imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Category:

А.Ослон Уолтер Липпман о стереотипах: выписки из книги “Общественное мнение”

[…] Липпман ничего не доказывает – он просто излагает свое представление об устройстве социального мира, отталкиваясь от четко обозначенной исходной позиции: “Итак, вот ключ к нашему исследованию. Мы допускаем, что человеческие поступки основываются не на прямом и очевидном знании, а на картинах, которые индивид рисует сам или получает от кого-то другого. Если в его атласе говорится, что мир плоский, он не станет близко подплывать к тому месту, которое он полагает краем земли, опасаясь свалиться” (с. 46). В этих “картинах мира” мир отличается от реального, беспорядочного: он расчленен на категории, и категориям присвоены ярлыки. Этот “внутренний” мир субъективен и недостоверен, но зато он, по крайней мере, обозримый, устойчивый, в нем можно ориентироваться и действовать. Базовые элементы этого упрощенного мира Липпман назвал стереотипами, обыгрывая все смыслы этого типографского термина*, обозначающего твердую копию, снятую с чего-то реального и предназначенную для многократного получения с нее отпечатков (то есть копий копий).
Задолго до возникновения когнитивных наук Липпман пришел к пониманию того факта, что, воспринимая мир, человек не способен “объять необъятное”. Преодолевая разнообразие мира, он воспринимает только то, что ожидают воспринять его стереотипы, чем подтверждает ожидания и в результате еще сильнее укрепляется в своих стереотипах. Это итерационный процесс распознавания знакомого в новом и превращения его в новое знакомое. Он начинается в ходе первичной социализации с освоения опыта взрослых воспитателей и продолжается всю жизнь. Мы видим мир так, как нас научили его видеть, вносим свои поправки и учим своих детей. Наши поправки обусловлены не только тем, что мир (как нам кажется) меняется, но и тем, что мы обмениваемся с окружающими людьми опытом восприятия и интерпретации мира. Так происходят распространение, укоренение и социальная синхронизация стереотипов, за счет чего стереотипы затвердевают, приобретают характер очевидности и несомненности. Стереотипы объединяются в системы стереотипов, которые тоже являются стереотипами и предстают в виде повседневных укладов, верований, учений, социальных институтов и т. д. И так вплоть до стереотипа, охватывающего все системы стереотипов и известного под названием “социальная реальность”.[…]

Об общественном мнении

Представляется очевидным, что стереотипы оказывают значительное, если не решающее, влияние на формирование мнений. Особенно очевидно это для тех, кто занимается массовыми опросами и имеет дело с ответами респондентов на сотни и сотни самых разных вопросов. Дело в том, что каждый человек в отдельности, как неоднократно подчеркивает Липпман, может выступать в качестве специалиста или эксперта только по каким-то узким секторам реальности. А опросы включают в себя вопросы заведомо более широкого тематического спектра. Поэтому получается, что на какой-то вопрос продуманные и обоснованные ответы могут давать лишь немногие респонденты, компетентные именно в этой проблеме. Каким же образом отвечают на этот вопрос остальные, составляющие обычно подавляющее большинство? Часть из них (относительно небольшая) уходит в “затрудняюсь ответить”. А остальные… отвечают, причем их ответы неслучайны: при повторном обращении они воспроизводятся, как, впрочем, воспроизводятся статистические распределения по ответам на вопрос на разных выборках.
Этот феномен – результат работы механизма стереотипов, срабатывающих как в ходе опросов, так и во множестве жизненных ситуаций, когда человек поставлен перед необходимостью дать ответ на вопрос, в котором он слабо разбирается. Можно утверждать, что каждый человек оказывается в роли специалиста гораздо реже, нежели в ситуациях, когда ему приходится ориентироваться спонтанно и приблизительно, иметь и даже выражать свое некомпетентное мнение. В таких случаях приходится пользоваться распространенными среди других людей и заимствованными у них заготовками стереотипных формул, объяснений, оценок и т. д. Именно понятие “стереотип” дает возможность объяснить, “…как на поток поступающих из вне сообщений влияют уже закрепившиеся образы, предрассудки и предубеждения, которые служат орудием интерпретации и расширения этих сообщений и, в свою очередь, энергично направляют игру воображения и само видение событий” (с. 50).
Такие ходовые, стереотипные мнения Липпман называет “общественными мнениями” – с маленькой буквы, полагая, что из них “…кристаллизуется то, что называется Общественным Мнением, формируется то, что можно назвать Государственной Волей, Групповым Сознанием, Общественной Целью” (с. 51). Вот что он об этом пишет: “Характеристики внешнего мира, которые вытекают из поведения других людей постольку, поскольку это поведение касается нас самих, зависит от нас или интересно нам, мы можем в первом приближении назвать общественными делами (public affairs). Картины в головах этих людей, образы их самих, других людей, их потребностей, целей, взаимоотношений – это общественные мнения. Картины, в соответствии с которыми действуют группы людей или индивиды, действующие от имени групп, – это Общественное Мнение с большой буквы” (с. 50).
Для Липпмана центральным является вопрос о том, как формируется именно Общественное Мнение, на котором зиждется демократически устроенное общество. Его больше всего беспокоит, что “…демократическая теория в своей исходной форме никогда всерьез не рассматривала проблему, возникающую в связи с тем, что картины в головах людей не являются механическим отображением окружающего их мира” (с. 51), а главная проблема, по его мнению, – в том, как добиться, чтобы в ЕГО обществе Общественное Мнение формировалось, влияло и учитывалось бы разумно и рационально, будь то сферы управления или политики. Ради этого он, собственно, и писал эту книгу (как, впрочем, и другие свои произведения*); как уже отмечалось, он был не теоретиком, а общественным деятелем, с талантом видеть проблемы в теоретическом ракурсе. Впрочем, его идеи на этот счет требуют отдельного анализа, а в данной публикации речь идет только об их фундаменте – теории стереотипов[…]

[Недостоверность восприятия: свидетели ошибаются]

Однако даже непосредственные свидетели события вовсе не являются наивными наблюдателями. За последнее время было собрано огромное количество интересных материалов о надежности свидетельских показаний, из которых следует, что достоверность показаний зависит от типа свидетелей и событий, а также от типа восприятия. Так, оказывается, что малонадежно осязательное, обонятельное и вкусовое восприятие. Слух человека ненадежен в оценке источника и направления звука. А когда он слушает разговор других людей, то “слова, которые не слышит, он добросовестно реконструирует. Пропущенные слова он замещает такими, которые соответствуют его представлению о содержании разговора”. Даже зрительное восприятие может быть ошибочным, как это происходит при идентификации, узнавании, оценке расстояния или количества, например при оценке размера толпы. Если человека специально не обучали, то чувство времени у него также зависит от обстоятельств. Все эти дефекты восприятия осложняются проделками памяти и неизменно творческим характером воображения.
Опыт показывает, что очевидец привносит в описание что-то от себя, а потом представляет это как впечатление от описанного события. То есть обычно то, что выдается за объяснение события, в действительности является его видоизменением. Лишь немногие факты целиком приходят в наше сознание извне. Большинство же, видимо, хотя бы отчасти конструируется в сознании. Сообщение о событии – это некий синтез познающего и познаваемого, в котором роль наблюдателя всегда избирательна и обычно созидательна. То, что мы видим, зависит от того, где мы находимся и к чему привык наш глаз[…]

[Восприятие распознает усвоенное]

[…] Необученный наблюдатель вычленяет из внешнего мира те знаки, которые он может распознать. Знаки являются символами идей, а эти идеи мы наполняем своим запасом образов. Мы не столько видим данного человека и данный закат, сколько замечаем, что данный предмет – это человек, а данное явление – это закат, а затем видим в основном то, что уже имеется в нашем сознании.

3. [Когнитивная экономия]

Это связано с экономией усилий. Ведь попытка увидеть все вещи заново и в подробностях, а не как типы и обобщения, утомительна, а для занятого человека практически обречена на провал.

[Стереотипы задают априорные определения]

Самые тонкие и самые распространенные механизмы воздействия – это те, что создают и поддерживают репертуар стереотипов. Нам рассказывают о мире до того, как мы его видим. Мы воображаем большинство вещей до того, как непосредственно сталкиваемся с ними.
И если полученное нами образование не помогает четко осознать существование этих предубеждений, то именно они управляют процессом восприятия.
Они маркируют объекты либо как знакомые, либо как незнакомые, усугубляя это различие: слегка знакомое подается как очень близкое, а чуть-чуть непривычное – как абсолютно чуждое. Эти различия вызываются к жизни с помощью мелких примет, варьирующихся в диапазоне от подлинных признаков до туманных аналогий. Они наводняют свежее восприятие старыми образами и проецируют на мир то, что было сокрыто в памяти.

[Устойчивость мира стереотипов]

Поэтому неудивительно, что любое изменение стереотипов воспринимается как атака на основы мироздания. Это атака на основания нашего мира, и когда речь идет о серьезных вещах, то нам на самом деле не так просто допустить, что существует какое-то различие между нашим личным миром и миром вообще.
Если в данном мире уважаемые нами люди оказываются негодяями, а презираемые нами люди – образчиками благородства, то такой мир действует на нервы. Мы видим анархию там, где привычный для нас порядок не является единственным.
Если кроткие и вправду должны наследовать землю; если первые будут последними; если только те, кто без греха, могут бросить камень; если только кесарю положено кесарево, – то основы самоуважения будут поколеблены у тех, кто устроил свою жизнь так, будто эти максимы неверны.

[Истоки и текучесть стереотипов]

Большинство из нас опирались бы в своей жизни на довольно бессистемный и изменяющийся набор стереотипов, если бы сравнительно небольшие группы людей в каждом поколении постоянно не занимались их организацией, стандартизацией и доведением их до уровня логических систем, известных под названием Законы Политической Экономии, Принципы Политики и проч. Обычно, когда мы пишем о культуре, традиции и групповом сознании, мы думаем, что к этим системам приложили руку гении. Разумеется, необходимо постоянно изучать и критиковать эти идеализированные представления, и нет смысла это оспаривать. Однако историк, политик и общественный деятель не могут на этом останавливаться.
Ведь то, что реально циркулирует в ходе истории, – это не системное представление в том виде, в котором его сформулировал гений, а изменяющиеся имитации, реплики, подделки, аналогии и искажения этих представлений в сознании отдельных людей.
Так, марксизм – это не обязательно то, что написал Маркс в “Капитале”, а то, во что верят многочисленные воюющие между собой секты, члены каждой из которых считают себя единственно верными его последователями. Из Нового Завета нельзя вывести историю христианства, а из Конституции США – политическую историю страны. Следует анализировать то, как понимается “Капитал”, как проповедуется Новый Завет и как трактуются проповеди, как интерпретируется и исполняется Конституция.


[Возникновение стереотипного представления о прогрессе]

Но чтобы иметь такой глобальный успех, идея должна чему-то соответствовать, пусть и неточно. Профессор Бери показывает это на примере идеи прогресса. Он пишет, что долгое время она оставалась игрушкой абстрактного мышления. “Новой идее абстрактного характера, – пишет он, – нелегко проникнуть в сознание общества и воздействовать на его формирование изнутри. Это происходит только тогда, когда она обретает конкретное внешнее воплощение или принимается под влиянием каких-то поразительных фактов. В случае с понятием прогресса обе эти предпосылки возникли (в Англии) в период 1820–1850 годов”.
Фактический материал, который способствовал принятию этой идеи, был обеспечен технической революцией. “Люди, родившиеся в начале века, еще не достигнув тридцатилетнего возраста, стали свидетелями быстрого распространения пароходов, открытия первой железной дороги, освещения городов и домов с помощью газа”. В сознании обывателя подобные чудеса сформировали веру в возможность совершенствования человеческого рода.

2. [Видимая и невидимая стороны стереотипа “прогресс”] [Американская версия стереотипа “прогресс”]

Стереотип, представленный словами “прогресс” и “совершенствование”, возник главным образом благодаря изобретениям в области техники. Техническим, по сути дела, он остается и по сей день. В Америке свидетельства технического прогресса произвели столь глубокое впечатление, что это повлияло на весь моральный код. Американец переживет практически любое оскорбление, кроме обвинения в том, что он не прогрессивен. Будь он коренным жителем или иммигрантом, недавно переселившимся в страну, его больше всего поражает невероятное материальное развитие американской цивилизации. Это развитие конституирует фундаментальный стереотип, сквозь который он видит этот мир. Небольшая деревня становится крупным городом; скромное здание – небоскребом; медленное становится быстрым; маленькое – огромным; бедное – богатым; немногое – многим.
Что бы это ни было, оно приумножается. Те, кто в журналах, посвященных религии успеха, предстают Творцами Америки, смотрят на мир именно так, когда проповедуют эволюцию, прогресс, процветание, конструктивность, американский подход. Над этим легко смеяться, но на самом деле они используют великую модель (pattern) человеческой целеустремленности. Во-первых, она принимает безличный критерий, во-вторых – земной, и, наконец, она приучает человека мыслить количественно. Заложенный в ней идеал смешивает мастерство и размер, счастье и скорость, человеческую природу и хитроумные приспособления.
Вместе с тем в этой модели задействованы те же мотивы, которые всегда приводили и будут приводить в действие любой моральный код: стремление к самому большому, самому быстрому, самому высокому, а если вы – производитель наручных часов или микроскопов, то к самому маленькому. Любовь ко всему, что заслуживает превосходной степени, ко всему “бесподобному” – это, по существу, благородная страсть.
Американская версия прогресса, конечно, вписала огромное разнообразие фактов в картину достижений в области экономики и человеческой природы. Она обратила огромный запас задиристости, стяжательства и жажды власти в продуктивную работу. И, по крайней мере, вплоть до недавнего времени, она не приводила к серьезной фрустрации жаждущей действий натуры представителей активной части общества (community). Они создали цивилизацию, обеспечивающую ее создателей тем, что их в полной мере удовлетворяет в труде, спаривании и играх. Победы над горами, прериями, расстояниями, конкурентная борьба людей даже заменили ту часть религиозного чувства, что связана с ощущением причастности к целям мироздания. Эта модель оказалась столь успешной в последовательном ряду идеалов, практики и результатов, что любой вызов ей расценивается как антиамериканизм.

[Ослепляющее воздействие стереотипа “прогресс”]

И все же эта модель являет собой только частичный, неполный способ представления мира. Привычка думать о прогрессе как о развитии означала, что многие аспекты окружающей действительности просто игнорировались. Имея перед глазами стереотип прогресса, американцы в своей массе видели очень мало из того, что не согласовывалось с представлением о прогрессе.
Они наблюдали рост городов, но забывали о распространении трущоб; они приветствовали данные переписи, но отказывались замечать проблему перенаселенности; они с гордостью демонстрировали признаки развития, но не замечали, что отрываются от корней, как не замечали и проблемы неассимилированности иммигрантов.
Они бешено развивали промышленность, забыв об ущербе, наносимом природным ресурсам; они основали гигантские корпорации, не согласовав вопросов производственных отношений. Американцы создали одно из самых мощных государств на Земле, не подготовив свои социальные институты или менталитет к необходимости покончить со своей изоляцией.

2. [В каждом стереотипе есть слепое пятно][Куда незримо ведут стереотипы]

Каждая система стереотипов заключает в себе идею, согласно которой в определенный момент можно прекратить прилагать усилия – и все случится само собой так, как вы этого хотели. Стереотип прогресса, достаточно мощный, чтобы инициировать свершение дел, практически полностью гасит стремление решать, какие дела должны быть сделаны и почему должны быть сделаны именно они.[…]

Выписки из главы 9 “Коды и их противники” [Схематизация на основе стереотипов][Мы видим то, что ожидаем увидеть]

Любой, кому приходилось стоять на перроне в ожидании друга, может вспомнить, сколько раз он ошибался, принимая за него совсем других людей. Форма шляпы или характерная походка воскрешали в памяти черты знакомого человека. Во сне вы можете принять тихое треньканье за звон колокола, а услышанный издалека стук молотка – за раскаты грома.
Это происходит потому, что совокупность образов в нашем воображении отзывается на стимул, похожий, пусть и смутно, на один из аспектов этих образов.
При галлюцинациях эта совокупность может заполнять все сознание человека. А может быть и так, что она лишь чуть-чуть вклинивается в восприятие, хотя я склонен считать, что случаи такого чрезвычайно утонченного восприятия крайне редки, как, например, ощущения, которые мы испытываем, когда упорно смотрим на знакомое слово или предмет и он постепенно перестает казаться знакомым. Разумеется, в большинстве случаев способ нашего восприятия вещей – это сочетание того, что перед нами, и того, что мы ожидаем увидеть.[…]
Эта фикция обеспечивала стандартное представление о капиталисте, предпринимателе, рабочем и потребителе в обществе, которое было в большей степени способно к достижению успеха, нежели к его объяснению. Возводившиеся здания и растущие банковские счета доказывали: стереотип того, как все это делалось, верен. А наиболее преуспевающие убеждались, что они как раз и были людьми надлежащего сорта. Неудивительно, что закадычным друзьям преуспевающих людей при чтении их официальных биографий и некрологов приходится подавлять в себе сомнения в том, что речь действительно идет о тех самых людях.

2. [Столкновения стереотипов] [Разница между преуспевшими и проигравшими]

Понятно, что для тех, кто не преуспел, и тех, кто оказался в положении жертвы, официальная картина была неузнаваема. Тогда как те, кто олицетворял собой прогресс, не задумывались, как они добились своих результатов – двигаясь путем, начертанным экономистами, или каким-то другим столь же достойным путем, – непреуспевшие очень даже задумывались. “Никто, – пишет Уильям Джемс, – не пускается в обобщения, которые выходят за пределы его знания деталей”.
Промышленные магнаты видели в огромных концернах памятники (своему) успеху, а их потерпевшие поражение соперники – памятники (своим) неудачам. Таким образом, капиталисты, живописуя выгоду и преимущества большого бизнеса, просили, чтобы их не трогали как силу, способствующую процветанию общества и развитию торговли.
Проигравшие же твердили о потерях и жестокостях, приносимых концернами, и громко взывали к департаменту юстиции, чтобы тот вызволил бизнес из рук конспираторов.

[У каждого стереотипа своя правда]

Одну и ту же ситуацию первые видели как прогресс, развитие хозяйства и чудесные свершения, а вторые – как реакцию, расточительность и ограничение торговли. Публиковались тома статистических данных, анекдоты о настоящей правде и о подноготной, о большей и более глубокой правде, подтверждая обе точки зрения.
Ведь когда система стереотипов является жесткой, мы обращаем внимание на те факты, которые поддерживают ее, и не замечаем фактов, которые ей противоречат. Именно поэтому, вероятно, добрые люди видят в мире так много проявлений добра, а злые – зла. Мы не видим того, что наш глаз не привык принимать во внимание. Иногда сознательно, а чаще неосознанно нас впечатляют только те факты, которые согласуются с нашей философией.[…]

[Догматичность vs критичность – по отношению к моральным кодам]

Ядро любого морального кода состоит из картины человеческой природы, карты Вселенной и версии исторического процесса. К определенным образом понятой природе человека, к определенным образом представляемой Вселенной и к определенным образом реконструированной истории и прилагаются правила кода[…]

[Моральные коды создают мифы]

Догматик, опирающийся на миф, считает, что он приобщился к дару всеведения, пусть у него и отсутствуют критерии различения истины и ошибки. Ведь отличительной особенностью мифа является то, что истина и ошибка, факт и выдумка, сообщение о реальных событиях и фантазии лежат в одной плоскости правдоподобия.
Таким образом, миф необязательно ложен. Он может оказаться абсолютно правдивым. Он может быть отчасти правдивым. Если он влиял на человеческое поведение в течение длительного времени, он наверняка содержит много важных и глубоких истин. Однако в мифе никогда не заложена критическая способность отделять то, что в нем правильно, от того, и что в нем ошибочно. Эта способность проистекает только из осознания того, что никакое человеческое мнение, что бы ни думали о его происхождении, не может быть неприкосновенно для проверки фактическими данными, что каждое мнение – это всего лишь чье-то мнение
.
[…]

[Различия в стереотипах как источник недоверия]

Таким образом, там, где каждая из двух групп видит свой аспект события и стремится к собственным объяснениям увиденного, они практически не могут доверять друг другу. Если система стереотипов соответствует их опыту в ключевых моментах, они уже не смотрят на нее как на интерпретацию – они смотрят на нее как на “реальность”. Она может непоходить на реальность, за исключением того, что ее кульминацией является вывод, гармонирующий с реальным опытом.
Своих оппонентов мы превращаем в негодяев и заговорщиков.
Если происходит резкий скачок цен, то тут налицо заговор спекулянтов; если газеты врут, то это происки капиталистов; если богатые слишком богаты, значит, они наворовали; если мы проигрываем выборы, значит, избиратели продажны; если государственный деятель совершает не одобряемый вами поступок, то он либо подкуплен, либо попал под влияние какого-то нехорошего субъекта[…]
.
Tags: brainstorming
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments