарушить общественное спокойствие»? Да и что это такое «общественное спокойствие»? Получается, что все эти обвинения полностью строятся на предположениях! Федеральный административный суд говорит, что если это является только единственным пунктом обвинения, на основании которого утверждается, что то или иное высказывание подпадает под действие этого закона, то это есть всего лишь предположение и вообще не входит в сферу юрисдикции.
А господин Герибер Прантль (юрист и журналист, возглавляет отдел «Внутрення политика» в редакции газеты Зюддойче Цайтунг) даже как-то написал следующее: «... тем самым параграф 130 становится просто пустышкой, которую больше нельзя юридически использовать». Но при этом этот параграф нашим бундестагом до сих пор не отменён! Таким образом этот закон является такой нелепостью и очень хорошо видно, что депутаты не имели по отношению к нему единого мнения, более того, у них не было внутренней уверенности в правильности его и поэтому у них и родилась такая причудливая языковая конструкция, в которой почти всё не кореллирует друг с другом – с начала до конца! По этому закону, к примеру, на три года заключения был осуждён химик Гермар Рудольф, который изучил одно определённое химическое вещество (речь идёт о Циклоне Б – прим. перводчика) и результат его исследования не вписался в политические потребности этого мира.
Хорст Малер получил 12 лет! По такому (несостоятельному, нелепому – прим переводчика) закону! И это ведь должно вызвать возмущение у каждого человека и заставить его на самом деле сомневаться в таком, так называемом правовом государстве, которое такое допускает! И всё это меня, естественно, сильно взволновало. Я хочу, чтобы у нас было правовое государство! Я не хочу, чтобы у нас был произвол! Я не хочу, чтобы у нас было государство, которое постоянно говорит о праве и свободе мнения, а делает противоположное. Это главное, что возмущает меня в этой ситуации, ведь речь идёт о моём поколении, которое так страшно пострадало, но никто об этом не говорит! Постоянно говорят только о 6 миллионах евреев! Ни один школьник не знает, сколько погибло изгнанных немцев! Это же невыносимо!

Р: Это значит, что вы совершенно открыто утверждаете, что холокост в таком виде, как о нём говорят, не был?

У. Х.: Да. Именно так. В таком виде, как утверждают, его никогда не было. Именно так я и поместила в интернете. Но это не означает, что в мире существует хоть один ревизионист, который бы утверждал, что не существовало концлагерей. Конечно же, концлагеря существовали и там происходили страшные вещи! Были даже 4 коменданта концлагерей, которые были осуждены судом СС, именно за то, что они поступали с узниками не так, как им предписывали приказы коммендатуры, а били их или даже казнили и так далее, что было им строжайше запрещено и два комменданта концлагерей были даже казнены за это. А теперь наступает самый главный момент: всё это я знаю не от евреев, которые обвиняют нас. Всё это я знаю от ревизионистов. Это они узнали в процессе своих исследований и что СС действительно строжайше обошлось с нарушителями. То есть никто из нас не будет говорить: этого никогда не было. Естественно всё это происходило. Во время войны всегда на поверхность выходят и развиваются негативные стороны (а у каждого человека они есть), но это ещё не означает, что немцы совершили единственное в своём роде, уникальное и самое большое преступление! Ведь всё это надо видеть в контексте войны.
[…]

Р.: А узники, которые там находились, они там по закону были?

У. Х.: Да. Это ведь было установлено многократно. Если вы будете исходить из гаагских правил ведения войны, то каждое государство в случае войны имеет право интернировать тех, кто близок (кровно – прим. переводчика) его противнику и живёт в его стране, потому что есть опасность, что они будут шпионить. Это делали все. К примеру, один из моих дядей был как раз в Индии, а это была английская колония, его там интернировали, брат моей матери был в Америке – его интернировали там. Все это делали. Русские это, естественно, тоже делали, надо сказать.

Р.: И в свете этого вы утверждаете, что то, что произошло в Освенциме, было правильным?

У. Х.: Сказать, что это было правильно – это собственно... знаете, скажем так – это было безупречно с точки зрения закона. Считаю ли лично я это правильным, если людей... знаете, мой выпускной класс тоже был на работах в индустрии вооружения. Нам тоже приходилось работать, я, к примеру, красила ящики для боеприпасов и так далее. Мы все работали на военные нужды, особенно в последний год войны. Это ведь не было чем-то необычным. И мы все голодали и у всех у нас почти не было одежды. В особенности трудно было с обувью, с подходящей, мы ведь были молодыми, а у молодых ноги постоянно растут. У большинства обувь была впереди обрезанной.

Р.: Я бы хотел, чтобы мы вспомнили о «Приказах руководства и комендатуры Освенцима (речь идёт об опубликованной в 2000 году «Институтом современной истории» (то есть официальным учреждением) сборника «Приказы руководства и комендатуры Освенцима за 1940-45 г.г.» - «Standort- und Kommandanturbefehle des Konzentrationslagers Auschwittz 1940-45»).

У. Х.: Да, они действительно шокируют! Например, вопрос питания. В этих приказах действительно стояли рекомендации, чтобы овощи не варили долго с тем, чтобы в них оставались ещё витамины. И там были рекомендации, чтобы они собирали за пределами лагеря полезные травы и поедали их сырыми, как петрушку, скажем. Там стояло, чтобы узникам готовили насыщенные густые супы, а не жидкую водичку, что им надо давать насыщенные супы! И если повар этого не будет делать, то его надо заменить другим. Вот такими вопросами они занимались! В разгаре войны! Это же невероятно!
[…]
Р.: Это означает, что вы из этого делаете вывод, что раз газовые камеры не упоминались в этих приказах, значит они и не существовали, что их не было в концлагере Аушвиц-Биркенау?

У.Х.: Нет, ну не надо вам этого делать, мы же об этом уже чуть раньше говорили. Это же связано с тем, что это (то есть, из контекста имеется в виду газация - прим. переводчика) посредством Циклона Б вообще невозможно делать. Это технически невозможно! Слушайте, мы ведь живём в период расцвета естественных наук! Поэтому надо же прислушаться к специалистам. И если господин Рудольф, химик, говорит, что это невозможно и это же повторяет каждый химический словарь и это повторяет господин Лёйхтер, единственный специалист по газовым камерам, потому что в Америке всё ещё есть штаты, в которых людей в них казнят. Он посмотрел, что ему здесь показали и сказал: «Вот это полный абсурд! Одного человека в полностью герметическом, очень сложном техническом сооружении ещё можно за такое и такое время...». Ведь это же говорит о том, что всё это не совпадает... И я не готова верить юристам, что они всё знают лучше всех. И я исхожу из того, что и другие люди не будут им верить. Но именно поэтому эту книгу и не применяли!...

Р.: Какие пункты в этой книге особенно привлекли ваше внимание?

У. Х.: (читает из книги) 7 февраля 1944 года. Транспортировки заключённых. – Это для меня удивительно! Прочитать вам об этом? Ладно, я скажу в общих чертах: здесь отдаётся приказ, чтобы, во-первых, лагерный врач всех перед транспортировкой обследовал. Потом речь идёт о том, как должна быть оборудована машина для транспортировки: если будет холодно, чтобы было насыпано много соломы и внутри должна стоять печка и они должны быть снабжены горячей водой или чаем (наши изгнанные очень бы этому обрадовались). Совершенно чётко сказано, что при транспортировке заключённых они должны быть обеспечены в достаточном количестве продовольствием – потому что транспорт с заключёнными может быть задержан бомбардировками и чтобы при этом люди не голодали! Наши люди (при изгнании) в течение 7 дней вообще не получили никакой еды! Да. Всё это очень впечатляет, вот здесь, где ещё раз перечисляются мероприятия, которые надо предпринять по уходу за ранеными. Существовал и Красный Крест. Они ведь постоянно инспектировали Освенцим и даже обнаружили на территории лагеря очень современную клинику. О больных там очень заботились с тем, чтобы они как можно быстрее вставали в строй. О диете говорится... О том, чтобы постоянно контролировалось состояние одежды, в особенности обуви. Это правда. Говорится о том, что прилежные заключенные должны получать облегчение в работе, к примеру они получали дополнительный паёк на кухне или их раньше срока выпускали. Такое тоже бывало. Всё это можно прочитать в этой книге.
[…]
У. Х.: Об этом я уже говорила перед этим: потому что везде есть разные людии в этих учреждениях есть такие люди.., там был, например, такой человек, как Бросцат (д-р Мартин Бросцат – германский историк (1926-1989). Темой его исследований была социальная история в Третьем Рейхе и антисемитизм в Германии. Ещё перед знаменитой дискуссией историков в 1989 году он выступал за перевод темы национал-социализма из сферы воспитательной мифологии в сферу исторической науки. В своих исследованиях он установил, что на территории Третьего Рейха нигде и никогда не было газовых камер, о чём сообщил в своих работах в начале 60-х годов. Освенцим находился за пределами Рейха и практически под советской юрисдикцией, вплоть до распада СССР, поэтому там он никаких исследований проводить, естественно, не мог. Освенцимские документы – например, «Книги регистрации умерших» Освенцима, были взяты Красной Армией в качестве трофея и скрывались от мировой общественности вплоть до конца 1990 года. Мир узнал о их существовании в Особом Архиве в СССР после публикации известинской журналистки Эллы Максимовой в феврале 1990 года цикла статей «Пять дней в Особом архиве» - прим. переводчика). Сказал он это после того, как на протяжении пары десятилетий утверждалось, что газовые камеры были везде. Вот в этом вся штука: постоянно делаются попытки те преступления, которые совершили сами, списать на других, на побеждённых. Победитель всегда пишет историю. И в институте истории тоже нашлись люди, которые сказали «мы должны это опубликовать, как институт современной истории мы не можем держать это под замком». Опубликовать-то опубликовали, но говорить о ней ничего не говорят. И так всё это в течение 10 лет дремало. (для широкой общественности эта книга и сегодня ещё не доступна – приобрести её можно, но по цене, которая отобьет охоту у несостоятельного гражданина – прим. переводчика).
[…]
Р.: Мы знаем, что уничтожение евреев было частью идеологии национал-социалистов... Что же это будет означать для истории, если выяснится, что концлагерей и массового уничтожения евреев вообще не было?

У. Х.: Мне кажется, на сегодняшний день имеется уже достаточно много исследований. Речь не шла об уничтожении (имеется в виду идеология национал-социализма – прим. переводчика). Речь шла о их изоляции от общества... Гитлер знал, что уже начиная с 19 века строились планы уничтожить Германию... Мы ведь все знаем высказывания Моргентау, Нитцера и как их еще там...? В общем, Гитлер хотел освободить Германию от евреев. Он говорил: «Кто еврей, буду определять я!». Те, кто перешли в христианство или если они были известными и любимыми врачами или военными. Мильх ведь тоже был полуевреем и несмотря на это остался в армии (имеет в виду генерал-фельдмаршала вермахта Эрхарда Мильха, отец которого был евреем – прим. переводчика). Но неправильно говорить, что он их хотел уничтожить! Он хотел их выселить. Но этого ведь хотели и сионисты! И на этой основе они сотрудничали. Сионисты хотели своего государства, в 1897 году состоялся большой конгресс евреев, когда Герцль представил этот план и на этой основе они и сотрудничали. У них была общая цель: одни хотели государство и очень хотели в особенности германских евреев к себе заманить, потому что они были наиболее развитые. Банкиров, очень богатых банкиров они не хотели, так говорил Герцль, но в Германии было много евреев инженеров, техников и так далее и вот их-то они хотели. То есть цели сионистов и национал-социалистов совпадали. Но это ведь не значит, что ставилась цель их уничтожить!

Р.: Если вы говорите, что массового уничтожения евреев не было в таком виде, то это значит, что этого преступления не было. Это значит...

У. Х.: Нет, преступления были... Иначе я бы не говорила, что 4 начальника лагерей попали под суд СС. Постоянно совершались преступления, но не это (то есть, не уничтожение евреев) было целью!
[…]
Р.: Бывали ли вы хоть в одном из концлагерей?

У. Х.: Нет, я была слишком молодой. Мне было тогда 17 лет.

Р.: Но и вы утверждаете, что концлагерей в известной нам форме не было.

У. Х.: Я говорю, что концлагеря были, я признаю, что в них происходили отвратительные вещи, но, во всяком случае в Освенциме, речь прежде всего всегда идёт об Освенциме – он же стал своего рода символом...

Р.: Это был трудовой лагерь?

У. Х.: Да, это был трудовой лагерь! И именно это подтверждают приказы руководства и коммендатуры лагеря. А то, что не 6 миллионов погибло, подтверждает уже тот факт, что в Освенциме была снята памятная доска (в 1991 году – на ней было написано, что в Освенциме погибло 4 миллиона человек, на новой мемориальной доске в этом же году написали «около полутора миллионов человек» - прим. переводчика). И это подтверждают мои безуспешные попытки получить ответ на этот вопрос. В самом деле – я ведь всех спрашивала. Никто мне не ответил, где были уничтожены 6 миллионов человек! Но в таком случае надо иметь мужество и сказать: «Это была ложь!». Или надо сказать: вот здесь и здесь они погибли. Или так, или эдак! Но это ведь задача других, это не моя задача. Я могу только сформулировать вопрос.
[…]

Р.: Есть много переживших, которые поставили перед собой задачу напомнить о холокосте и сказать: «Не забудьте, что здесь произошло страшное преступление!» Но если вы говорите, что холокоста в такой форме не было, не является ли это пощёчиной этим людям?

У. Х.: Нет. Пощечину вы можете увидеть вот в чём: прошло 70 лет не только после окончания войны, не только после освобождения Освенцима, но и после изгнания 15 миллионов немцев из их родины, с доказанным числом убитых в 2,5 миллиона человек, а может быть и ещё больше. Это не упоминается ни единым словом! И я спрашиваю: почему об этом не говорится? Почему только об этом (то есть, о страданиях евреев)?

Р.: Но эти фотографии с горами трупов в концлагере Освенцим...

У.Х.: Нет. В Освенциме их не могло быть. Ведь большинство узников (добровольно) ушли из лагеря вместе со своей охраной. Оставшиеся хотели, чтобы их освободили (то есть, чтобы их освободила Красная Армия). И если вы посмотрите фотографии, то увидите, что они выглядели совсем нормально.

Р.: Но откуда тогда эти фотографии?

У. Х.: Ах, разве вы не знаете, что горы трупов лежали на улицах наших разрушенных городов? В Гамбурге, в Пфорцхайме, в Гильдесхайме, в Дрездене?

Р.: И, что, их туда привезли? (трупы в Освенцим – прим. переводчика)

У. Х.: Зачем же туда свозить трупы! Трупы собирают в кучу, фотографируют... разве вы не знаете о том, как делают фальшивые фотографии, составляя кадры из разных фотографий! Право, это же не такое уж сложное искусство!
Например, один молодой человек нашел себя на разных фотографиях: в Дрездене, там и сям. На всех фотографиях был всё тот же молодой человек. Мы всё это знаем! Нужно только читать! Горы трупов в Берген Бельзене – настоящие, это правда, но почему они там возникли? Они ведь не имели ничего общего с этим концлагерем, они были причиной того, что все дороги были разбомблены и они в конце войны не могли больше получать продовольствие, медикаменты – ничего. Директор этого лагеря в отчаянии обращался к крестьянам, но им-то ведь самим почти нечего было есть, ведь это было в мае 1945! А потом пришли англичане и они им дали огромное количество сардины в масле (я это знаю наверняка, потому что у хорошего друга нашей семьи был свояк, который там был и он нам об этом рассказывал) и многие из этих изголодавшихся людей не выдержали. Все они погибли от дизентерии. И они лежали там. Там же не остался никто, кто мог бы их сразу захоронить. Но это нельзя назвать результатом преступления немцев! Знаете. Эта ложь... мы её масштабов себе даже представить не можем и я в том числе! Мне очень тяжело самой представить, что так можно обманывать, как обманули нас! Но нас обманули!
[…]

Р.: Откуда же всё это было?

У. Х.: Я же вам говорила, откуда они. И, кроме того, в конце войны мы все были истощёнными, моя мама весила всего лишь 90 фунтов (1 фунт – чуть более 453 граммов). Мы ведь все в Германии были такими же истощенными! То есть, все эти фотографии не могут быть объяснены результатом деятельности немецких лагерей.
Истощение людей не было результатом деятельности лагерей, во всяком случае это не было целью их деятельности. Это было результатом войны! Посмотрите: если у вас нет больше настоящей транспортной инфраструктуры, если всё сломано, мосты разрушены – вообще больше почти нельзя было ездить, может быть только на велосипеде. Поэтому и снабжение лагерей стало невозможным. Естественно, что оно стало невозможным!

Р.: Но несмотря на это они ведь стали такими, потому что немцы с ними так обращались?

У. Х.: Нет! Их состояние было результатом того, как враги Германии с ней обошлись! Результатом того, как они разбомбили Германию! Люди сегодня этого тоже не могут себе представить.
[…]
Р.: Ненависть евреев по отношению к немцам?

У. Х.: Да! Я ещё никогда не слышала от представителей других народов наполненные такой же ненавистью высказывания о другом народе, как у евреев по отношению к немцам! Почему?

Р.: Вы считаете, что она больше, чем та ненависть, которая была у немцев по отношению к евреям?

У. Х.: Понимаете, ненависть немцев появилась гораздо позже. А еврейская ненависть намного раньше. Почитайте хотя бы Талмуд. Вот у меня все 12 томов его авторизированного последнего перевода, изданного в 2002 году. Его мы приобрели вместе с Хорстом Малером, потому что мы хотели проверить курсирующие в обиходе цитаты из Талмуда, правда ли это. И прежде всего при помощи авторизированного перевода. И я вам скажу – я не могу в нём прочитать кряду более трёх страниц! Мне становится после этого плохо! Настолько это отвратительно! В том числе и то, что здесь стоит о сексуальности и так далее. (качает головой). Что это можно делать уже с трёхлетним ребёнком и так далее, и тому подобное! Знаете, это настолько чуждо нам! Поэтому мне и не хочется погружаться в эту материю.

Р.: И последний вопрос, раз уж вы упомянули господина Малера: вот эти вещи, о которых вы говорите, в которые вы верите, особенно тот факт, что, как вы говорите, холокоста не было, могут, естественно, закончиться тем, что вы попадёте в тюрьму...

У. Х.: Ну что же. Пожалуйста. Значит мне надо с этим смириться. Если люди считают, что они это знают лучше... Знаете, я ведь уже старый человек. Я прожила длинную жизнь, хорошую жизнь, как я вам рассказывала. Это будет цена, которую мне придётся за это заплатить. Я всегда вспоминаю Шиллера, «Лагерь Валленштайна»: «Живее, друзья! На коня, на коня!/На поле! на волю честную!» А заканчивается там словами: «И жизни своей на игру не жалей/Не выиграть иначе ставки, ей-ей!»(«Und setzet ihr nicht das Leben ein, nie wird euch das Leben gewonnen sein!»
.
©
Tags: drittes reich, בית המקדש השלישי ורומא השלישית
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments