imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

Николай Шам. Представляем ли мы себе масштаб торможения прогресса? частьII

НАЧАЛО

А.П. Советская промышленность, по существу, оказалась убитой. Мы видели, как 15 лет выброшенные на берег киты экономики умирали, разлагались, из них вытаскивали кто глаз, кто ребро, кто печень, кто цветные металлы. По стране разбросаны огромные скелеты заводов, КБ, полигонов, космодромов. Всё ли погибло или что-то удалось спасти?
Н.Ш. У каждого предприятия своя жизнь и своя смерть. Ничего страшного в этом нет. Все эти монстры, которые создавались в Советском Союзе, теперь не ко времени. Нам уже не нужны электронные лампы, мощные трансформаторы и прочее. Мир давно ушел в сторону микроэлектроники, делаются чипы, которые простым глазом даже не видны. Из того, что осталось от СССР, сложно что-либо использовать или задействовать. Это уже никому не нужно. К тому же, сейчас информационно-интеллектуальная составляющая человечества настолько велика и абсолютно открыта для доступа, что можно решить любую задачу.
Например, в мире производятся миллионы сварочных аппаратов, треть из которых — обычные трансформаторные агрегаты: тяжелые, с низким кпд, с большим количеством меди. Сделанные нами два проекта ультразвуковых сварочных аппаратов показали возможность качественного изменения типологии сварки. Наши аппараты на порядок легче, потребляют меньше электроэнергии, абсолютно надёжны, делают идеальный шов, не создают напряжения в металле. Появилось также другое направление использования плазмы, получаемой от этих аппаратов. С её помощью можно "распушать" графит, который превращается в удивительный сорбент. 1 грамм этого вещества поглощает, например, 100 граммов нефти. Добавка такого графита к двум другим химически чистым веществам, измельченным до наноуровня, позволила нам получить композицию "БКБ", которая, если ввести ее в масло, практически уничтожает трение и, соответственно, износ трущихся деталей.
Что же касается положительного наследства СССР, то на память приходит самолет Ан-124, единственный в мире рымповый самолет. В него вложили гигантские средства. Был создан великолепный производственный комплекс "Авиастар" в Ульяновске, способный производить до 40 таких самолетов в год и 100-150 самолетов Ту-204. 3 миллиона человек работали в стране на эту программу. В каком состоянии находится "Авиастар", да и вся авиационная промышленность страны сегодня, все знают. А вот "Русланы" почему-то оказались в руках частных компаний, перебазировались в Европу, осуществляют трансконтинентальные перевозки грузов по всему миру, выиграли тендер у НАТО и теперь будут переоборудованы под перевозку вонских контингентов и техники армий Европы и США.
Еще на военную тему. Недавно в Индии наши "Су" и "МиГи" участвовали в условных боях с американскими самолетами. На один сбитый наш самолет приходилось по десять американских. Представляете: в состоянии полной разрухи, на мизерном финансировании коллективы наших военных предприятий решили суперзадачу: создали технику, которая является опережающей по отношению к иностранным образцам.
Мой приятель, о котором я уже упоминал, создал аппараты цифровой связи третьего поколения. Он, единственный в России и в мире, выпускает цифровые телефоны, которые фактически могут являться штабом любого объекта — в их модулях заложены все услуги. Но эта продукция в России оказывается никому не нужна, потому что Ростелеком, чьи станции обеспечивают междугородную связь, работает на западных стандартах и западном оборудовании. Интернет с точки зрения технического обслуживания — тоже весь американский. У нас же на стратегических объектах — американские станции, в силовых структурах и государственных органах — немецкие. Сотовая связь — вся иностранная, хотя уже давно был принят закон об информационной безопасности. Как можно пользоваться западными стандартами, если сегодня на программном уровне делается закладка, которую вы никогда не обнаружите? В России процветает абсолютный информационный провинциализм, а ведь связь — важнейший элемент национальной безопасности.
А.П. Скажем, будет поставлена задача обновить ЖКХ: сгнили трубы, канализация течет... С такой задачей можно справиться с помощью инноваций?
Н.Ш. Она элементарно решается. В масштабах дома, квартала, улицы, города, страны в целом. Берется любой инвестиционный проект. Он имеет свой цикл. Сначала — идея, затем вы делаете бизнес-план с конечным выходом услуги, продукции. Всё до копейки, до молекулы можно рассчитать, положить на бумагу, расписать, создать сетевые графики. Затем вы в этот инвестиционный проект запускаете деньги. Так называемый "нал" идет на зарплату, которая составляет малую долю от этого инвестиционного проекта. А дальше у вас деньги только виртуальные, они не овеществлены ни в чём. То есть вы проект запустили, в итоге получили какую-то продукцию, которая вышла на рынок, и уже она вам создала товарную массу, под которую можно эмитировать деньги. Это деньги. Весь Запад так работает. Чем больше денег у населения — тем больше покупательная способность. Чем больше покупательная способность — тем больше возможностей для развития производства.
[…]
Или возьмем сельское хозяйство. Биорезонансные технологии позволяют значительно увеличить урожайность. Хотите в Подмосковье получить 80 центнеров зерновых с гектара? На третий год я вам их гарантирую. За счет предпосевной обработки, селекции семян. Благодаря специальной биологически активной питательной смеси, которая составляет серьезнейший набор микро- и макроэлементов. Они вносятся в почву миллиграммами, мизерными дозами. А действуют сильнее, чем тонны мочевины. Благодаря тем же биорезонансным технологиям отходы перерабатываются на пятые сутки, и вы можете спокойно употреблять их в пищу — они как цукаты. Вы представляете себе, какие почвы в Германии. А средний урожай зерновых там 120 центнеров с гектара, в отдельных хозяйствах — выше 200 центнеров. Конечно, для России это пока недостижимо. Опять же, возникает вопрос сбыта. Хорошо — у вас урожайность повысилась в три раза, вы получили элитное зерно. А кому и по какой цене его продавать, как расплатиться с долгами — в нынешних условиях это большая проблема.
[…]
А.П. А как вы относитесь к работам, интересам и подходам генерала Рогозина? К его особой метафизике иррационального в политике?
Н.Ш. Олега Георгиевича я давно знаю, вместе работали. В любом случае, он интересный человек. У нас в плане развития военно-промышленного комплекса, конечно, было много направлений. Парапсихологическое оружие тоже создавалось. Фактически мы должны были действовать на мозг и психику человека определенными сигналами. Серьезно исследовали эту область. Оказалось много наносного. Мой приятель, возглавляя институт, пропустил через него порядка 10 тысяч "экстрасенсов". Из них только два человека обладали какими-то способностями, которые фиксировала аппаратура. Разрабатывались методики экстрасенсорных возможностей, подготовки соответствующих операторов. Такие люди, например, по фотографии определяли: жив человек или умер. С другой стороны, всем этим явлениям есть простое объяснение, которое можно продемонстрировать, показать на материальном опыте.
[…]
А.П.Вы — рациональный человек, или в оценке явлений у вас есть и иррациональный компонент?
Н.Ш.Я стараюсь просчитывать все задачи, которые ставлю перед собой. Но по опыту знаю, что не всё запланированное осуществляется в полном объеме. Да, я рациональный человек, но дело в том, что сама рациональность часто оказывается иррациональной. Тем более, что вы всегда находитесь под воздействием каких-то факторов. У вас бывает разное настроение. К примеру, во время солнечного затмения, как говорят ученые, вы не должны делать никаких плановых разработок. Не получится.
[…]
— Мы живем в период социального разлома. Казалось бы, он благоприятствует революционным решениям во всех сферах, в том числе и в технологической. А вы говорите об отсутствии интереса к внедрению нового. Как это понять?
— В обыденном сознании людей много косного. Человеку свойственна традиционность, консервативность мышления. Новаторов, уникумов, личностей действительно мыслящих, от Бога наделенных даром творческого поиска, не так много. Их надо пестовать, поддерживать. Этого в нашем государстве делать не умеют. Сейчас особенно. На первом плане погоня за наживой, долларом. Многие вещи мы воспринимаем некритично, не даем себе труда задуматься.
Я просмотрел недавно Уголовный кодекс. Очень грустно стало. Такая бредятина — наша пенитенциарная система. Не создав условия развития для общества, не обеспечив рабочими местами, государство бросило массу людей на произвол судьбы. И преступность расцвела пышным цветом. Она на порядок больше, чем в СССР, при том, что не вся фиксируется. Но система-то действует, молотит, ей надо показать результаты, и сотни тысяч людей прокручиваются через СИЗО, исправительные лагеря, тюрьмы. Идет их "воспитание".
Целая армия сидит за колючей проволокой по одну сторону, а по другую — такая же армия их охраняет. И у всех, кто в зоне, формируется соответствующая ментальность. Это еще не все. А гигантская армия следователей, армия оперативников-розыскников, адвокатов, судей и обслуживающего контингента? Рассмотрение дел затягивается на годы. Уж не говорю о заказных убийствах. Многие преступления надо переводить в экономическую сферу. Сколько лишней инфраструктуры сократится. А вообще организацию всей правоохранительной сферы надо коренным образом менять.
Это касается и медицины, которая (не только российская, но и в западном варианте) ориентирована на высасывание из клиента денег. Прибыли фармацевтических корпораций баснословны, поскольку себестоимость лекарств в 30—70 раз ниже их продажной цены. Сколько ненужных медикаментов потребляется, сколько неоправданных хирургических вмешательств совершается только ради наживы! Много в нашей жизни неправильного, непродуманного, вредного.
[…]
— Да... Есть мнение, что нужны альтернативные, неправительственные пути реализации технологической модернизации России.
— Это фантазии, когда общество ничем не управляет, ни в чем не участвует. Выход — в создании реального механизма внедрения новых технологий. Он должен быть комплексной системой и прежде всего учитывать, что делать со старыми производствами и людьми. Переподготовка, переквалификация, новые рабочие места...
То есть речь идет о государственной технологической политике. На частный бизнес это дело взваливать бессмысленно. Поиск перспективных технологий, помощь в их разработке и коммерциализации — обязанность государства. Нужны законы, стимулирующие технологические инновации. Пока же бюрократия не только не заинтересована в научно-техническом прогрессе, но, напротив, заинтересована в регрессе. Ведь чем больше нужно закупить мазута или химудобрений, тем больше денег прилипнет к ее рукам. Внедрение некоторых технологий грозит сокращением прибыли могущественных группировок. У изобретателя уникальных медицинских разработок Александра Плешкова сначала убили сына, а потом племянника, публиковавшего в 15 лет статьи в серьезных физических журналах, и вынули всю информацию из домашнего компьютера.
[…]
– А каким образом в поле зрения КГБ попадали необычные изобретения и технологии?
– Одной из наших задач был сбор сведений научно-технического характера, которые могли принести пользу экономике и обороноспособности страны. Именно поэтому, например, мы вели мониторинг всех академических институтов. Но в начале 80-х годов в СССР появились первые ростки инновационного бизнеса – инженерные центры и научно-технические творческие клубы молодежи. Тогда косность бюрократической экономики стала очевидной почти для всех. Отраслевые министерства (по сути дела, государственные корпорации) отвергали новшества, отторгали изобретателей. Немногим лучше дело обстояло и в официальной науке, где господствующие школы не хотели замечать талантливых исследователей. Эти люди устремились в те самые самодеятельные центры и клубы, попадая в наше поле зрения.
[…]
Тогда же мы нашли и Александра Плешкова, автора уникальных медицинских разработок, который мог лечить и рак, и даже СПИД. Была еще одна технология, о которой я даже сейчас упомяну без деталей. На одном из испытаний включением небольшого прибора удалось остановить на марше танковый батальон. Направленное воздействие, причем с довольно дальней дистанции, так изменило структуру топлива, что двигатели машин заглохли.
Но первая попытка создать инкубатор новейших технологий не увенчалась успехом. Руководство Генштаба стало поручать своим отделам организацию экспертизы той или иной технологии. В те времена к этой работе военные могли привлечь любой научный институт. В результате мы сразу же столкнулись с противодействием аппарата – и Генштаба, и Минобороны.
[…]
– И все же вы не сдались?
– Нет. И решили пойти иным путем. В 1988 году, когда в стране вовсю развернулось кооперативное движение, 6-е управление КГБ СССР не захотело оставаться в стороне. И вот как-то один из моих знакомых рассказал о том, что есть, мол, очень перспективный кооператив АНТ во главе с Володей Ряшенцевым, бывшим сержантом «девятки» – охраны партийно-советской верхушки. Меня уверяли, что Ряшенцев – весьма интересный парень, и я согласился с ним встретиться. После долгой беседы в гостинице «Москва» предлагаю ему: «Володя, почему бы тебе не создать отдельное направление, которое займется исключительно новыми технологиями?» «Да хоть завтра!» – отвечает он и вскоре формирует в своем АНТе 12-е отделение, попросив у меня людей.
Это было то, что нужно. Идея была такой: собрать «под знаменами» АНТа всех изобретателей, которых мы уже выявили с помощью генштабовской структуры Бажанова. И первым человеком, которого я «сосватал» Ряшенцеву, был Михаил Руденко, талантливый химик, разработавший удивительную технологию производства магнитной пленки для аудио-, видеосистем и компьютеров. Внедри мы эту технологию сразу – и страна сразу на порядок обогнала бы TDK, BASF и прочих зарубежных «акул». В лабораторных условиях все выходило. Через тогдашнего главу Военно-промышленной комиссии Совмина СССР Юрия Маслюкова удалось заполучить для эксперимента целый завод. Но оборудование на том предприятии оказалось настолько изношенным, что пленка вышла хотя и сравнимой по качеству с западными образцами, но все-таки не лучше их. Тогда мы решили организовать свое инновационное производство уже на новой, кооперативной основе.
Помимо Руденко я привел и Ростислава Пушкина, изобретателя необычного двигателя. Он придумал сжигать топливо в цилиндрах в плазменном образовании, что сулило сделать его мотор самым экономичным и мощным в мире.
Третьим гением, которого мы ввели тогда в АНТ, стал Александр Хатыбов, математик от Бога. Фактически он создал свою математику, от которой у экспертов волосы вставали дыбом. Если не вдаваться в подробности, то метод Хатыбова позволяет в десятки раз быстрее решать сложнейшие математические задачи. […] Через КГБ удалось выбить для Хатыбова квартиру и устроить его на работу в один из институтов Академии наук, который тогда корпел над сложнейшей задачей – обнаружением носителей ядерного оружия с помощью аппаратов космической разведки. Но там его не хотели замечать, никакой работы не давали, а потому Хатыбов не только согласился перейти в АНТ, но и привел с собой нескольких знакомых изобретателей. Нашу затею превратить АНТ в центр развития прорывных технологий поддержали в 6-м секторе Совета министров СССР, созданном в 1988 году при одном из управлений правительства. Главной задачей этой структуры стала экспертиза крупных государственных проектов: стоит или не стоит их воплощать? В те годы 6-й сектор возглавлял генерал Александр Стерлигов, и именно с ним мы обсуждали идею превращения АНТ в образцовый кооператив, который не примитивными «купи-продай» занимается и не производство разваливает, а служит развитию страны. Мы решили рискнуть, потому что советская экономика под влиянием неуемных «реформаторов» уже разваливалась на глазах. 6-й сектор Совмина взял дело на себя и подготовил постановление правительства о создании государственно-кооперативного концерна АНТ, а при нем – попечительского совета, в который вошли представители от Госкомитета по науке и технике, прокуратуры, таможенной службы, КГБ и Госкомитета по экономическим связям. Был в этом совете и я. Права АНТу дали самые широкие – безлицензионный вывоз всего, что дает валютные доходы, и ввоз в страну товаров, продажа которых в те годы приносила огромные прибыли – компьютеров и парфюмерии. Выручка от этих сверхприбыльных операций должна была вкладываться в развитие прорывных технологий, не имеющих мировых аналогов.
Но все сгубил авантюризм бывшего сержанта Ряшенцева. Мимо попечительского совета он устроил сделку с продажей десяти танков Т-72 из Нижнего Тагила за рубеж. Это закончилось разгромной статьей в органе коммунистов-ортодоксов – «Советской России» в феврале 1990 года. Никто ничего не знал о подлинных задачах АНТа, и поднялся вселенский вой.
Коммунистические газеты вопили по поводу наглых кооператоров, демократические же узрели в этом коварные козни коммунистических спецслужб, «приватизирующих» страну. Ну а Горбачев, как всегда, умыл руки. Затем началось грандиозное следствие по всем семидесяти отделениям АНТа. Премьер Николай Рыжков пролил слезы. Головы многочисленных начальников покатились по ковровым дорожкам. И АНТ погиб. Погиб не просто кооператив, была сорвана первая попытка создать венчурное предприятие, которое могло выручить экономику СССР.
Потом мы пробовали предложить прорывные технологии новому руководству России, выходили на первого российского премьера Ивана Силаева. Но все заглохло, политика окончательно добила экономику. СССР разваливался на глазах. Начальство предвкушало большой раздел собственности, и ему было не до технических новаций. Одни директора заводов не хотели поднимать производство, потому что им было выгоднее разорить свои предприятия, с тем чтобы потом скупить их по дешевке. Другие не могли заняться этим потому, что хозяйственные связи между республиками стали рваться, в экономике воцарился хаос.
Последней попыткой в этом ряду стала организация концерна «Протэк» в 1991–1992 годах, в который перешли антовские технологии. Бажанов и его товарищи честно пытались внедрить их уже на российских предприятиях. Тут был и аквазин – прекрасное дешевое топливо, состоящее на несколько десятков процентов из обычной воды, и резонансные установки, способные повышать выход нефтепродуктов на перерабатывающих заводах. Но и здесь все кончилось полным крахом. Горький факт, но российская экономика по сравнению с советской стала прямо-таки пещерно ретроградной. К тому же ребята из «Протэка» из благих побуждений стремились использовать все исключительно в самой России, но это было ошибкой. А вот если бы они продали эти технологии на Запад, то, глядишь, и выжили бы, и нашли деньги для разработки новых технологий.
– А что делали вы? – Какое-то время мне было не до инноваций. Рушилась страна. Судьба распорядилась так, что в августе 1991 года 6-е управление КГБ СССР оказалось в стороне от действий ГКЧП. Его просто не втянули в так называемый путч, и потому меня при «чистках заговорщиков» не тронули. А потом даже назначили первым заместителем «демократического» главы КГБ Вадима Бакатина. Я принципиально не хочу ничего говорить об этом человеке. На меня «навесили» отношения с новыми государствами на юге – в Закавказье, Средней Азии и Молдавии. Союзные структуры гибли, лилась кровь, «горячие точки» вспыхивали одна за другой. Пришлось насмотреться такой мерзости, в такую грязь окунуться, что и врагу подобного не пожелаю. Здоровье у меня просто не выдержало, и в 1992-м я вышел в отставку.
– Но то, о чем вы сейчас рассказали, было при социализме. Неужели ничего не изменилось сегодня, в эпоху реформ? Ведь нынешние господа капиталисты просто с руками должны рвать все то, что помогает снизить затраты производства! Как с этим?
– Сложный вопрос. С 1992 года я ушел в частный бизнес. Организовали мы с товарищами компанию ЦИНТ – Центр исследований наукоемких технологий. Тогда мои знакомые работали в службе безопасности президента под началом Александра Коржакова и очень мне помогали. Скажем, адмирал Георгий Рогозин. Они свели меня с Международным фондом содействия малому предпринимательству в России, и вскоре ЦИНТ собрал около сорока необычных технологий со всей страны в области новых материалов, экологии и медицины. В 1994-м поехали мы в Женеву на 28-й Международный салон изобретений и вернулись домой с восемнадцатью наградами: четырьмя большими золотыми медалями, шестью малыми и с россыпью серебряных да бронзовых. Горды тогда были безмерно. Но в России встретили полное равнодушие...
И наш ЦИНТ, как и АНТ до него, тоже приказал долго жить. Кстати, Георгий Коломейцев, получавший немалые деньги от внедрения своей агробиотехнологии в колхозные времена, тоже оказался лишним в рыночной России. Нет, его многие приглашают, требуют совершить чудо за его же счет, ахают при виде результатов – но платить ничего не хотят. И ему приходится зарабатывать деньги за рубежом.
– А чем, если не секрет, вы занимаетесь сейчас?
– Пробовали мы многое. Например, создали своеобразное объединение под маркой «Гринмастер», которое занялось коммерциализацией оригинальных разработок. Вот выдаем на-гора уникальный плазменный аппарат для сварки. С точки зрения классической науки он работать не должен, но работает, да еще с потрясающим качеством сварных швов! Связи со своими знакомыми изобретателями стараюсь не терять, приобретаю новые.
Теперь мы с одной фирмой ведем разработку уникальной ветроэнергетической турбины. Альтернативная энергетика давно меня увлекала. Я уверен в том, что у РАО ЕЭС и вообще у нынешней централизованной энергетики нет будущего. Она слишком прожорлива и неэкономична, и подсчеты показывают, что из ста единиц энергии, извлекаемой из-под земли в виде газа, до потребителя доходят только шесть-семь единиц. Все остальное теряется и греет атмосферу...
В России, как водится, нашей чудо-турбиной никто не заинтересовался, но мы нашли спрос в Европе. Когда отправили турбину в Австрию, там ее решили проверить: поставили на мостовой кран и провезли по заводскому цеху. От встречного потока воздуха, соответствующего слабому ветерку, русский агрегат выдал 1200 оборотов в минуту. Внешне он выглядит очень эффектно, можно сказать, футуристически – три особых сопла. Поток воздуха, попадая в эту систему, ускоряется в четыре с лишним раза. Вот так и работаем – на иностранцев[…]
Нужно упомянуть еще о двух субъективных обстоятельствах. Во-первых, это особенности личности изобретателей, нестандартный строй психики авторов новейших технологий. На многих они производят впечатление сумасшедших. И действительно, чтобы изобрести нечто опрокидывающее привычный порядок вещей, нужно иметь особую психику. Отнюдь не все могут понять таких изобретателей и работать с ними.
Во-вторых, некоторые технологии грозят оставить без прибылей могущественные группировки. Разве выгодны нефтяникам и хозяевам бензоколонок изобретения, которые лишают их клиентов, сужают их рынок сбыта? Тот же принцип действует и в других областях. Поэтому заниматься необычными технологиями в наши дни это все равно, что по минному полю ходить. Взять хотя бы судьбу Александра Плешкова. Он до сих пор ездит в европейские страны, куда его приглашают крупные клиники, спасает безнадежных пациентов из числа очень богатых людей. Справляется с тяжелейшими онкологическими случаями. И что же? Зарабатывая приличные деньги, он все равно в одиночестве. Никому не нужен гений, способный уничтожить целую «делянку» для огромных клиник и институтов. У Плешкова сначала убили сына, а затем и племянника, который уже в пятнадцать лет публиковал статьи в серьезных физических журналах. И не просто убили, но и «вычистили» всю информацию из компьютера в квартире.
За двадцать последних лет я лишился многих иллюзий. И все же продолжаю верить в успех технологической революции. Рано или поздно России придется вступить на этот путь. Оставшиеся от СССР инфраструктура и основные фонды разваливаются от старости и от износа, и у России нет полутора-двух триллионов долларов на их обновление. Да и болезненная реформа ЖКХ потребует поиска новых технических решений. А связь? Чтобы перевести ее на цифровую технику западного образца, понадобятся вложения в сотни миллиардов долларов. У нас же есть своя технология, которая позволит сделать это за счет нескольких миллионов долларов первоначальных вложений и с привлечением денег граждан, которые готовы потратить их на обзаведение телефоном. Совсем скоро нашей стране волей-неволей придется искать революционные решения. А мы будем наготове[…] .
А информационные вещи можете показать? Что сделано? Все было пущено на самотек. Я недавно заходил к своим ребятам — все стало еще хуже. Они предоставлены сами себе и становятся постепенно заложниками системы: погрязли в кулуарных разборках, занимаются лоббированием. Представьте себе оперативника, который работает с агентурой, — это дело негласное, а значит, он должен жестко, системно контролироваться. Ничего этого нет, и люди в стенах бывшего КГБ заняты сбором информации по нефти, металлу, газу. У них небольшие зарплаты... А вы говорите: «тонкие технологии»...
[…]
Передача США схем подслушивающих устройств в их посольстве в СССР. С санкции руководства страны — по решению Горбачева — передал американской стороне чертежи подслушивающих устройств в посольстве США в Москве, в знак «доброй воли». 5 декабря 1991 г. передал послу США в СССР Роберту Страуссу техническую документацию, относящуюся к установке и использованию сверхсекретных подслушивающих устройств в новом здании посольства США в Москве.
Тогдашний руководитель Агентства федеральной безопасности РСФСР В. В. Иваненко в 2011 году вспоминал об этом: «Он сдал систему, не посоветовавшись с профессионалами. Я об этом узнал только по радио. Бакатин потом говорил, что этот шаг он согласовал с обоими президентами (видимо, СССР и РСФСР — Прим.), у него было письмо с их визами. Но разве это компетенция президентов?
Думаю, что они не понимали, к чему это может привести. А для сотрудников КГБ это был удар. Сдавать святая святых — технику подслушивания в посольстве если не противника, то конкурента! Бакатин оправдывался: мол, американцам все равно об этом было известно. Ничего подобного! Там была применена совершенно новая технология. Элементы звукопроводящей системы были замурованы в кирпичах. Мы их получали от зарубежных поставщиков. Это было ноу-хау. Строили зарубежные подрядчики, которым американцы доверяли. КГБ завербовал подрядчиков».
Деятельность после отставки Президент России Ельцин предложил ему отправиться послом России в США, но Бакатин отказался. С марта 1992 по 1997 гг. работал в Международном фонде экономических и социальных реформ (фонд «Реформа») вместе с академиками Станиславом Шаталиным, Леонидом Абалкиным и Николаем Петраковым. Руководил департаментом политических и межнациональных исследований фонда. Позже работал советником в компании «Альфа-цемент», в инвестиционной компании «Восток-капитал», куда его пригласил член консультационного совета Baring Vostok Capital Partners, президент и председатель совета директоров компании «Восток Капитал», летчик-космонавт Алексей Леонов.


РОССИЙСКИЕ ЧУДО-ТЕХНОЛОГИИ В КИТАЕ

В начале 2004 года состоялся китайский вояж наших предпринимателей, работающих в области революционных технологий. Достигнуто соглашение о создании необычного совместного предприятия со штаб-квартирой в Пекине.

- Николай Алексеевич, как была организована эта поездка?
- Дела устраивал товарищ Лю - бывший партийный босс, теперь бизнесмен - системный интегратор проектов. Лю сохраняет все связи во властных кругах Китая. Именно он заинтересовался новыми российскими технологиями, и по его приглашению мы с московским бизнесменом Маратом Макаевым отправились в Китай. Повезли полтора десятка прорывных проектов, которые отобрали еще здесь, в компании "Электрофизические технологии". Те, которые, увы, были отвергнуты в самой России.
- Какие же?
- Например, аппарат для плазменной сварки импульсного тока, который не имеет аналогов в мире. Китайцы очень тревожатся по поводу загрязнения окружающей среды в своей стране и потому крайне заинтересовались изобретениями тульского инженера Евгения Захватова. Скажем, его аппаратом для обработки топлива, который ставится на автомобиль, снижая содержание угарного газа в выхлопе почти до нуля. Заодно снижается и расход горючего. Захватову удалось создать аппаратуру для целой гаммы моторов. В 1992-м его устройства испытали на судах "Волготанкера".
[…]
Мы повезли также технологию интегрированной системы безопасности. За нее ухватился Пекинский университет - он в КНР занимается подобными системами, которые нужны для Олимпийских игр 2008 года. Кстати, принципы работы этих систем, разработанных тольяттинским исследователем Сергеем Куделькиным со товарищи, крайне необычны - они используют сверхслабые поля. Работы над ними мы курировали еще по линии КГБ в расчете на то, что разработчики этих систем создадут аппаратуру сканирования окружающего пространства и целеуказания для противовоздушной обороны. Великолепная должна была получиться вещь, которая не излучала бы ничего, не нуждалась в привычных радарах, и при этом крайне дешевая. Но наша "оборонка" ею не заинтересовалась, и в итоге Куделькину пришлось переключиться на коммерческие проекты - создание нетрадиционной медицинской экспресс-диагностики (компьютерной электроструктурографии) и охранных систем для бизнеса, которые фиксируют перемещение любых предметов на объекте, анализируют данные от датчиков всех видов и камер видеонаблюдения. Там еще и прекрасное программное обеспечение создано, позволяющее "засекать" даже определенного человека по чертам лица. В общем, тоже очень интересные технологии.
Пристальный интерес наши партнеры выказали и к технологиям обработки воды, которые разрабатываются на кафедре физики в Удмуртском университете (группа В. Широконосова) […]
Основная задача китайских чиновников - создавать новые рабочие места. И делают они это с большой энергией, не в пример бюрократам России. Китайцы предложили нам поставить дело на широкую ногу, да еще и с созданием условий, о которых в России можно только мечтать. Организуется совместная научно-производственная фирма, которая получает налоговые льготы на целых семь лет! Предоставляется офисное помещение в центре Пекина с арендной платой в 20 долларов за квадратный метр - и это когда в Москве меньше трехсот "зеленых" в год не берут. Производственные площади близ Пекина нам предложили вообще за гроши. Ведь там тоже есть проблема конверсии и загрузки простаивающих заводов. И все это обеспечивает государство: ради Бога, занимайтесь, создавайте рабочие места. Это у китайцев - "пунктик".
А фирма организуется на таких условиях: если от российской стороны будут инвесторы, то собственность делится по принципу "50 на 50"; если же мы приходим только с технологиями и ноу-хау, то русским оставляют 25%. Все наши разработки должны получить китайские патенты, пройти экспертизу - и тогда государство обеспечит дешевые кредиты.
Товарищ Лю в этом отношении развил необычайную активность. Привлек финансовую компанию из Гонконга, обеспечил экспертов из государственных структур и крупнейших компаний страны. Видели бы вы, как работают китайские бюрократы! По деловитости и заинтересованности они напоминают наших бизнесменов. Визы и согласования даются моментально. После китайцев на российских чиновников глядеть противно. Оно и понятно: в Китае есть кадровая политика, заслуги каждого перед государством учитываются и поощряются. Частное и государственное в КНР тесно соединено. Чиновники там постоянно ищут выгодные проекты, а не мешают бизнесу, как в РФ.
Поражает принцип совместной работы их госаппарата и предпринимателей - единой командой. Они легко срываются с места, приезжают группами, вопросы решают тут же, на месте. С финансами проблем нет: используются связи в богатейшем Гонконге.

УЙТИ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ...

- Иными словами, китайцы будут втягивать в себя наши необычные технологии, подобно пылесосу. И Россия снова останется на бобах из-за своей пещерно-варварской бюрократии?
- Не совсем так. Уходя на китайский рынок, мы сохраняем свои лучшие мозги, обеспечиваем им заработки и возможность работать дальше. Ну что делать, если в России эти технологии не находят спроса? Вот те же системы цифровой телефонии отечественной разработки намного дешевле западных - однако в России ни чиновники, ни телекоммуникационные монополисты их в упор видеть не желают, закупая только западные разработки.
Что делать нашим разработчикам? Зубы на полку класть и идти торговать импортными тряпками на базар? А вот если они начнут продвижение в Китае, то возникнет шанс, что и на Родине эти технологии заметят. Мы их не утрачиваем: все они защищены и российскими патентами[…].
- А разговоры на темы, которые не касаются вашего "собрания чудесных технологий", велись?
- Были. Особенно запомнился адмирал, который представлял ВМС КНР. Умный и разносторонне образованный человек! Не знаю, подействовали ли на них мое генеральское звание и былая должность зампреда КГБ СССР, но тот моряк неожиданно разоткровенничался. Мол, вы, русские, так много упускаете по части военно-технического сотрудничества. Оружие нам поставляете, а запчасти к нему потом приходится доставать с превеликими трудностями. Кто обеспечивает сервис проданной техники? Неясно. Дескать, с вашей стороны действует множество посредников, навязываются "боковые" контракты. Жаловался китаец на необязательность со стороны России, на то, что вопросы долгосрочного сотрудничества тонут в волоките.
Конечно, темы эти выходят за пределы нашего проекта, но могу сказать: РФ действительно упускает великолепные шансы для закрепления и продвижения на китайском рынке. Взять, к примеру, проблемы пожарной безопасности китайских небоскребов. Для эвакуации людей из них нужны легкие вертолеты - примерно около тысячи машин. Ну, еще для патрулирования автотрасс они нужны. Американские и французские геликоптеры стоят дорого, китайцы жмутся. Вот где нам открываются шансы! Легкие вертолеты делают и "камовцы", и "милевцы", есть прекрасный легкий вертолет "Ансат" в Татарии. Однако, как сказали нам китайские товарищи, предложений с русской стороны на эту тему нет. Хотя нам сам Бог велел этот проект осуществить, причем на межгосударственном уровне, с государственными же гарантиями и кредитами. Манящие горизонты открываются для наших фармацевтов и медиков в области борьбы с гепатитом в Китае. Болезнь эта становится бичом миллиардной страны. И снова нам говорят, что Москва по этому поводу молчит. А рынок-то - огромный!
Заходили разговоры и на тему космического сотрудничества. Знаете, как китайцы страдают оттого, что им приходится арендовать каналы спутниковой связи у американцев и европейцев? Так что и здесь России есть над чем поработать. Вообще китайский рынок выглядит как непаханое поле. Очень жаль, что в Москве этих возможностей не замечают...

©
Tags: Наука и ЖестЪ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments