imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

ОТСТУПЛЕНИЕ № 6 КАРЛ ГУСТАВ ЮНГ


… кто целиком не приемлет Фрейда и его последователей, сдает свои позиции, к примеру, перед Юнгом – не понимая, что речь идет о том же разрушении и даже в более опасной форме, благодаря большей утонченности, что приводит к более значительным потерям в духовной области ...
Юлиус Эвола "Люди и руины"

… падшие духи обыкновенно являются в виде светлых Ангелов, обольщают и обманывают различными интересными сказками, перемешивая правду с ложью, - всегда причиняют крайнее душевное и даже умственное расстройство.   
      Святитель Игнатий (Брянчанинов)
 
Иллюстрация из «Красной Книги» не издававшейся до 2009 года 
Это забегающее вперед отступление, где напрямую, а где косвенно увязывает и медитационно-спиритеческие увлечения спиритизмом М. Зангер, сексуальное раскрепощение и расистские теории Рокфеллеров, город Базель, где зарегистрированные головные офисы Nestle, Novartis и Singenta. И хотя, однозначно идентифицировать таинственный фактор «Х» целиком не удаётся, но в деталях уже прорисовываются его рога, в переносном или буквальном смысле: крылатым и рогатым стариком был Филемон (рогатым он описан в книге Ю.Воробьевского «Шаг Змеи», хотя по иллюстрации не видно), пришелец из эпохи эллинизма с крыльями как у зимородка, трансперсональное существо, встреченное Юнгом в его видениях. Именно в беседах с Филемоном Юнг получил свои глубочайшие прозрения относительно природы человеческой психе. Его наиболее известные идеи, такие как коллективное бессознательное, о котором он впервые заявил в печати в 1916 г., и добавленные вскоре после этого архетипы (боги) этого самого бессознательного, были бы невозможны без наставлений Филемона. Именно от этого гностически-митраического гуру, живущего в безвременном пространстве, которое Юнг называл Землей мертвых, он получил знание "Закона", эзотерический ключ к тайнам времен. Юнг описал его уроки в своей "Красной Книге".
От Карла Густава Юнга осталось Каменное сооружение, находящееся близ Цюрихского озера на безмолвном клочке земли в Боллингене и известное как юнговская Башня-(Тигт), которое Юнг
построил собственными руками по лично созданному проекту. Начав строительство в 1922 году, учёный закончил ее только в 1950-м. Постепенно, с добавлениями, оно превратилось в башню и сакральное пространство, где он мог рисовать на стенах свои видения и сохранять их высеченными из камня. Оно также стало сексуальным пространством, алтарем языческого греха, где он, оставив свою жену и семью в Кюснахте, а учеников в Цюрихе, мог с оргиастической развязностью наслаждаться интимной близостью с Тони Вольф. На излучающей тревогу фреске, покрывающей всю стену спальни, изображен его духовный поводырь Филемон. Привилегированным посетителям, приглашенным членами семьи Юнга, позволяется увидеть эту икону Филемона. Другая картина, находящаяся в другой части Башни, доступна лишь для близких. Обычно закрытая, возможно, дабы уберечь глаза непосвященных от созерцания
изображенных на ней священных мистерий, она является изображением тонкого серповидного корабля (подобного тем, которые несут мертвых в египетской иконографии) с мужской и женской фигурами, смотрящими друг на друга. В центре юнговского видения имеется большой рыжеватый солнечный диск, вызывающий в памяти страшный путь душ в подземный мир из Египетской Книги Мертвых. Снаружи, в примыкающем к Башне дворике, стоят три каменные плиты, на которых, как рассказывает Юнг в MDR, "я высек имена моих предков по отцовской линии". Согласно Юнгу, для всякого индивида Ahne-nerbe ("унаследованное от предков") является основой любого субъективного опыта.

Июньской ночью 1895 г. Юнг сидел в окружении женщин около большого круглого деревянного стола, при этом юный руководитель заметно нервничал. В соответствии с традициями столовращательных групп, он поставил в центре стола стакан с водой. Колыхание воды должно было бы тотчас же сигнализировать о любой, даже самой незаметной подвижности стола. Юнг дал распоряжение, чтобы все осторожно положили свои руки на стол и держали их, мягко касаясь поверхности кончиками пальцев. После нескольких мгновений, прошедших в полной тишине, в воздухе внезапно раздался глухой электрический треск. Без всякого предупреждения вода в стакане начала сильно трястись. Потерявший контроль над собой Юнг был испуган не меньше остальных. С огромным трудом он выговорил: "Среди нас имеется одаренный медиум". В этот момент Хелли раскинула руки и с тяжестью упала на спинку своего стула. "Нас посещает дедушка, — произнесла она мрачно, словно была чужой по отношению к самой себе и к окружающим. — Я должна отправиться в странствие. Спросите, куда, он меня посылает. Это место, которое я должна занять". После этого ее тело обмякло, и она упала на пол. Перепуганные Юнг и Лагги подняли ее и переложили на софу.
Юнг первым пришел в себя. "Где Хелли? — спросил он у впавшей в транс девушки. — Эй ты, дух, отвечай мне, ты похитил ее!"
Внезапно девушка встала. Ее открытые веки била дрожь и она начала отвечать. Но ее голос по звуку напоминал старческий. "Не пугайся!" хрипло скомандовал ее голос. — Я с тобой каждый день. Я твой отец Самуил, который живет с Богом. Помолись Богу и попроси его проследить за тем, достигнет ли своей цели моя внучка, находящаяся в настоящий момент на льдине на Северном полюсе. Это кратчайший путь в Америку". Старый священник Самуил Прейсверк вселился в тринадцатилетнее тело свой внучки. Старику Прейсверку предстояло быть основным оратором в ходе каждого из трех сеансов 1895 г., выступая в качестве духовного поводыря или "контролера" Хелли.
"Почему в Америку?" — спросил Юнг совершенно серьезно. Полученный им ответ сделал очевидным тот факт, что у Хелли, словно у древнего шамана, душа покинула тело и отправилась в "магический полет" с целью уберечь душу другого: "Вскоре Хелли достигнет Сан-Паоло. Сейчас она пролетает над Панамским перешейком. Она должна помешать черным (метисам) овладеть Бертой [старшей сестрой Эмилии и теткой Юнга, Хелли и Лагги]". Но было слишком поздно. Низким голосом старый Прейсверк наказал им всем молиться за Берту, ибо она уже "родила маленького негритенка". В 1893 г. Берта эмигрировала в Бразилию и на самом деле родила там черного ребенка от брака с мужчиной смешанной расы. Говорят, что до своего первого транса Хелли ни о чем подобном не знала. Хотя оба патриарха семей Юнгов и Прейсверков были фатально больны, возможное появление у Берты "маленького негра" (что означало введение в семейную линию "дегенеративного" штамма) выглядело как еще более значительная семейная травма. И вот теперь дед Прейсверк, который был благочестивым христианским воином даже в могиле, явился во время первого сеанса, дабы наказать всем присутствовавшим на нем молить Бога о прощении его падшей дочери. Дед Юнга по материнской линии, Его Преподобие Самуил Прейсверк, был человеком со множеством талантов. Он был главой протестантской общины в Базеле, профессором экзегезы Ветхого Завета и восточных языков в евангелистском институте в Женеве, признанным специалистом по ивриту, поэтом, сочинителем религиозных гимнов, а также человеком, регулярно разговаривавшим с духами. Духи умерших были повсюду, где были живые, и к ним можно было обращаться, но только при условии знания их языка. (существуют каббалические практики общения с мертвыми, некоторые медитации проводятся на кладбище ) Он верил в то, что иврит был языком небес, и всерьез рассчитывал поговорить с ветхозаветными пророками и со своим спасителем на их божественном наречии. Во исполнение библейского пророчества Самуил Прейсверк настойчиво искал пути для возвращения евреев на их родину в Палестине, а Теодор Герцель признал его ранним сионистом. Согласно семейным легендам, он мог, погрузившись в глубокие раздумья, беседовать с духом своей покойной первой жены во время еженедельных сеансов, вызывавших смятение у его второй жены и восхищение у его детей, включая его любимицу Эмилию. Он приучил ее и других своих детей стоять у него за спиной и отгонять от него духов в то время, когда он читал свои проповеди, поскольку он сам и его семья искренне верили в то, что воздух вокруг них кишмя кишит мертвыми. Эмилия верила, что у нее есть второе зрение и в течение всей жизни у нее были сны-предвидения и иные паранормальные переживания, которые она квалифицировала как послания мертвых. Она вела, дневник (ныне находящийся в распоряжении семьи Юнга), в котором описывала эти случаи ясновидения. Карл Юнг никогда не делал тайны из того факта, что его мать была не только истеричкой, но также и экстрасенсом, и очень даже неплохим.
Произошедшее во время спиритического сеанса оказало неизгладимое впечатление на Юнга и оказали влияние на позднейшую психиатрическую карьеру (особенно после его окончательного разрыва с Фрейдом в январе 1913 г.). Хотя влияние спиритизма на его раннюю мысль заметно уже в лекциях, прочитанных им для содружества студентов-медиков под названием "Зофингия", к которому в свои студенческие годы принадлежал еще его отец. Как отметил известный историк психиатрии Генри Элленбергер, "зародышевая клетка аналитической психологии Юнга может быть обнаружена в его дискуссиях с членами студенческой ассоциации 'Зофингия' и в его экспериментах со своей юной кузиной-медиумом Хелен Прейсверк". Следовательно, события 1895 г. означают открытие дверей, которые полностью уже никогда больше не закрывались. Спиритические техники визуального транса не только вели Юнга к его почившим предкам, но также и к духам и богам Земли Мертвых, которые под разными псевдонимами, сочиненными на психологическом жаргоне, оставались его напарниками в странствиях по жизненным тропам.
Нет сомнений в том, что в годы своего обучения в медицинской школе Юнг уже был уверен в способности людей общаться с бесплотными существами или представителями иных миров. Хотя обычные обоснования спиритических практик в рамках христианской веры трогали его мало. Его общее разочарование в христианской догме и ритуале порождало в нем скептицизм на счет правдивости посланий, обычно получаемых из загробного мира — уж слишком они были христианскими. А может быть есть нехристианский духовный мир? Как согласовать монотеизм его собственной иудео-христианской цивилизации с реальностью полидемонического мира духов? И какими были бы главнейшие последствия подобной реальности для природы индивидуального человеческого существования?
В новой серии сеансов трансы Хелли приобрели совершенно иной характер. Дед Прейсверк, доселе выполнявший по отношению к Хелли функцию "духа-распорядителя", уступил место скопищу усопших персонажей, взявшихся говорить с группой. Некоторые из них вели свое происхождение от реальных исторических лиц, другие же, утверждавшие, что они являются баронами и баронессами, носили, по всей видимости, вымышленные имена. Однажды Хелли медиумически вызвала прабабку Юнга, в свое время совращенную Гете. Начиная с 1902 г. в своих профессиональных публикациях Юнг называл духов "бессознательными личностями", "расщепленными личностями" или "комплексами". Иными словами, духи и прочие паранормальные феномены стали всего лишь "так называемыми", а вовсе не настоящими. Поскольку комплексы действуют бессознательно, местоположению "мира духов" пришлось дать новое название — "бессознательное". Историк психоанализа Джон Керр тоже документально подтвердил наличие у Юнга и у других швейцарских представителей психоаналитического движения этой тенденции к "спиритуализации", тенденции, в конечном счете приведшей к исключению многих швейцарцев (включая Юнга, Риклина и Блейлера) из движения, в котором все больше доминировал Фрейд со своим энергичным и очень шумным венско-еврейским контингентом.
Юнг узнал о работах Фрейда вскоре после своего прибытия в Бургхельцли в 1900 г. Он прочитал "Толкование сновидений" Фрейда в первый же год своего пребывания там, но заявил, что книгу он не понял. В 1904 г. он столкнулся с новой пациенткой, страдающей истерией (молодой еврейкой из России по имени Сабина Шпильрейн, ставшей впоследствии его любовницей), и начал экспериментировать с методами "психоанализа" в том виде, в котором он их понял по фрейдовским описаниям. Юнгу и его коллегам приходилось вычитывать между строк нечто такое, что позволило бы им применить на практике свою версию того метода, к созданию которого еще только приближался находившийся в Вене Фрейд. С самого начала этот метод казался до конца понятным только его создателю. Блейлер и его штатные работники чувствовали себя все более заинтригованными. Юнг в часто цитируемом письме к Фрейду от 28 октября 1907 сознался Фрейду: "Мое восхищение вами носит 'религиозно-мечтательный' характер". Уже одно это высказывание явственно показывает, каким именно Юнг хотел бы видеть свое участие в психоаналитическом движении, но ниже он еще более откровенен: "... это, правда, не доставляет мне никаких неприятностей, но из-за своего несомненного эротического подтекста кажется мне противным и смешным. Это мерзкое чувство восходит к детским годам, когда я стал жертвой гомосексуального посягательства со стороны одного ранее уважаемого мной человека", а в некоторых своих письмах к Фрейду Юнг, начиная с 1910 г., открыто выразил желание трансформировать психоанализ в своего рода религиозное движение, которое с помощью своих могучих прозрений смогло бы освободить целую культуру.
Юнг был заинтригован терапевтическими возможностями психоаналитического метода. Психоанализ стал путем, идя которым можно было обойти или преодолеть стигматы наследственного вырождения у его стационарных пациентов и у него самого. (Он сообщил в MDR, что в первые годы своей работы в Бургхельцли он тайно вел статистику "наследственности" у своих коллег, включая, разумеется, и распространение истерии в своей собственной семье, с целью понять "психиатрическую ментальность". Как отметил историк психиатрии Гилман, Фрейд в своих теориях "отверг модель вырождения". Юнг хорошо осознавал данное преимущество фрейдовской теории: она перемещала акцент с наследственных биологических факторов (таких как вырождение) на факторы психологические. Благодаря этому "плохая кровь" в семье больше не обрекала отдельного ее представителя на пожизненные страдания и болезни. По сути, психоаналитическое лечение обещало облегчение и обновление. Это делало психоанализ особо привлекательным для тех, кто считался "запятнанным" своей национальностью, например, для евреев.
Вплоть до 1902 г. Фрейд по большей части работал в "царственном уединении" и, по сути, сам и был психоаналитическим движением. В том решающем году четверо венских врачей (большинство из которых были терапевтами) еврейской национальности встретились у Фрейда в квартире, где потом в среду по вечерам стали проводиться знаменитые заседания Венского психологического общества. Этими врачами были: Альфред Адлер, Вильгельм Штекель, Макс Каган и Рудольф Райтлер. К тому времени, когда Фрейд с Юнгом начали свою переписку, количество членов общества выросло до семнадцати. Еще через два года (в 1908 г.) сорок участников из шести стран посетили первый конгресс Международной психоаналитической ассоциации в Зальцбурге.
Действительно, учитывая тот факт, что фрейдовский венский кружок практически полностью состоял из врачей еврейской национальности, которые либо ассимилировались, либо были агностиками или атеистами, вполне понятным и не таким уж удивительным оказывается факт использования ими христианских метафор, позаимствованных у доминирующего населения Австро-Венгрии. Макс Граф, который, подобно многим другим, был изгнан из движения как "еретик" (это слово Фрейд применил в 1924 г. по отношению к Адлеру и Юнгу), показал как сильно те психологические вечера по средам напоминали сходку сектантов:
Собрания проходили согласно определенному ритуалу. Сперва, одному из членов общества надлежало представить статью.... После пятнадцатиминутного общения начиналось обсуждение. Последнее и решающее слово всегда произносил сам Фрейд. В той комнате царила атмосфера создания религии. Фрейд был ее пророком, показавшим несостоятельность господствовавших дотоле методов психологического исследования. Его ученики — все как один вдохновленные и преданные — были его апостолами... Однако после начального романтического периода, сопровождавшегося безусловной верой со стороны первой группы апостолов, настало время основания церкви. Фрейд взялся за это дело с огромной энергией. Он был серьезен и строго спрашивал со своих учеников; он не допускал никаких отклонений от своих ортодоксальных учений. Согласно Уэбстеру, Фрейд вполне сознательно был "мессианской" фигурой и относился к психоанализу как к "мессианскому культу" или как к "преимущественно религии", которую "нужно принимать как таковую. Из того факта, что Фрейд поместил в самую сердцевину психоаналитического движения то, что на самом деле было конфессиональным ритуалом, явствует, что он, вопреки своей собственной вере, вовсе не занимался научным нововведением. Скорее он занимался бессознательной институционализацией своего собственного глубоко религиозного традиционализма и в то же самое время создавал для себя ритуальную ступень, на которой он мог бы во имя спасения осуществить до конца свой "комплекс Бога" по отношению к пациентам, которых он считал своими подданными.

 
"Я не ищу замену религии. Эта потребность подлежит сублимации."
З. Фрейд из письма К.Юнгу

В августе 1910 г. Юнг написал Фрейду, что противники психоаналитического движения "высказывают очень интересные вещи, способные раскрыть нам глаза на многое". Эти критики утверждали, что психоаналитическое движение было скорее мистической сектой или культом, тайным обществом со степенями посвящения (как у масонов), нежели медицинской или научной программой. Юнг не отвергал эти обвинения. "Заслуживает внимания то, что говорится о секте, мистике, тайном жаргоне, таинствах посвящения и т.д". Он был согласен с тем, что противники направляли свой критицизм против того, что действительно "имеет все черты религии". Вместо того, чтобы отвергать обвинения в культе, Юнг предложил заняться защитой тайной социальной структуры движения. "В конце концов, психоанализ и процветает-то исключительно в узком кругу единомышленников, поэтому его еще долго нужно будет охранять от амбиций общественного мнения". Полностью знать все тайны может только элита, состоящая из особо избранных, посвященных в мистерии психоанализа — т.е. самих аналитиков. По мнению Юнга, психоаналитическое движение должно действовать не взирая на общественные условности и не предлагать публике ничего кроме обещания восстановления жизненных сил и возрождения для тех, кто пойдет на лечение. Как и в масонстве, где особое знание, принадлежащее исключительно иллюминатам, передается только иносказательно, психоанализ, по мнению Юнга, "штука слишком подлинная, чтобы быть немедленно признанным общественностью.
Интересным моментом в практике Юнга стало наблюдение сына основателя криминалистики Отто Гросса. Гросс проповедовал евангелие сексуального освобождения, которое, как он утверждал, базировалось на прозрениях Ницше и Фрейда. Психоанализ (по крайней мере, в той "дикой" редакции, в которой его проповедовал Гросс) способен снять оковы подавления, наложенные на индивидов этим неестественным "цивилизованным" обществом. Будучи продуктами длительного эволюционного процесса, люди не приспособились к цивилизованной жизни и социальным условностям. Созидательная жизненная сила — сексуальность — сильно страдает в искусственном окружении цивилизованного мира. Наиболее детальное описание философии Гросса имеется в мемуарах Марианны Вебер:
«Молодой психиатр, последователь Фрейда, обладатель магически-блистательного ума и сердца добился заметного влияния. Он толковал новые прозрения своего учителя на свой собственный лад, делал из них радикальные выводы и провозглашал сексуальный коммунизм, в сопоставлении с которым так называемая "новая этика" представлялась совершенно безобидной. Вкратце его доктрина выглядела примерно так: жизнетворная ценность эротизма столь велика, что он должен оставаться свободным от каких-либо обсуждений и законов, и, особенно, от интеграции в повседневную жизнь. Раз брак пока еще продолжает существовать как средство защиты женщин и детей, любовь должна праздновать свой экстаз за пределами этой институции. Мужья и жены не должны ограничивать друг друга, какой бы кому не представился эротический стимул. Ревность является чем-то убогим. Точно так же как некто может иметь нескольких друзей, он может и иметь с некоторыми людьми сексуальный союз в течении любого периода времени и быть "верным" каждому из них. Но всякая вера в постоянство чувств по отношению к отдельному человеческому существу иллюзорна, и поэтому замкнутость сексуального сообщества является ложью. Сила любви обязательно ослабевает, будучи постоянно направленной на одного и того же человека. Сексуальность, на которой основывается всякая любовь, требует многостороннего удовлетворения. Моногамные ограничения "подавляют" естественные влечения и ставят под угрозу эмоциональное здоровье. Поэтому, прочь от оков, мешающих человеку осуществиться в новых опытах; свободная любовь спасет мир».
Как только Юнг поддался предложенному Гроссом искушению, тотчас же произошли глубокие изменения в понимании им места сексуальности и религии в жизни людей. Поскольку религия очернила тело и сексуальную активность, отныне он считал репрессивных христианских ортодоксов первейшими врагами жизни. Сексуальность должна быть возвращена в лоно спиритизма. К 1912 г. Юнг нашел другую модель — спиритизм языческой античности, для которого секс был сакрален. Хотя Гросс не разделял юнговского увлечения спиритизмом или оккультизмом, его "религия" пыталась омолодить или даже спасти род человеческий с помощью освящения раскрепощенного секса. Юнг вскоре познал духовную сакральность секса на своем личном опыте и молил других прислушаться к голосу плоти. Своими понятиями экстраверсии и интроверсии Юнг также обязан Отто Гроссу. Это фундаментальные идеи его теории "психологических типов", к развитию которой он приступил после своего разрыва с Фрейдом в 1913 г. и которые пользуются известностью даже сегодня.
Вторым судьбоносным наблюдаемым стал Медилл Маккормик из знаменитого семейства Маккормиков из Чикаго. Его семья владела газетой Chicago Tribune. Юнг упоминает в своем письме к Фрейду от 7 марта 1909 г.: "Судьба, которой явно по душе безумные игры, привела к моему крыльцу хорошо известного американца (приятеля Рузвельта и Тафта, владельца нескольких крупных газет и т.д.) в роли пациента. У него, на самом деле, были те самые конфликты, которые мне в свое время удалось разрешить, и поэтому я мог быть ему весьма полезен, причем по многим аспектам». В Цюрихе Маккормик безуспешно лечился у Юнга в конце 1908 г. и в марте 1909 г. Маккормик страдал периодическими припадками алкоголизма и депрессии, а Юнг в качестве средства для того, чтобы тот смог превозмочь отчаяние и сохранить свою душу, прописал ему полигамию, которую сам не так давно подцепил от Отто Гросса.
Родственником Медилла Маккормика был Гарольд Фулер Маккормик, от рождения имевший «первоклассный темперамент и второсортный интеллект». Его отцом был изобретатель одноименной жатвенной машины, революционизировавшей сельскохозяйственное производство. Он умер, когда Гарольду было двенадцать лет. Мать Гарольда — Нэнси (Нэтти) Фулер Маккормик — по отношению к своим детям была глубоко религиозной, ужасно назойливой и властной. Из пятерых ее детей двое были сумасшедшими: ее дочь Мэри Виржиния и сын Стэнли. По достижению совершеннолетия Гарольд и его сестра Анита (тоже весьма сильная личность) провели еще немало лет в беспрерывной медицинской заботе за своими более молодыми братом и сестрой. Гарольд вел семейные дела и постоянно кого-то примирял: то своих родственников, то враждующие между собой команды врачей, приглашенных для лечения его брата и сестры. По сути дела, Стэнли Маккормик перелечился у многих знаменитейших психиатров со всего мира, а история его болезни, безусловно, может считаться одним из замечательнейших документов подобного рода в двадцатом веке. В мае того года Гарольд закончил Принстонский университет и ему уже было предложена должность в компании его отца. К 1898 г. он стал вице-президентом, а в 1918 — президентом Международной комбайновой компании. Когда ему было 23 года он вступил в династический брак с дочерью Джона Д. Рокфеллера Эдит. Из всех детей Рокфеллера Эдит казалась самой несчастной. По своей природе она была интеллектуалом, однако, не могла найти возможности для удовлетворения своих интересов. У нее было мало друзей и она редко принимала участие в семейных делах, даже в тех, где требовалось ее присутствие. Она предпочитала находиться в одиночестве. Вероятно, все это было маской, скрывающей непреодолимый страх перед внешней реальностью, который после ее тридцатилетия перерос в жуткую агорафобию* (Боязнь пространства) — Прим. перев. Всеми этими чертами она очень сильно походила на своего отца. Естественно, она вышла замуж за человека, который был ей полной противоположностью. Гарольда Маккормика любили все без исключения, он сблизился с ее отцом и до самого конца его жизни (даже после развода с Эдит) регулярно писал Джону Д. Рокфеллеру и обращался к нему как к "Отцу".
В 1897 г. у Эдит родился их первый ребенок. Дед новорожденного Джона Д. Рокфеллера-Маккормика просто души в нем не чаял, но в 1901 г. его любимец-внук умер от скарлатины. Затем появились другие дети. В 1898 г. родился Гарольд Фулер Маккормик (младший), прозванный Фулером, а за ним — еще три сестры: Мюриэль (в 1902 г.), Эдита (в 1903 г.) и Матильда (в 1905 г.). После того как умерла годовалая Эдита, ее мать впала в депрессию, выйти из которой своими силами она так и не смогла. Слухи о ее странном поведении распространились очень быстро. Многие разглагольствовали о том, что она страдает от нервного потрясения. Молва была недалека от истины. Вскоре Гарольд понял, что она нуждается в профессиональной медицинской помощи.
Найти врачей для Эдит ему помог его опыт по уходу за своими умалишенными братом и сестрой, однако она упорствовала и зачастую отказывалась от его предложений лечиться. Наиболее обещающее предложение поступило от его кузена Медилла — представителя той ветви Маккормиков, которая владела и руководила газетой Chicago Tribune. Медилл дал высокую оценку швейцарскому психиатру, лечившему его от депрессии и алкоголизма. Этим психиатром был К. Г. Юнг. В 1913 г. Эдит прибыла в Цюрих на лечение к Юнгу. Путь, на который она встала с подачи Юнга, освобождал ее от исполнения супружеских и материнских обязанностей и вел прямиком в магическое царство богов, астрологии и спиритизма. После 1913 г. Эдит стала чужой не только по отношению к своему отцу и родным братьям и сестрам, но даже и по отношению к собственному супругу и детям. На самом деле, именно Юнг способствовал этому разрыву Эдит с ее прежней жизнью и поощрял развившуюся в качестве компенсации интеграцию этой женщины в сообщество своих последователей. Эдит суждено сделать в этом мире массу прекрасных вещей, она это понимает, она знает это. Она просто обязана стать свидетелем того, как они осуществятся. Ей ниспослана свыше встреча с д-ром Юнгом, равно как и тот факт, что за ней и за ее решением стояла ее семья, благодаря чему она и обрела эту уверенность. Отныне Эдит, подобно многим другим до нее, была на пути, а присоединение к ней Гарольда и Фулера было лишь делом времени.
Из многих дошедших до нас писем ясно, что между Фулером и старым Рокфеллером наладилась особо тесная связь, что не ускользнуло и от внимания Юнга. Он прекрасно знал, что Фулер был самым любимым рокфеллеровским внуком. Поэтому Юнг неизменно обращался с ним с особой добротой, что не могло не вызвать сильную ревность у его собственного сына Франца. Юнг настолько успешно производил постепенное "усыновление" Фулера, что тот со временем пришел к убеждению, что находится рядом с богом. После окончания Второй мировой войны Фулер стал одним из лучших друзей Юнга. В интервью для Проекта по биографическим архивам К.Г. Юнга Фулер признался: "В юности он был для меня 'фигурой отца'... с особо сильным характером. После начала Первой Мировой Войны, в мае 1916 г. Фулер был принят в Принстонский университет, после чего с разрешения родителей взял академический отпуск на один год из-за вступление в в члены отряда "Джентльмены Добровольцы" при первом санитарном корпусе во Франции. Разместившись в Париже, Фулер занимался ремонтом и переоборудованием "фордов" модели "Т" под санитарные машины. В 1931 г. Фулер обручился с миссис Анной Уркхарт ("Фифи") Штилльман, которая была на девятнадцать лет старше его и имела четырех детей от своего предыдущего брака. Она была матерью его соученика по Принстон-скому университету. У них с Фифи никогда не было общих детей. Фулер продолжал дружить с Юнгом и на оставшиеся сорок лет жизни своего цюрихского приятеля стал его излюбленным напарником по путешествиям. Когда в 1922 г. Юнг приехал в Америку, они совершили совместное автомобильное путешествие с целью посмотреть Большой Каньон и посетить индейское племя таосов в штате Нью-Мексико. Во время этой поездки Юнг научил Фулера, как нужно пользоваться техникой предсказаний, известной как "И Цзин", еще начале 1914 г. Юнг стал более открыто выражать свой взгляд на анализ как духовный путь. Теперь бессознательное стало не только вместилищем, но также и "более значительной личностью" или своего рода духовным стражем, оракулом, способным давать консультации и предсказывать будущее тем, кто изучил тайные техники юнговских методов. Встретив сына после Первой Мировой войны Гарольд нашел некоторые изменения в характере сына: "Фулер так сильно напоминает мне [своего сумасшедшего брата] Стэнли, что я часто почти готов назвать его этим именем", — сказал Гарольд своей матери. Почти тотчас же Фулер начал анализ у Юнга. Теперь уже четыре члена семьи — Эдит, Гарольд, Мюриэль и Фулер — проходили анализ у Юнга или у его соратницы Марии Мольцер. На время лишь Матильда избежала анализа, но она снова была в санатории в Давосе. В своем письме от 13 июля дочь Гарольда и Эдит - Мюриэль пожаловалась отцу, что у нее были ужасные "ссоры" с ее гувернанткой. Для исправления ситуации Эдит настаивала на том, чтобы ее дочь тоже прошла психоанализ. Отныне каждому предстояло осуществить свое духовное предназначение или судьбу. Но никто не верил в это так сильно, как Эдит, она стала играть роль пророчицы. "Мы все должны обратить внимание на свои проблемы — это факт, — написала Эдит Джону Д. Рокфеллеру 25 июня 1914 г. в одном из своих характерных коротких писем. — И я считаю, что тебе удастся преодолеть наши нынешние затруднения и понять, что мы все должны выполнить наше более великое Предназначение. Великое Божество, стоящее на страже Духа, не может делать неверные вещи … Мы не можем тосковать по ушедшему от нас прекрасному духу, поскольку знаем, что он живет и развивается. Я очень сожалею в связи с тем, что моя здешняя работа еще не завершена и я в настоящий момент не могу быть рядом с тобой".
С этого момента и до самого конца ее жизни таков был новый медиумический голос Эдит Рокфеллер-Маккормик. «У Эдит все прекрасно, и, увидев ее, вы будете просто восхищены и поймете, что время ушло не напрасно", — написал Гарольд Рокфеллеру, к своей матери Гарольд послал следующее описание их жизни в Цюрихе: Лицо [у Эдит] практически абсолютно ясное, шаг пружинящий, при ходьбе она свободно машет руками. Она замечает все вещи, одевается просто и с высоким художественным вкусом, соответствующим ее изобретательности.... Матильда ежедневно ходит на лечение и к ноябрю может быть выписана...»
О чем Гарольд не сказал ни своей матери, ни своему тестю, так это о том, что в настоящий момент он сам проходит анализ у Юнга, д-р Юнг и он изучали друг друга. Гарольд высказал ему свою уверенность в том, что Эдит является по-прежнему не слишком гибкой. «Я знаю, что я очень признателен за все то, чего я достиг — помимо замечательной помощи в связи с Эдит и в отношении нее — это все очень ценно само по себе. Я знаю, что открыл для себя поле возможностей и в настоящий момент я должен им овладеть...- писал Гарольд - Это не вертеп, а храм, являющийся единственным прибежищем для страждущих … ни один человек, действительно интересующийся аналитической психологией и ожидающий от нее помощи, никогда ее не бросит по одной единственной причине: он ею живет и чем больше он будет ею заниматься, тем лучше он подготовится жить на ее основании. Да, он может снова жадно наброситься на жизнь, но она (аналитическая психология) разрушит его собственную цель. Ее фундаментальная идея состоит в том, чтобы научить его, собственную самость, а это не всегда легко, более того, это очень трудно, учитывая сопротивление сознания тому пути, который ему указывает его собственная самость...» - напишет он отцу Эдит. Рокфеллер же поставил под сомнение анализ, полагал его формой "пропаганды" и опасался, не оказались ли Гарольд и Эдит в плену у своего рода религиозного культа. Несмотря на все их разговоры о духовности, она не казалась ему христианской, а тем более баптистской. Рокфеллер был баптистом, и его огорчали признаки нехристианского религиозного неистовства, явно демонстрируемые как Гарольдом, так и Эдит. Раньше он смотрел на Гарольда как на опекуна своей эксцентричной дочери, но теперь предположил, что рассказ Гарольда о принятии "новой религиозной установки по отношению к жизни" не предвещает ничего хорошего в будущем.
(окончание)
 

 
Tags: sein kampf
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments