imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:
"MONSANTO" (продолжение): Им больше не нужно будет нанимать дорогостоящих детективов, чтобы шпионить за фермерами, не используют ли они снова семена «Монсанто», или предлагать бесплатные кожаные куртки осведомителям. Семена кукурузы, сои или хлопчатника с технологией «терминатор» были генетически модифицированы, чтобы «самоуничтожаться» после одного урожая. Встроенный ген производил токсин до того, как созревало зерно, в результате чего зародыш растения совершал «самоубийство». Семена с технологией «терминатор» автоматически препятствовали бы фермерам сохранять и снова использовать семена в следующем цикле. Второй близкой технологией, которая получала приоритетное финансирование на научные исследования и разработки со стороны транснациональных ГМО-компаний в конце 1990-х годов, являлись семена Т-ГУРТ — второе поколение «терминатора». Т-ГУРТ или технологию генетического использования терминаторных технологий с восстанавливаемым признаком прозвали «предатель» — ссылка на характерные особенности растения в использованной генетической технологии. Это также было словом, имевшим двойной смысл, не пропавшим даром для критиков технологии. Через год «Монсанто» объявила о приобретении компании «Дельта эн Пайн Ланд». Они твердо решили заполучить патент на технологию «терминатор». Они знали, что он распространялся не только на семена хлопчатника, но на все семена. Новость о запланированном поглощении стала для «Монсанто» катастрофой с точки зрения работы с общественным мнением. Заголовки газет по всему миру изображали все в точности, как это и выглядело: как попытку частной компании контролировать снабжение семенами фермеров по всему миру. В сентябре 1999 года президент Фонда Рокфеллера Гордон Конвэй пошел на крайне необычный шаг, лично обратившись к Совету директоров «Монсанто». Он ясно дал им понять, что «Монсанто» следует воздержаться от разработки и коммерческого производства технологий семян «терминатор». В «Монсанто» внимательно выслушали Конвэя. 4 октября 1999 года президент «Монсанто» Роберт Б. Шапиро дал пресс-конференцию, на которой объявил о том, что компания решила остановить процесс коммерциализации технологии «терминатор». В том же месяце Шапиро повторил свою точку зрения в открытом письме к президенту Фонда Рокфеллера Конвэю, в котором он заявил: «Мы берем на себя публичное обязательство не начинать коммерческое производство таких технологий стерильных семян, как например „терминатор". Мы делаем это с учетом Ваших сведений и многих других экспертов и заинтересованных лиц». Мировая пресса подавала это как крупную победу сторонников здравого смысла и социальной справедливости. Для тех, кто не поленился разобраться в деталях, «Монсанто», в сущности, ничем не поступилась. Шапиро из «Монсанто» не отступил и не отказался от возможности разрабатывать «терминатор» в будущем. Роберт Шапиро добавил, что «в настоящий момент мы не вкладываем средства в разработку этих технологий… однако мы не отказываемся ни от их разработки и использования для генетической защиты в будущем, ни от их возможных агротехнических выгод».
И хотя Конвэй из Фонда Рокфеллера и компания «Монсанто» вызвали сенсацию своими заявлениями о приостановке работ над «терминатором», партнер компании «Дельта эн Пайн Ланд» по технологиям ГУРТ — американское Министерство сельского хозяйства — не стало брать на себя подобные обязательства. Пресса не обратила на это внимания. Главной новостью являлось заявление «Монсанто». Если бы мир осознал, какие возможности дают ГМО-семена, он мог бы начать сопротивляться, пока это еще было возможно. И это, так или иначе, являлось очевидным обоснованием такого редкого события, как открытое публичное вмешательство Фонда Рокфеллера. Чтобы спасти весь проект, Фонд Рокфеллера фактически добился от «Монсанто» соблюдения дисциплины, и в «Монсанто» поняли намек, компании сыграли в «плохого и хорошего полицейского». Ситуация в связи с полемикой вокруг «терминатора» стала успокаиваться; обман, повидимому, сработал, поскольку заголовки прессы о «терминаторе» стали исчезать. Публичное объявление моратория Фондом Рокфеллера и «Монсанто» в октябре 1999 года было продуманным тактическим ходом, чтобы отвлечь внимание, в то время как компании-производители семян продолжали совершенствовать «терминатор», «Т-ГУРТ» и связанные с ними технологии. Как только негодование в связи с «терминатором» стихло, «Монсанто», начиная с июня 2003 года, занялась исправлением имиджа «терминатора», изображая технологию как «экологический плюс». Вместо того чтобы подчеркивать семенной контроль технологии, «Монсанто» начала продвигать «терминатор» или ГУРТ как способ контролирования распространения трансгенных семян с ветром или через опыление и, соответственно, загрязнения обычных культур. В феврале 2004 года Роджер Крюгер из «Монсанто» вместе с Гарри Коллинзом из «Дельта эн Пайн Ланд» опубликовали статью в журнале Международной семенной федерации, объединяющей ассоциации для индустрии в которой все тревоги по поводу опасности семян «терминатор» или ГУРТ отвергались как «домыслы», и они утверждали, что «технологии ГУРТ потенциально могут принести пользу фермерским хозяйствам всех размеров, всех экономических и географических регионов». На этот раз они называли «терминатор» или ГУРТ «возможным техническим решением» проблем генетического заражения растений.
К 1999 году ГМО-семена только что заняли значительную долю американского рынка семян. По решению американского Верховного суда в 2001 году ГМО-фирмы, такие как «Монсанто», получили возможность вынуждать американских фермеров становиться «рабами семян». По решению суда штрафы «Монсанто» за неуплату взносов стали серьезными карательными законными мерами. «Монсанто» заранее позаботилась о благосклонности судей. Она прописывала в своих контрактах условие, что любой иск против компании будет рассматриваться в Сан-Луисе, где присяжные заседатели знали, что «Монсанто» является здесь главным местным работодателем. «Монсанто» и другие компании-производители ГМО-семян каждый год требовали от фермеров плату за новые семена. Фермерам запретили снова использовать семена с предыдущих урожаев. «Монсанто» даже нанимала частных детективов «Пинкертон», чтобы шпионить за фермерами: не используют ли они старые семена вместо того, чтобы платить за новые.

«Мы обеспечим, чтобы биотехнолгические продукты получали тот же самый надзор, что и другие, вместо препон бессмысленного регулирования.»
Дэн Куэйл, вице-президент США администрации Буша-старшего

Очевидная стратегия «Монсанто», «Доу», «Дюпон» и вашингтонского правительства, поддерживавшего их, заключалась в том, чтобы внедрить ГМО-семена в каждом уголке мира, отдавая приоритет беззащитным, имеющим большие долги африканским и другим развивающимся странам или странам вроде Польши и Украины, где государственный контроль минимален, а должностная коррупция широко распространена. В Индонезии «Монсанто» была вынуждена признать себя виновной по обвинению в даче взяток на сумму 50 тысяч долларов высокопоставленному чиновнику индонезийского правительства, чтобы избежать предварительной проверки на новые трансгенные культуры. Как показали материалы суда, подкуп был сделан с разрешения американской штаб-квартиры «Монсанто». «Монсанто» позднее была признана виновной и была вынуждена заплатить штраф. Впоследствии высеянные однажды, семена быстро распространялись по всей стране. Затем транснациональные семенные ГМО-компании, используя угрозу санкций ВТО, смогут занять господствующее положение в области поставок семян в основные сельскохозяйственные регионы планеты, предоставляя или отказывая им в средствах обеспечения жизнедеятельности по своему усмотрению. Потенциальному врагу или сопернику отказывают в стратегическом ресурсе — энергоресурсах, деньгах или, как в данном случае, в продовольствии — или же ему угрожают отказом, если только он не согласится на некоторые политические требования со стороны тех, кто контролирует ресурс. В Польше «Монсанто» и другие крупные агропромышленные корпорации просто незаконно высеивали ГМО-семена в одну из самых плодородных почв в Европе. В случае с Бразилией «Монсанто» действовала более хитро. Она использовала контрабанду трансгенной сои к своей выгоде, работая с производителями запрещенной ГМО-сои, чтобы оказать давление на правительство Лулы да Силва и узаконить эту культуру. Правительство, наконец, отменило запрет на ГМО-растения в начале 2005 года, заявив, что уже бесполезно контролировать их распространение. Как только ГМО-соя была разрешена в Бразилии, «Монсанто» приступила к ликвидации «черного рынка». И в то время как правительство предлагало амнистию тем фермерам, кто зарегистрировал свои сельскохозяйственные культуры как трансгенную сою, «Монсанто» разработала соглашение с организациями производителей, переработчиков сои, с кооперативами и экспортерами, чтобы заставить бразильских фермеров делать лицензионные отчисления. В 1996 году «Монсанто» отправила к берегам Европы контейнер, полный соевых бобов из США. Они не были маркированы, и инспекторы ЕС только позже обнаружили, что они содержали генетически модифицированные соевые бобы «Монсанто», те самые, которые она рассадила по всей Аргентине и Бразилии. Они вошли в пищевую цепь без маркировки. В конце 1997 года ЕС ответил мораторием на коммерциализацию генномодифицированных зерновых культур. Комиссия ЕС, сильная и в значительной степени не подотчетная бюрократия в Брюсселе, которая управляет повседневной жизнью приблизительно 470 миллионов граждан ЕС в 25 государствах, сама была расколота по вопросу ГМО. Еврокомиссар по вопросам сельского хозяйства из Дании был настоятельно настроен «за» ГМО. Министр по вопросам окружающей среды ЕС из Греции, в которой был закон, строго запрещающий ГМО, был настоятельно против. Фермеры по всему ЕС организовывали спонтанные «свободные от ГМО» зоны и оказывали давление на своих политических деятелей, чтобы те не уступали требованиям ВТО. Опросы общественного мнения неоднократно показывали, что европейские граждане, будучи спрошены, выражали сильную негативную реакцию относительно ГМО, эти цифры часто достигали 60 % опрошенных или более.
В 1996 году Monsanto спонсировала избирательную кампанию Клинтона. Она также пожертвовала около 18 тысяч долларов Демократической партии во время предвыборной кампании 1997-98 годов. В 1997 году Monsanto потратила 4 млн. долларов на кампанию по продвижению своих интересов в Конгрессе и Белом Доме по целому ряду вопросов: от налогового кодекса до законов об опасных отходах и безопасности пищи. Для начала, в ответ на запрет на свою продукцию в Европе, компания Monsanto пригласила в США группу европейских журналистов, в план пребывания входила "экскурсия" в Овальный кабинет. Высокопоставленные помощники президента Клинтона (Мадлен Олбрайт, Билл Дэли, Дэн Гликман) делали все, чтобы защитить Monsanto. В сентябре 2006 года ВТО опубликовала часть своего решения по случаю, представленному на суд в мае 2003 года американским президентом Джорджем Бушем-младшим, обвинявшем ЕС в фактическом моратории на ГМО. Судьи ВТО отметили, что, поскольку Европейская Комиссия в то время как раз изменяла свои процедуры, чтобы одобрить ряд различных вариантов ГМО для коммерческого использования, этот мораторий или официальный запрет больше не существует. Предварительное постановление по этому случаю было выпущено специальным трибуналом (состоящим из трех человек) Всемирной торговой организации в Женеве. Решение ВТО угрожало принудительным введением генетически манипулированных растений и продовольственных продуктов самой важной для сельскохозяйственного производства области в мире — Европейскому Союзу. Это постановление было подшито правительством Соединенных Штатов в одну папку рядом с Канадой и Аргентиной — третьего из наиболее ГМО-загрязненных государств в мире. В 2002 году Государственный департамент проинструктировал все свои агентства по оказанию помощи, чтобы они выполняли функции международных полицейских. Им были даны указания со стороны правительственного агентства ЮСАИД немедленно сообщать о любом противодействии ввозимому ГМО-продовольствию в стране-получателе. Они должны были собирать документы, чтобы определить, не обусловлена ли анти-ГМО-позиция местного правительства «торговыми или политическими соображениями». Если они устанавливали, что это были торговые соображения, тогда правительство США могло прибегнуть к разбирательству ВТО или угрозе санкций ВТО против страны-получателя помощи. Граждане в Европейском Союзе открыто выступали против ГМО из-за угрозы «терминатора» и последствий для продовольственной безопасности, а также в связи с тем фактом, что американское и другие патентные ведомства решили предоставить эксклюзивные патенты «Монсанто» и «Сингента» на несколько различных сортов «терминатора», но причем тут, право, граждане.
11 сентября 2001 года полностью заслонили собой сообщение Министерства сельского хозяйства США о подписании соглашения о лицензировании со своим партнером компанией «Дельта эн Пайн Ланд», что позволяло «Дельта эн Пайн Ланд» начать коммерческое производство технологии «терминатор» для своих семян хлопчатника. Протест общественности на этот раз был приглушенным. У мира неожиданно появились иные страхи, хотя Роберт Шапиро ясно дал понять в своем публичном заявлении, что он не собирается отказываться от «терминатора» как от оружия над поставками семян. Он имел ввиду технологии «Т-ГУРТ». 15 августа 2006 года корпорация «Монсанто» объявила, что сделала «Дельта эн Пайн Ланд» новое предложение о поглощении, раскрытая покупная цена составляла 1,5 миллиарда долларов наличными. В отличие от прошлого раза, когда она попробовала провернуть ту же самую операцию в 1999 году и была вынуждена отступить перед бурей общественных протестов, в этот раз поглощение пошло почти незамеченным. Выбор времени второго предложения по приобретению контрольного пакета акций корпорацией «Монсанто» совпал с заявлением компании «Дельта эн Пайн Ланд», что она готова коммерциализировать «Терминатор». В тихий день в августе в Скотте, штат Миссиссипи была выполнена следующая часть плана глобального контроля пищевой цепи человека: под шумок борьбы с терроризмом «Монсанто» завершила процедуру окончательного приобретения «Дельта эн Пайн Ланд», обретя неограниченный контроль над большинством семян сельскохозяйственных растений планеты. Плюс к этому, начиная с 1990-х годов, «Монсанто» потратила приблизительно 8 миллиардов долларов США на скупку зерновых компаний, чтобы упрочить свое положение как одного из ведущих производителей гербицидов в мире. Плюс: при мощной поддержке ВТО и правительств США и Великобритании основные международные биотехнологические компании принялись выдавать себе генномодифицированные патенты на каждое вообразимое растение. К концу 1990-х годов Генная революция обрела силу муссона в мировом сельском хозяйстве.
Сделка «Терминатор» замкнула для «Монсанто» круг: теперь она стала монополистом в области производства и продажи сельскохозяйственных семян почти каждого сорта. Эта стратегия, определенная президентом «Монсанто» Робертом Б. Шапиро в интервью «Бизнес Уик» 12 апреля 1999 года, состояла в том, чтобы создать глобальный сплав «трех из крупнейших промышленных отраслей в мире — сельского хозяйства, производства продовольствия и здравоохранения, — которые сейчас работают как отдельные области деятельности. За год до предложения «Дельта эн Пайн Ланд» «Монсанто» заплатила более чем 1,4 миллиарда долларов за убыточный кали-форнийский ГМО-гигант-производитель семян «Семинис». «Семинис», активно патентующий ГМО-семена различных сортов фруктов и овощей был в этой области мировым лидером. «Семинис» похвалялась в то время: «Если вы ели салат, то вы ели продукт „Семинис"». К моменту поглощения компанией «Монсанто», «Семинис» контролировала более чем 40 % всех американских продаж семян овощей, 20 % мирового рынка. Они поставляли на полки американских супермаркетов генетику для 55 % всего салата-латук, 75 % всех помидоров и 85 % всех перцев, а также большие доли шпината, брокколи, огурцов и гороха. Их семена, особенно продаваемые большими сетевыми супермаркетами, также широко использовались обычными фермерами. Эта покупка привела к созданию крупнейшей в мире компании-производителя семян: первая в производстве семян овощей и фруктов, вторая — в агрономических зерновых культурах, и третья крупнейшая агрохимическая компания в мире. Карл Касейл, вице-президент «Монсанто»: «Объем земель, отведенных в США для использования ГМ-зерна, вырос с трех миллионов акров в 1996 году до 97 миллионов — в 2002-м». В Соединенных Штатах при агрессивном поощрении правительством отсутствия маркировки и доминировании в сельском хозяйстве агробизнеса, генетически спроектированные зерновые культуры, по существу, заполнили американскую пищевую цепь. В 2004 году более чем 85 % всей американской выращенной сои были генномодифицированными зерновыми культурами, в большинстве своем от «Монсанто». 45 % всего американского урожая кукурузы было ГМО-кукурузой. Кукуруза и соя составляют самый важный корм в американском сельском хозяйстве, что означает, что почти все произведенное мясо в стране, так же как ее мясной экспорт, вскормлено генномодифицированным фуражом. Мало кто из американцев догадывался о том, что они ели. Никто не потрудился рассказать им об этом, и меньше всего правительственные учреждения, на которые возложена ответственность заботиться о здравоохранении и благосостоянии граждан[2]. Это не удивительно, правительственные органы США и Великобритании больше напоминают доп-офис «Монсанто», чем правительство в привычном понимании. Фирма ежегодно жертвует около 200 тысяч долларов кандидатам и политическим партиям. Шестнадцать фирм, имеющих отношение к ГМ-продукции, успели провести более 80 встреч с представителями правительства, в основном с лейбористами, за то недолгое время, которое прошло с момента избрания команды Тони Блэра. Бывший глава лейбористской партии Великобритании Дэвид Хилл, работает консультантом Monsanto по работе с прессой. Марсия Хэйл, директор «Монсанто» по связям с британским правительством, была ранее ассистентом президента Клинтона по межправительственным связям. Майкл Кантор, бывший министр торговли США, в 1997 году стал членом правления Monsanto. Ранее так же поступили Вильям Руклесхаус, бывший директор Агентства по охране окружающей среды США, и Гвендолен Кинг, глава Управления по общественной безопасности. Сейчас Кантор работает в новой юридической фирме, представляя интересы Monsanto в области международной торговли и занимает место в совете директоров. Также там заседал бывший глава Агентства по защите окружающей среды при администрациях Никсона и Рейгана Уильям Ди. Рукельшаус. Доктор медицинских наук Майкл А. Фридман, первый вице-президент по клиническим исследованиям в подразделении «Монсанто» «Джи.Ди.Серл», был одно время директором Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и лекарств. Вице-президент «Монсанто» по связям с общественностью Линда Дж. Фишер была одно время администратором Отдела по предотвращению загрязнения пестицидами и токсическими веществами Агентства по защите окружающей среды. Юрисконсульт «Монсанто» Джек Уотсон был шефом аппарата Белого дома при администрации Картера. Юрист «Монсанто» Кларенс Томас был назначен Джорджем Бушем-старшим на пожизненную должность верховного судьи. Дональд Рамсфельд, до недавнего времени — министр обороны, в свое время возглавлял производителя аспартама Searle Pharma-ceuticals, которую «Монсанто» поглотила в 1985 году. Рамсфелд также был председателем совета директоров калифорнийской биотехнологической компании «Галаад Сайенсис», которая держала патент на препарат «Тамифлю», который ВОЗ рекомендовала для профилактики птичьего гриппа. Анн Венеман, до недавнего времени — министр сельского хозяйства США, а ныне — исполнительный директор ЮНИСЕФ, в свое время входила в совет директоров подразделения «Монсанто». О Линде Фишер, первом заместителе директора федерального агентства по защите окружающей среды, скромно говорится, что она «провела 17 лет на госслужбе и в частном секторе, занимаясь вопросами здравоохранения американского народа», но нужно сообщить, что Фишер пришла во власть с должности вице-президента «Монсанто» по связям с правительством и общественностью и с 1995-го по 2000 год координировала в Вашингтоне всю лоббистскую деятельность родной компании. Маргарет Миллер, бывший исследователь Monsanto, работая над добавкой BST, перешла в FDA, где проверяла плоды своих собственных исследований в Monsanto. Она выдала разрешение на стократное увеличение нормы содержания антибиотика в молоке американских коров, хотя центр безопасности пищи США направил петицию с требованием запретить использование гормона Monsanto для производства пищевых продуктов [28]. Гормон rВGН не только стимулировал корову производить больше молока. В процессе подстегивалась выработка другого гормона — инсулиноподобного фактора роста 1GF-1, который регулировал метаболизм коровы, в действительности стимулируя клеточное деление в организме каждого животного и препятствуя некрозу клеток. Вот тут-то и начали появляться проблемы. С предупреждениями о том, что rВGН компании «Монсанто» увеличивает уровень инсулиноподобных факторов роста и имеет возможную связь с раком, выступили различные независимые ученые. Одним из наиболее громко высказывавшихся по этому вопросу был доктор Сэмюэль Эпштайн из Школы общественного здравоохранения при Университете Иллинойса. Эпштайн, признанный авторитет в области изучения канцерогенных веществ, в свете все появляющихся новых научных данных предупреждал, что инсулиноподобный фактор роста был связан с возникновением раковых образований у человека, которые могли не проявляться в течение многих лет после первого воздействия. Когда патентованный продукт «Монсанто» «Посилак» вызывал лейкемию и опухоли у крыс, американский «Закон о чистоте пищевых продуктов и лекарств» переписывался таким образом, чтобы позволить продажу без предупреждающей маркировки продукта, который вызвал рак у лабораторных животных. Все было так просто. В 1995 году, непосредственно перед началом широких коммерческих продаж американским и аргентинским фермерам семян трансгенной сои компании «Монсанто», Министерство сельского хозяйства, экологии и рыболовства Шотландии заключило с научно-исследовательским институтом «Роуэтт» договор на проведение трехлетнего обширного исследования под руководством доктора Пуштаи. При бюджете в полтора миллиона долларов это была внушительная задача. Министерство сельского хозяйства Шотландии хотело, чтобы институт «Роуэтт» разработал рекомендации по принципам научного исследования государственными контролирующими органами для проведе-ния оценки рисков ГМО-культур в будущем. Этот ученый, доктор Арпад Пуштаи, не был новичком в ГМО-исследо-ваниях. Он специализировался на биотехнологиях в течение более чем 35 лет, опубликовал множество признанных научных работ и считался ведущим мировым экспертом по лектинам и генетической модификации растений. Задача Пуштаи состояла в том, чтобы провести эксперименты на лабораторных крысах в нескольких отобранных группах. Одна из групп должна была получать питание в виде генномодифицированного картофеля. Картофель был модифицирован с помощью лектина, который предположительно действовал как естественный инсектицид, предотвращающий нашествие тли на картофель, по крайней мере так утверждал производитель генномодифицированного картофеля. Правительство Шотландии, институт «Роуэтт» и доктор Пуштаи, все они верили, что подтвердят важный прорыв в растениеводстве, который мог бы принести огромную пользу в производстве продовольствия, так как исключил бы применение пестицидов при посадке картофеля. К концу 1997 года у Пуштаи стали появляться сомнения. Его опыты давали совершенно неожиданные и тревожные результаты. Крысы, получавшие в течение более ПО дней корм в виде генномодифицированного картофеля, имели выраженные изменения в своем развитии. Они были значительно меньше по размеру и массе тела, чем крысы контрольной группы, питавшиеся обычным картофелем, в том же самом эксперименте. Но еще тревожнее, однако, было то, что у крыс с ГМО-кормом печень и сердце были заметно меньшего размера, и они обнаруживали более слабую иммунную систему. Но самым тревожным результатом лабораторных опытов Пуштаи был заметно меньший размер мозга у крыс, получавших ГМО-корм, по сравнению с крысами, которых кормили нормальным картофелем. Эти результаты исследований так обеспокоили Пуштаи, что он решил не упоминать о них, когда его попросили представить полученные им данные на телепередаче британского независимого телевидения в 1998 году. Позднее он заявил, что опасался вызвать панику у населения. Но и то, что доктор Арпад Пуштаи рассказал, когда в августе 1998 года его пригласили на популярную программу канала «АйТиВи» «Уорлд ин Экшн» для короткой беседы о результатах его работы, оказалось достаточно тревожным. Пуштаи сказал всему миру: «Нас уверяют, что это абсолютно безопасно. Мы можем есть это все время. Мы должны это есть все время. Нет никакого возможного вреда для нас». Затем он сделал следующее предостережение миллионам зрителей. Он заявил: «Если бы у меня был выбор, я бы точно не стал это есть, пока я не увижу, по крайней мере, адекватные научные данные, которые мы получаем по нашему генномодифицированому картофелю».
Внезапно весь мир стал обсуждать сенсационные комментарии Пуштаи. Вред для внутренних органов и иммунной системы уже был достаточно нехорошей новостью. Первоначальной реакцией шефа Пуштаи профессора Филипа Джеймса были теплые поздравления с тем, как Пуштаи представил свою работу в тот день. По решению Джеймса институт даже выпустил пресс-релиз на основе результатов работы Пуштаи, подчеркнув, что «беспокойство доктора Пуштаи основано на серии тщательно контролируемых исследований». Эта символическая поддержка вскоре полностью прекратилась. В течение 48 часов 68-летнему ученому сообщили, что его контракт не будет возобновлен. Его фактически уволили вместе с его женой, которая сама более 13 лет являлась уважаемым исследователем института «Роуэтт». Более того, Пуштаи пригрозили потерей его пенсии, если он снова когда-либо заговорит с прессой о своих исследованиях. Его служебные бумаги были изъяты и помещены под замок. Ему запретили разговаривать с членами собственной исследовательской группы под угрозой судебного иска. Группа была распущена. Телефонные звонки и электронная почта были переадресованы. Коллеги Пуштаи начали поносить его научную репутацию. Институт «Роуэтт», выпустивший несколько пресс-релизов, каждый из которых опровергал предыдущий, остановился на истории о том, что Пуштаи просто «перепутал» образцы от питавшихся ГМО крыс с образцами от обычных крыс, которых кормили картофелем, известным своей токсичностью. Вопреки этим нападкам около 30 ведущих ученых из 13 стран подписались в феврале 1999 года под открытым письмом в поддержку Пуштаи. Письмо было опубликовано в лондонской «Гардиан», вызвав новый раунд полемики по поводу безопасности ГМО-культур и результатов исследований Пуштаи. Не прошло и нескольких дней после публикации в «Гардиан», как в борьбу вступила августейшая организация — само Британское королевское научное общество. Королевское научное общество объявило о своем решении проверить полученные Пуштаи данные. В июне 1999 года Общество выступило с публичным заявлением, в котором говорилось, что исследования Пуштаи «имели изъяны во многих аспектах планирования, исполнения и анализа, и что на их основе нельзя делать заключения». Несмотря на его публичные утверждения об «изъянах» в исследованиях Пуштаи, Общество так и не привело своей версии «без изъянов» этого важного исследования. Что наводило на мысль о том, что их, вероятно, интересовала совсем не научная честность.
Расследование Эндрю Роуэлла выявило, что заявления Королевского научного общества и сходное осуждение Специального комитета по науке и технологиям британской палаты общин, появившееся в тот же день, 18 мая, стали результатом согласованного давления на эти два органа со стороны правительства Блэра. Через три дня после согласованных атак на научную репутацию Пуштаи со стороны Королевского научного общества и Специального комитета так называемый «кабинетный исполнитель» Блэра, доктор Джек Каннингэм, заявил в палате общин: «Королевское научное общество на этой неделе убедительно отвергло (как полностью вводящие в заблуждение) результаты недавнего исследования картофеля и их ошибочное толкование — нет никаких доказательство того, что генномодифицированная пища, продающаяся в стране, является опасной». Делая это очевидным посланием от имени кабинета Блэра, он добавил: «Биотехнология является важной и захватывающей областью научного прогресса, которая предоставляет невероятные возможности для улучшения качества нашей жизни». Официальные документы позднее показали, что и в самом кабинете Блэра существовал раскол по вопросу безопасности ГМО, и что некоторые его члены рекомендовали проведение дальнейших исследований потенциальных рисков для здоровья, связанных с ГМО. Их заставили замолчать, а Каннингэм был назначен ответственным за общую позицию правительства по вопросу ГМО-культур в Группе презентации биотехнологии. Потребовалось пять лет и несколько сердечных приступов, прежде чем почти разорившийся Пуштаи смог собрать воедино детали того, что произошло в те 48 часов после его первого появления на ТВ в 1998 году. Полученные им сведения раскрыли печальную правду о политике ГМО-культур. Пуштаи собрал по кусочкам следующий удивительный ход событий. Несколько бывших его коллег в институте «Роуэтт», которые вышли на пенсию и тем самым были защищены от возможной потери работы, подтвердили Пуштаи частным образом, что директору института «Роуэтт» профессору Филипу Джеймсу были сделаны два прямых телефонных звонка от премьер-министра Тони Блэра. Блэр ясно дал понять в недвусмысленных выражениях, что надо заставить Пуштаи замолчать. Джеймс, опасавшийся потерять государственное финансирование или еще худшего, приступил к нейтрализации своего бывшего коллеги. Однако цепочка не заканчивалась на Тони Блэре. Пуштаи также установил, что прежде Блэру позвонил обеспокоенный президент Соединенных Штатов Билл Клинтон. Последний элемент мозаики встал для Пуштаи на свое место благодаря дополнительной информации от бывшего коллеги профессора Роберта Орскова, ведущего специалиста по питанию с 33-летней карьерой в институте «Роуэтт». Орсков, покинувший к тому моменту институт, рассказал Пуштаи, что старшие коллеги по институту «Роуэтт» сообщили ему, что первоначальным звонком, стоявшим за его увольнением, был звонок из «Монсанто». У «Монсанто» был разговор с Клинтоном, который в свою очередь напрямую разговаривал с Блэром о «проблеме Пуштаи». Блэр затем поговорил с директором института «Роуэтт» Филипом Джеймсом. Двадцать четыре часа спустя доктор Арпад Пуштаи оказался на улице, ему было запрещено рассказывать о своих исследованиях и разговаривать со своими бывшими коллегами. Информация Орскова была сенсационной. Если это было правдой, то это означало, что частная корпорация с помощью простого телефонного звонка смогла заручиться поддержкой президента Соединенных Штатов и премьер-министра Великобритании для своих частных интересов. Простой звонок от «Монсанто» смог уничтожить репутацию одного из ведущих независимых ученых мира. Случай Пуштаи, каким бы разрушительным он ни был для всего проекта ГМО, был одним из нескольких случаев подавления независимых исследований или прямой манипуляции данными исследований, доказывавших потенциально негативное воздействие ГМО-пищи на здоровье человека или животных. В действительности эта практика оказалась нормой. Исследования Пуштаи в институте «Роуэтт» стали первыми и последними в Соединенном Королевстве исследованиями на животных. Правительство Блэра преисполнилось решимости не повторять эту ошибку. В июне 2003 года на фоне негодования в британской палате общин из-за решения поддержать войну Джорджа Буша в Ираке Тони Блэр уволил своего министра по охране окружающей среды Майкла Мичера. Мичер, позднее открыто выступавший против участия Британии в Ираке, отвечал за трехлетнее исследование своим министерством ГМО-растений и их воздействия на окружающую среду. Открыто критикуя принятые исследования ГМО-растений, Мичер потребовал от правительства Блэра проводить более тщательные опыты, прежде чем допускать ГМО-культуры для всеобщего употребления.
Другим примером вмешательства британского государства в академическую свободу и научную добросовестность стала история с доктором Мэй-Ван Хо, старшим научным сотрудником Открытого университета и позднее директором Института «Наука в обществе», на которую оказывалось давление со стороны ее университета, чтобы она раньше положенного срока вышла на пенсию. Мэй-Ван Хо являлась членом Национального фонда генетики в США, выступала в ООН и во Всемирном Банке по во¬просам биологической науки, широко публиковалась по генетике и считалась признанным экспертом по ГМО-науке. Ее «ошибкой» стало то, что она слишком откровенно высказывалась против рисков ГМО-продовольствия. В 2003 году она входила в состав международной Независимой научной комиссии по ГМО-растениям, где выступила против неаккуратных научных заявлений о безопасности ГМО.
Она предостерегала, что генетическая модификация совершенно не похожа на нормальную селекцию растений или животных. Она утверждала: «Вопреки тому, что вам говорят выступающие за ГМО ученые, этот процесс отнюдь не точный. Он неконтролируем и ненадежен и обычно заканчивается тем, что геном-хозяин повреждается и смешивается с полностью непредсказуемыми последствиями». Этого для ГМО-лобби было более чем достаточно, чтобы заставить ее уйти на «пенсию».
С подобным лобби ничего не страшно и в «Монсанто» тоже так решили, протянув свои руки в очень спорную область генной инженерии и патентования спермы животных. В августе 2005 года исследователи в Германии обнародовали заявку корпорации «Монсанто» на международный патент на то, что она провозгласила своим развитием средств идентифицировать специфические гены у свиней методами генной инженерии. И разумеется, эти гены были выделены из спермы генетически измененных и уже запатентованных «Монсанто» хряков[2]. Представитель «Монсанто» Крис Хорнер утверждал, что компания просто хотела обеспечить защиту своих методик селекционного разведения, своего рода евгеники для свиней, включая туда и средства идентификации специфических генов в свиньях и использование специализированного устройства оплодотворения.
«Своего рода евгеника для свиней» - это почти то, с чего начиналась «Монсанто»: с того как «в 1901 году Джон Куини до этого тридцать лет проработавший в конторе братьев Меиров наладил производство концерогенного сахарина, чью формулу, поговаривают то ли заимствовал у бывшего работодателя, то ли изобрел самостоятельно», с того как в 30-х «с первых полос сионистской газеты "Давар" не сходили статьи о прелестях евгеники, написанные уроженцем Вены д-ром Йозефом Меиром». И с того, что всё, что начинает производить «Монсанто» - так или иначе убивает или снижает рождаемость, абсолютно ВСЁ.
Как заявил исполнительный директор "Монсанто" Боб Шапиро: "Монсанто" — очень влиятельная компания, за ней стоят мировые еврейские кланы, крупнейший банковский капитал и закрытые клубы многих стран мира[47], к примеру, основные британские инвесторы "Монсанто" - Ротшильды[48]. И ведь в антисемиты Шапиро не запишешь: родоначальником династии Шапиро был рабби Пинхас Шапиро, чьи изречения по сей день приводятся в различных хасидских сборниках[49].
ОГЛАВЛЕНИЕ
Tags: sein kampf
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments