imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Category:

Максим Калашников «Вернуть веру в себя» часть II

НАЧАЛО

ПРЕКРАСНОЕ НАЧАЛО КАПИЦЫ

Коньком академика Капицы стало производство жидкого кислорода из воздуха. Кислород был нужен для бурно развивающейся русско-советской промышленности. Например, для металлургии. Кислородное дутьё резко повышало производительность металлургических печей и качество сталей. Но как получать много дешёвого кислорода из атмосферы Земли?
В 1930-е годы кислород добывали сжатием воздуха, его сжижением, а потом — отделением от него кислорода (метод высокого давления), технология сия была очень энергозатратной, а потому — дорогой. Капица разработал метод получения сжиженного воздуха (а из него — кислорода) с помощью турбодетандера, турбины. При низком давлении. Такой технологии (ныне обычной и признанной всемирно) перед Второй мировой ещё не было ни у кого на свете.
Только у Капицы в его Институте физических проблем к 1939 году работала единственная в мире турбодетандерная установка. Пётр Леонидович, став к тому моменту и полным академиком АН СССР, и учёным с мировым именем, и любимцем Сталина, решил: так вот он, шанс! Можно наладить в стране производство невиданной техники, разом обогнав Запад в кислородной промышленности и обеспечив страну самым дешёвым на планете «животворным газом». На календаре значился февраль 1939 года.
Перипетии той истории мы знаем из 22 отчётов самого Капицы, опубликованных в сборнике статей замечательного советского журнала «Химия и жизнь» («Краткий миг торжества. О том, как делаются научные открытия». — Москва, «Наука», 1989г.)
Задача представлялась лёгкой: нужно было только передать чертежи на заводы Нарком-тяжпрома (Министерства тяжёлой промышленности) СССР. Но не тут-то было! При всём уважении к Сталину я не считаю административно-командную систему 1930-х образцом для подражания. Она уже тогда страдала монополизмом, косностью и неповоротливостью. Она уже тогда отторгала от себя новации: передовые технологии приходилось в неё буквально внедрять, вталкивать в неё силой. Не помогали ни суровая сталинская дисциплина, ни страх перед «органами». Всё это полной мерой хлебнул инноватор Капица со своими турбодетандерами. Казалось бы, его проекту дали «зелёный свет» в самом правительстве (Совнаркоме) СССР, Капица переписывается с самим Вождём — а дело буксует. Те вопросы, которые Капица, живший в Англии, мог бы решить телефонным звонком за пять минут, даже в сталинском СССР приходилось решать изнурительными походами по начальственным кабинетам. Даже имея деньги, ты не мог купить набор нужных инструментов: чего-то обязательно не хватало, и отчёты академика буквально пропитаны горечью от всего этого.
Более того, завод «Борец», к коему прикрепили Капицу, оказался не заинтересованным в производстве лучшей в мире техники. Ему в нашей системе выгоднее было производить тридцать наименований техники старых, привычных образцов, выполняя план и обеспечивая валовую прибыль. За что директор получал не наказания, а премии и ордена. А новая продукция — она и дешевле, и головную боль не создает. (Вот почему лично М. К. предпочитает смешанную экономику с сильным госрегулированием, как в Германии или США 1930-х.)
В общем, и тут приходилось использовать постоянный нажим. Коллективу Капицы приходилось решать тьму мелких технологических проблем, которые возникали при освоении серийного производства. Как оказалось, инертность советского производства — ещё не самая большая беда. Куда хуже оказалось рабско-подражательское мышление. Особенно расстраивали академика Капицу заводские инженеры.
«Это хорошие парни, с большим интересом относящиеся к работе. Многие из них со способностями выше среднего. Но их подход к инженерным вопросам далеко не тот, что нужен для инженера, который должен перегонять чужую технику не количественно, а качественно. У них наблюдается отсутствие смелого устремления к чему-нибудь новому, критического мышления и самостоятельного подхода к проектированию.
Это, конечно, результат нашего технического воспитания, которое ведётся как раз такими инженерами и профессорами, которые не привыкли к новым самостоятельным завоеваниям техники, в большинстве своём раболепно молятся на достижения Запада и стараются извлечь оттуда те формулы и указания, которые они получают из литературы или из непосредственного ознакомления с иностранными машинами... В таком духе они и воспитывают нашу молодёжь. Ей даётся определённая программа знаний, очень старательно и широко продуманная, но к самостоятельному мышлению их не приучают, привычки принимать самостоятельные решения не воспитывают...»
Это написано в 1939-м и втройне актуально сейчас! Здесь Капица обозначает тот самый фактор X» для прорыва, ту самую дерзость и самостоятельность мышления, ту веру в великие творческие силы русского народа, что убивается сейчас и бюрократией, и «признанными экспертами», и тиранией интернет-серости! Уже тогда люди предпочитали не рисковать и избегать ответственности, просто копируя то, что успели попробовать и отобрать на Западе. В нынешней же, «рыночной» РФ все советские недостатки лишь возведены в квадрат. В истории с Капицей и его турбодетандерами рабское мышление и ревность «признанных специалистов», завидовавших «дилетанту» Капице с его прорывной технологией, сыграли самую роковую роль.
Март 1940-го. Капица с бычьей энергией движется вперёд. Его установки выходят легче и эффективнее немецких, лучших на тот момент. Академик пишет в отчёте: «...Новизна нашей идеи теперь ясна из того, у что мы получаем заграничные патенты, которые довольно благополучно прошли апробацию в Германии, Англии, Франции и Америке. Среди наших учёных и инженеров деловой критики, по существу, не было... Но отрицательная реакция на новую работу проявляется в самых широких кругах наших инженеров-холодилыциков, и её нелегко вызвать наружу. Мне рассказывали, что ряд профессоров и доцентов на своих лекциях студентам, как и в отдельных разговорах, отрицательно высказывались о моих работах. Но они никогда не выступали открыто...».

СЕРАЯ СТАЯ

Уже тогда у Капицы появился враг — профессор С.Я. Герш. Сей представитель самого талантливого народа почитал себя светилом в холодильном деле и до того успел опубликовать три учебника для вузов по сему предмету, в особенности — по получению жидкого кислорода. Естественно, «светило» перепевало всё те же западные технологии. Герш, как пишет сам Капица, был включён в состав комиссии Госплана по оценке технологии турбодетандеров и на заседании сыпал Петру Леонидовичу комплименты: «Я не нахожу слов, чтобы выразить своё восхищение достижениями...» — и т.д. в том же духе...» (В записках
академик называет Герша «профессором Г».) Однако втихую Герш ненавидел новатора и ещё в 1938-м на коллегии Наркомтопа (Министерства топливной промышленности) заявил: «Капица, мол, получает пока только жидкий воздух, а кислорода ещё не получил. Поэтому, дескать, его успехи недоказательны.
«...По существу, я понимаю проф. Г. и даже сочувствую ему, — писал Капица весной 1940 года. — Он в почтенном возрасте, и переучиваться ему трудно. При введении новых методов он легко может оказаться за бортом. Эти Г. и подобные им являются, конечно, большим тормозом для проведения нового в промышленности, так как руководство главками, заводами и т.д. в нашей промышленности составляет своё мнение о новых достижениях, обычно опираясь на их мнение. Но на кого же им и опираться, как не на своих постоянных консультантов?..
Возникает вопрос: что же можно противопоставить Г-подобным, которые, безусловно, существуют всюду и везде? Я думаю, что при здоровых условиях им можно противопоставить только одно: это здоровое общественное мнение, создаваемое обсуждением новых вопросов на конференциях, в научных обществах, клубах, дискуссиях в печати и пр....»
Ах, как наивен был тогда Петр Леонидович, Ланселот инноваций и наш предтеча! Не знал он тогда, какой удар нанесёт ему Герш в 1946-м. Не знал он, что на каждого великого инноватора всегда найдётся свой «профессор Г.». И не важно, как его зовут — Гершем или академиком Кругляковым, главборцом со лженаукой. Действуют они всегда одинаково. Как правило, «профессоров Г.» — много, и они слетаются атаковать гения, словно птицы в знаменитом фильме Хичкока, жестокой стаей. Какие там свободные дискуссии в прессе или на конференциях? Они захватывают господство и буквально забивают того, кого хотят уничтожить, не давая ему и слова сказать.
А в 1940-1941 годах Пётр Капица продолжает пробивать каменную стену лбом. Ругает низкое качество работы советской промышленности. («Увы, психологию наших заводов можно было бы охарактеризовать так: «Потребитель не свинья — всё съест»...») Достаёт дефицитный инструмент, для чего приходится подключать руководство наркомата-министерства. Серийное производство кислородных установок планируется на июль сорок первого.
И тут начинается война. Пётр Капица возглавляет кислородную промышленность. Индустрии тяжело воюющей державы нужен жидкий кислород! «Профессоры Г» затаились. И вот готов первый экземпляр «Объекта № 1» — турбокислородной установки ТК-200 производительностью до 200кг/ч жидкого кислорода, в начале 1943-го он запущен в эксплуатацию. В 1945 году сдан «Объект №2» — установка ТК-2000 с производительностью в десять раз больше. В январе сорок пятого открыт кислородный завод в Балашихе. По предложению академика-новатора в мае 1943-го постановлением Государственного комитета обороны (ГКО) во главе со Сталиным учреждается Главкислород — Главное управление по кислороду при СНК (правительстве) СССР. Начальником Главкислорода назначается Пётр Капица. В 1945 г. им организован специальный институт кислородного машиностроения — ВНИИКИМАШ и начал выходить научно-практический журнал «Кислород». В 1945 году П. Капица удостоен звания Героя Социалистического Труда, а его институт — награждён орденом Трудового Красного Знамени. Награду Капице вручили 18 мая в Кремле. А на следующий день его соратник, академик С. Кафтанов, в газете «Правда» называет создание установки крупнейшим достижением науки в ходе войны. Воодушевлённый, 21 мая 1945 г. академик-«прорывник» пишет письмо Станину, предлагая внедрить технологию кислородного дутья на Новотульском металлургическом заводе. Это позволит отработать получение кислорода в больших масштабах, а также — «научиться ставить новаторские эксперименты в технике в больших масштабах, с охватом ряда звеньев производства». В июне сорок пятого Капица выступает в Академии наук и утверждает: внедрение кислородного дутья — это удвоение выплавки чугуна и стали на имеющихся мощностях при освобождении 40% рабочих. И тогда начинается самое грязное и мерзкое...

ОШИБКА БЕРИИ

Первый донос на Капицу пишет начальник Главатогена М.К. Суков. Он обвиняет Капицу в том, что деятельность его Главкислорода «носит явно капиталистический оттенок, не позволяющий развития новых идей...». Мол, не идёт обсуждение работы Главкислорода, Капица раздаёт высшим руководителям страны невыполнимые обещания. Увы, на стороне Сукова оказывается самый лучший менеджер того времени — Лаврентий Берия. Капица идёт с ним на прямое столкновение, обвиняя того в том, что Берия, мол, любит махать дирижерской палочкой, но вот партитуру понимает слабо. А Берия этого академику не простил.
В мае 1946 года назначается государственная комиссия по проверке работы Главкислорода. Кто в неё входит? Правильно — профессор Герш (тот самый «проф. Г.»), а также товарищи Гальперин и Усюкин. 21 июня комиссия заканчивает работу — речью Герша. Он заявляет: есть два Капицы. Один — великий физик и выдающийся учёный. Второй Капица — «неудачливый изобретатель метода получения дешёвого кислорода», который обходится стране слишком дорого и тормозит развитие кислородной промышленности в Советском Союзе.
Герш настаивает на копировании гитлеровских кислорододелательных машин, которые построены по старой технологии, но, мол, экономичнее турбодетандеров Капицы. Герша поддерживает министр химической промышленности Первухин: не нужно бояться передового зарубежного опыта. — Ползите за любой страной, какая вам нравится! — гневно вскричал разгневанный инноватор.
Его победили. Государственная комиссия признаёт перспективность разработок Капицы, но полагает, что запуск в промышленную серию будет преждевременным. Установки Капицы разбирают, и проект оказывается замороженным. СССР идет по пагубному пути копирования чужого. Начальником Главкислорода делают Сукова, доносчика. Кстати, снимают Капицу с должности как раз за «неиспользование существующей передовой техники в области кислорода за границей». 17 августа постановление с такой формулировкой подписывает сам Сталин.
Да-да, даже он в последние годы всё чаще ломается и вопреки своим словам о необходимости не раболепствовать перед Западом поддерживает практику копирования. Капица отставлен 17 августа 1946 года. А 20 сентября Академия наук снимает его с должности главы Института физических проблем. Что, впрочем, не мешает Капице и в опале писать письма Сталину и создать «избу физических проблем». Кто знает, может быть, он действительно вёл секретные эксперименты?
Но вот кислородная промышленность СССР от этого только пострадала. Ибо правоту Капицы подтвердило время: весь мир перешёл на турбодетандеры уже в 1948-м. Надо было не шельмовать их в 1946-м, а доводить до ума, сохраняя первенство за русскими. Атак в США на один турбодетандер тратили больше, чем на все работы по ним в СССР начиная с 1939-го. В 1948-м Капица пишет Иосифу Сталину: «...История учит, что в вопросах осуществления новой техники время неизбежно устанавливает научную правду ...Мы не только пошли по неправильному пути копирования изживших себя немецких установок высокого давления, но, главное, мы безвозвратно погубили своё родное, оригинальное, очень крупное направление развития передовой техники, которым по праву должны были гордиться. Тогда же «опала» с меня будет снята, так как будет неизбежно признано, что я был прав как учёный и честно дрался за развитие у нас в стране одной из крупнейших технических проблем эпохи...». К сожалению, Сталин не услышал «прорывника». Да и опалу с Капицы сняли только после гибели и ИВС, и Берии, только в августе 1953-го. Так что и у великих были ошибки по части инноваций. И они допускали вопиющую несправедливость. Увы...
Сегодня, когда я читаю, как нынешняя Комиссия по лженауке зарезала тысячи предложений, то всегда вспоминаю ту давнюю историю. Сколько в этих тысячах было возможных прорывов? Незадолго до Капицы буквально затоптали и его уникальные работы по аэроионификации, опередившие своё время. И снова орудием расправы стали коллеги-учёные, низкие завистники.

ОПЛОТ СПРАВЕДЛИВОСТИ

Триумф и трагедия Петра Капицы лишний раз убеждают меня: не нужно верить слепо «признанным специалистам». Нужно уметь искать и дерзать, причём на государственном уровне! Ибо история Капицы продолжает повторяться снова и снова. Но уже — в РФ...
Подожди, читатель! Я знаю, что ты кивнешь на коллективный разум Академии наук. Что именно он должен спасать гениев-прорывников, защищая их от тупых чиновников и завистливых начётчиков-талмудистов от науки/техники. Увы, это тоже не так!
Если в нынешнее время Академия наук и её академики говорят, что нечто или некто — невозможное и шарлатан, не стоит принимать их слова на веру. В ряде случаев за словами «ученой герусии» может стоять просто косность, невежество или элементарная злоба пополам с завистью. Критерий может быть лишь один: практическая проверка предлагаемых новаций. Для этого достаточно сравнительно недорогих опытов.
Любой власти, взявшейся за национальное возрождение, следует об этом помнить. Никто не требует разогнать РАН или вообще не прибегать к её экспертным услугам. Но всегда нужно помнить об опыте Иосифа Виссарионовича Сталина. Потому что история Капицы повторяется в нынешней РФ на сотни ладов.
Моя позиция: необходимо вместо негативистских увлечений борьбой с лженаукой создать Центр экспериментальной проверки заявленных открытий и изобретений. Сформировать не пустое ФАНО, а государственное Агентство передовых разработок, ставящее перед наукой задачи государственного масштаба. Ставящее — и заставляющее разные институты и научные школы конкурировать в её решении, щедро финансируя победителя соревнований, давшего решение той или иной практической задачи. Я бы создал и Вторую, конкурирующую академию.
Справедливость, таким образом, обеспечивалась бы институционально, грамотно поставленным государственным управлением. И ставкой на практические результаты! Мы больше не можем позволить себе губить отечественных гениев.

ПСИХОИСТОРИЧЕСКАЯ ОПЕРАЦИЯ: ЭКРАНИЗАЦИЯ НАШЕЙ ФАНТАСТИКИ

Чтобы переломить эту самоубийственную тенденцию, чтобы сделать русскость символом не архаики, а самого передового и дух захватывающего, необходимо вначале совершить переворот в умах, в национальном воображении. Надо самим русским поверить в способность творить миры грядущего. Надо сделать их врагами чистой архаики и неолиберального «нового Средневековья». Возродить наш технооптимизм, причём на новом уровне.
Тут не обойтись, конечно, без новой индустриализации. Только развивающаяся наукоёмкая промышленность даст работу легионам учёных, изобретателей, конструкторов и инженеров. В сырьевой стране на всех наших устремлениях можно ставить крест. Но параллельно с неоиндустриализацией VI техноуклада нужно породить и мощные, яркие образы Русского Будущего. Именно духовно-технократического, а не архаическо-регрессивного.
Нужно запустить государственную программу экранизации самых сильных произведений русской (советской и современной) фантастики. Именно средствами современного кино (компьютерного иллюзориума) можно, захватив внимание современного зрителя интересным сюжетом, развернуть картины русских городов будущего. Нашей будущей армии и промышленности. Образами русского скоростного транспорта. Можно показать стиль жизни в Великой России звездолётов и храмов. И образование, и медицину, и университеты русского будущего, Это помимо самолётов и космических кораблей Третьего тысячелетия. Именно в этих фильмах могли бы показать свои таланты русские модельеры одежды и молодые архитекторы, философы и социальные мыслители. Ефремов, Булычёв, Якубовский, Злотников, ранние Стругацкие, Савченко, Альтов — все они оставили нам за последние 70 лет золотые россыпи ещё не экранизированных сюжетов. Самые захватывающие истории. Тот же Савченко ещё в 1971-м описал мир наносборки и копирования живых существ. Задолго до Дрекслера или «Облачного атласа».
Мы могли бы создать могучее производство блокбастеров русской кинофантастики своеобразным психоисторическим проектом в нынешней России. Идущим параллельно с новой индустриализацией, с новой научно-промышленной революцией. Думаю, только так мы сможем воспитать новое поколение русских, не раболепствующих перед Западом. Способных самостоятельно порождать мировые тенденции и течения.
Когда в последний раз русские снимали кинофантастику мирового уровня? «Планету бурь» Павла Клушанцева в 1961-м. Быть может, «Солярис» Тарковского в 1972-м. Пришло время прервать затянувшуюся паузу. Ей-богу, это поважнее футбольных чемпионатов. И, кстати, дешевле. Здесь один из ключиков к будущему, в котором с нас, наконец, спадёт вековое проклятие русской вторичности. Русской умственной несамостоятельности...
.

Журнал «Изборский клуб» № 7 2015 г.
Tags: Наука и ЖестЪ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments