imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Category:

Каракулевые манто направить в Сталинград



Немцы умудрились дважды наступить на одни и те же грабли - в Сталинграде, втором важнейшем после Москвы сражении на Восточном фронте, они снова «не успели» полностью обеспечить войска теплой одеждой.
То, как решался этот вопрос, адъютант Паулюса Вильгельм Адам вполне резонно назвал «трагикомедией с зимним обмундированием». Вот как он ее описал: «16 ноября выпал первый снег. Ледяной ветер свистел в степи, проникая сквозь наши легкие шинели. Фуражки и сапоги тоже плохо защищали от холода. Собственно говоря, пора было извлечь уроки из печального опыта зимы 1941/42 года. Но и в середине ноября 6-я армия не имела соответствующего зимнего обмундирования. Паулюс его затребовал еще тогда, когда понял, что операции в городе не могyт быть закончены до наступления холодов. Генералквартирмейстер сухопутных сил разделял мнение командующего нашей армией. Гитлер, напротив, считал, что и для Восточного фронта хватит обычного зимнего обмундирования (пригодного для службы в более теплом климате Западной Европы, но совершенно, как уже выяснилось, непригодного для русских морозов. - Авт.), поскольку национал-социалистские благотворительные организации уже приступили к массовому сбору зимних вещей для солдат Восточного фронта и в этом приняли участие все немцы.
Действительно, население было готово пожертвовать всяческую одежду, способную защитить от холода и ледяного ветра. В Германии такими вещами были заполнены огромные ящики. Однако когда нас под Сталинградом внезапно настигли холода, на фронт не поступило почти ничего из собранных вещей, и в тыловых складах их было немного. Обер-квартирмейстер армий пытался ускорить доставку обмундирования, но старания его почти ни к чему не привели: транспорта не хватало, а пространства, которые надо преодолеть, были огромны.
Из Миллерово, главной базы снабжения 6-й армии, поступило сообщение, что, когда открыли первые вагоны, заполненные зимними вещами, обнаружилась страшная картина. Наряду с шерстяными и вязаными вещами в вагонах нашли сотни дамских шубок, муфты, каракулевые манто и другие меховые изделия, в том числе дорогие вещи, которые, однако, на фронте не имели никакой ценности. Видимо, никто не просматривал и не отбирал одежду, которая была сдана населением, ее просто направили дальше.
Пусть, мол, армия думает, что с этим делать. Шмидт неистовствовал, узнав об этой халатности. Но он ничего не мог изменить. Виновные отсиживались в тылу, в тепле, за 2000 километров от Сталинграда. Дивизионные интенданты получили приказ раздавать немногие пригодные зимние вещи только сражающимся частям. Но ими можно было снабдить лишь примерно одного из пяти солдат, находившихся в окопах и землянках северного участка фронта без печей, без топлива, в глубине заснеженной степи, где бушевал обжигающий кожу, ледяной норд-ост[…].

Рыбий корм для солдат Паулюса

В ультиматуме советского командования Паулюсу от 8 января 1943 года положение, в котором оказалась 6-я армия, было обрисовано предельно точно: «... Германская транспортная авиация, перевозящая вам голодную норму продовольствия, боеприпасов и горючего, в связи с успешным стремительным продвижением Красной Армии, вынуждена часто менять аэродромы, несет огромные потери в самолетах и экипажах от русской авиации. Ее помощь окруженным войскам становится нереальной. Положение Ваших окруженных войск тяжелое. Они испытывают голод, болезни и холод. Суровая русская зима только начинается, сильные морозы, холодные ветры и метели еще впереди, а Ваши солдаты не обеспечены зимним обмундированием и находятся в тяжелых антисанитарных условиях».
Сначала немецкое командование не желало признавать тот факт, что начавшиеся в середине декабря 1942 года смерти солдат «без видимых причин» означают не что иное, как смерть от голода. В окружение специально привезли патологоанатома, доктора Гиргензона, который в тяжелейших условиях к Новому году сумел произвести до пятидесяти вскрытий. Характерными признаками трупов было «отсутствие жировой прослойки, мышечная дистрофия», к тому же состояние сердца и печени ясно показывали полное истощение. Между тем положение осажденных в Сталинграде войск только ухудшалось. Хлебный паек дошел до 100 граммов в сутки, а поведение тех, от кого зависел выбор грузов для отправки в Сталинград, на этом фоне все больше и больше напоминало откровенное издевательство.
Вместо того чтобы отправляемые к окруженным самолеты до предела нагрузить продуктами, боеприпасами, медикаментами и теплой одеждой, министерство пропаганды додумалось перебросить окруженным 200 тысяч газет и листовок Можно себе представить, что говорили и чувствовали немецкие солдаты, рассчитывавшие на муку, сало и шоколад, а вместо этого получившие драгоценное партийное слово. Казалось, что на той стороне воздушного моста сам дьявол иронизирует над муками солдат Паулюса.[…]
А немецкие интенданты вслед за листовками могли отправить, скажем, ящик хорватских железных крестов для раздачи союзникам, которые вместе с немцами и румынами оказались в Сталинградском котле. Могли прислать в большом количестве перец и майоран ... Летчик, с риском для жизни прорвавшийся с этим анекдотическим грузом на сталинградский аэродром Гумрак, неудачно пошутил - сказал, что перец предназначен для кидания в глаза русской пехоте. Правда, для чего майоран, он и сам сообразить не смог. Но оценить по достоинству такой юмор до предела оголодавшие «сталинградские» немцы были не в состоянии. Вот как выглядела организация «воздушного моста» из «котла»:
«Но особенно огорчены и возмущены мы бывали каждый раз, когда нам приходилось констатировать, что бесценный для нас воздушный тоннаж используется нецелесообразно, чтобы не сказать вредительски. Мы не в состоянии были найти разумное объяснение тому, что самолеты подчас доставляли нам грузы, без которых мы вполне могли обойтись, а то и совершенно бесполезные вещи. Так, иногда на нашем аэродроме вместо жизненно необходимых хлеба и муки из самолетов выгружали десятки тысяч комплектов старых газет, солдатские памятки, изданные управлением военной пропаганды, кровельный толь, карамель, пряности, подворотнички, мотки колючей проволоки и множество других предметов, которые были нам совершенно ни к чему. Позднее штаб армии откомандировал из "котла" одного из своих офицеров с поручением предотвратить эти организационные неполадки и проследить за правильным использованием выделенной для нашего снабжения транспортной авиации. Но к тому времени воздушное снабжение ухудшилось настолько, что никакие благие намерения и организационные меры уже не могли помочь делу. Роковую роль сыграло и то обстоятельство, что положение в интендантских службах окруженной армии вначале вынуждало нас ввозить печеный хлеб вместо более компактной муки и концентратов. К сожалению, мы не смогли иным путем организовать продовольственное снабжение вплоть до того момента, пока нам не удалось наконец пустить в ход полевые хлебопекарни».
Вот еще одно свидетельство: «Прибыл самолет связи. Понадобилось четыре солдата, чтобы втащить огромные ящики в мой блиндаж. Ящики заняли так много места, что я едва мог повернуться. Обер-фельдфебель Кюппер открыл их топором. Они были доверху наполнены хорватскими военными медалями».
Лучше всего, господин полковник, если мы перешлем ящики 100-й егерской дивизии, - сказал Кюппер.
- Это бессмысленно. Они не будут знать, что с ними делать. Я поговорю с генералом Паулюсом. За ужином я рассказал о выпавшем на долю армии подарке. Мой рассказ вызвал не только общий смех, но и возмущение тем, что драгоценное место в самолете было использовано не для продовольствия.
- Я могу привести в связи с этим при меры, от которых волосы становятся дыбом, - заявил оберквартирмейстер фон Куновски. - Последними самолетами доставлена дюжина ящиков с презервативами, 5 тонн конфет, 4 тонны майорана и перца, 200 тысяч брошюр отдела пропаганды вермахта. Хотел бы я, чтобы ответственные за это бюрократы провели дней восемь в "котле". Тогда они больше не повторяли бы такого идиотства. Меня удивляет также, что полковник Баадер не помешал этому, хотя мы послали его туда именно с этой целью. Я немедленно заявил энергичный протест группе армий "Дон" и попросил в будущем лучше инструктировать и контролировать ответственных лиц на аэродромах.
- Хорошо, Куновски, - вмешался в разговор Паулюс.
- Я тоже попрошу Манштейна позаботиться, чтобы в будущем такие безобразия не повторялись. Мне кажется, что Баадер потерял всякое влияние на наше снабжение. Надо подумать о том, чтобы направлять на базовые аэродромы более подходящих офицеров, которым наше положение знакомо по собственному опыту. Прошу вас, Шмидт и Куновски, подумать над этим и представить мне предложения»
Пожалуй, верхом издевательства стала отправка в Сталинград ящиков с презервативами. Вообще-то, забота о санитарно-гигиеническом состоянии войск весьма похвальна. В другой обстановке они бы очень пригодились солдатам 6-й армии. Но для изголодавшихся, обмороженных людей, многим из которых оставалось жить считаные дни, резиновые изделия вместо хлеба были равнозначны присылке раскаленных углей в ад.
По воспоминаниям адъютанта Паулюса, Вильгельма Адама, чтобы прекратить этот систематический военно-воздушный идиотизм, из «котла» специально отправили «на большую землю» полковника, которому поручили организовать погрузку в самолеты действительно необходимого. Но и это не помогло. Вместе с нелепейшими грузами в Сталинградский котел продолжали перебрасывать еще и солдат, словно там без них едоков было мало.
Вдобавок в распределении продовольствия, все-таки попавшего к окруженным, не было и следов пресловутого немецкого «орднунга».
Правда, в руководстве люфтваффе нашелся человек, пытавшийся навести порядок и по-человечески организовать снабжение 6-й армии, - заместитель Геринга фельдмаршал Эрих Мильх. Прибыв в январе 1943 года на Восточный фронт и ознакомившись с организацией, а точнее, чудовищной дезорганизацией «воздушного моста» в Сталинград, он бьm просто потрясен тем, что обнаружил.
Эвакуированный из «котла» по приказу Гитлера генерал Хубе рассказал, что многие самолеты прибывают загруженными лишь наполовину, при том зачастую с совершенно бесполезными грузами. Мильх приказал вскрыть на аэродромах несколько контейнеров с грузами, предназначенными к отправке в Сталинград. В некоторых из них был обнаружен рыбий корм (!!!). Увидев это, Мильх распорядился отослать мешки в тыл и потребовал, чтобы «армейское командование повесило ответственного за это безобразие офицера продовольственной службы». Надо признать, что данное требование было вполне справедливым и абсолютно заслуженным. Наконец-то кто-то из немецкого командования Додумался до такой элементарной мысли.
Может быть, повешение любителя рыбьего корма, заставило бы кое-кого из немецких интендантов пересмотреть свое отношение к служебным обязанностям и не издеваться так цинично над теми, кто воюет в окопах, а не в штабах. Можно было бы и другое, более страшное, наказание придумать - отправить любителя рыбьего корма самого в Сталинград, при этом объяснив «сталинградским» немцам, за что именно он наказан. Интересно было бы представить его дальнейшую судьбу.
Знай об этом факте советское командование, ему следовало бы наградить данного германского интенданта всеми имеющимися в его распоряжении боевыми наградами. Для триумфа Красной Армии 2 февраля 1943 года, когда было окончательно сломлено сопротивление остатков 6-й армии, этот немецкий снабженец сделал все от него зависящее.
Даже сейчас, уже в другом столетии, хочется сказaть ему большое человеческое спасибо за содеянное. Надо сказать, что мешки с рыбьим кормом были отнюдь не единственным неприятным открытием, сделанным Мильхом. Так, скажем, он узнал, что далeкo не все имеющиеся в распоряжении немцев транспортные машины летают на Сталинград. Значительная часть из них простаивает, поскольку у наземных служб просто не хватает сил на их обслуживание.
Работающие на продуваемых всеми ветрами аэродромах техники даже не имели возможности обогреться. В их распоряжении для этого были только автобусы, температура в которых ненамного отличалась от температуры снаружи. Мильх вполне резонно поинтересовался, почему бы не подвезти лес и не построить гораздо более теплые деревянные времянки. В ответ он услышал ссылку на отсутствие грузовиков. Фельдмаршал спросил о находящихся рядом с аэродромом армейских грузовиках, но услышал: «Мы не имеем права их трогать.
Это воровство». Мильх по этому поводу изрек: «Единственная, совершенная тут кража - это случай, когда у вас украли мозги»! Ничего другого в этом случае и не скажешь. И похожие открытия Мильх совершал по несколько раз в день. Нелепый подбор отправляемых грузов, бездарная организация наземных служб, отсутствие порядка при приеме грузов в Сталинграде - все это очень сильно уменьшало объем жизненно необходимых продуктов, поставляемых в Сталинград. Классический немецкий бюрократизм на широких русских просторах выглядел как-то особенно нелепо и приводил к чудовищным последствиям. Паулюс, например, рассказал одному из прибывших летчиков, что у него, генерал-полковника (звание фельдмаршала было присвоено ему несколько позже), немецкий солдат слезно просил кусочек хлеба ...
.

Кустов М. В. Третий рейх во взятках - М. АСТ; Астрель: Полиграфиздат, 2011
Tags: drittes reich, КНИЖНАЯ ПОЛКА
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments