imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Корпорации превращают демократию в плутократию.

Главная часть американской истории – редко преподаваемая в наших школах – как действуют крупнейшие корпорации, нейтрализуя и подрывая усилия людей в деле защиты прославляемого демократического общества. Это увлекательная история об использовании корпоративными адвокатами власти, захваченной корпорациями. Надо начинать с самого начала – с государственных уставов, которые позволяют корпоративным институтам уходить от ответственности перед своими инвесторами. В начале XIX века в Массачусетсе были приняты специальные уставы для множества текстильных фабрик. Эти уставы предоставляли предприятиям особые привилегии, зависящие от широкого круга общественных интересов.
Сейчас уставы могут быть предоставлены через интернет за несколько часов; нет никаких ограниченных сроков и работа часто проводится государственной комиссией. Несколько десятилетий корпоративные лоббисты сотрудничают с законодателями и судьями, которые предоставляют им всё больше привилегий, защит и концентрации власти в управлении, что делает инвесторов (их владельцев) всё более бессильными. Аналогичная схема действует для корпораций и их филиалов заграницей, помогая им уклоняться от законов и налогов США. Примечательно, что искусственное создание под названием «корпорация» получило почти все права реальных людей в соответствии с Конституцией, в которой нет таких слов как «корпорация» и «компания».
Пока корпорации ещё не могут голосовать, это могут делать только люди. Это рассматривалось как главный рычаг демократической власти над корпорациями. Итак, что произошло? Коммерческие деньги наполняли карманы политиков и ослабляли влияние избирателей, потому что политики всё больше зависели от корпоративных интересов, которые финансировали их кампании. Политики использовали свои постоянно растущие корпоративные деньги для поливания избирателей лживыми политическими заявлениями и запугивания своих конкурентов, у которых меньше денег, но которые могут лучше защищать общественные интересы.
Для дальнейшего разрушения избирательного суверенитета корпорации платили деньги тем политикам, которые создавали ограничительные правила политических партий, занимались махинациями с избирательными округами и не давали избирателям получить доступ к кандидатам от третьих партий. Концентрируя власть во всё меньших руках, корпоративное влияние всё сильнее укоренялось в нашем демократическом обществе. Политики быстро поняли, что политические выгоды привлекут больше корпоративных денег и других приятных вещей.
Институты, которые должны представлять демократические ценности (например, Конгресс и законодательные органы), приучаются к ежедневному присутствию корпоративных юристов и лоббистов, которые контролируют их работу, чтобы гарантировать незначительную защиту общественных интересов. Эти агенты в реальном времени узнают о внутренней работе законодателей, задолго до широкой публики. Они часто знают, кто выдвигается на высшие судебные и исполнительные должности, которые следят за интерпретацией и исполнением законов и выполнением желаний корпоративных боссов. Далее пресса. Томас Джефферсон возлагал большую ответственность на газеты в деле защиты демократии от чрезмерной коммерческой власти и политических лакеев этой власти. Конечно, в нашей истории есть отличные примеры прессы, соответствующей желаниям Джефферсона. Однако, в большинстве случаев наши СМИ, которые сильно зависят от рекламы, сами себя ограничивают и становятся на путь развлечений, отказываясь от разоблачений коррупции и злоупотреблений.
Что касается учебных институтов, которые должны сообщать факты, уроки истории и не должны быть привязаны к особым интересам? Корпоративное государство – деспотичное объединение бизнеса и правительства – оказывает влияние на всех уровнях власти, и не только в Вашингтоне. Оно работает через советы по образованию и попечителей колледжей и университетов, которые сильно связаны с миром бизнеса и профессиональными служащими в таких сферах как закон, финансы и технологии.
Кроме того, наиболее влиятельные, с точки зрения пожертвований и подарков, выпускники принадлежат к бизнес-сообществу. Они знают, какую альма-матер они хотят сохранить. Юридические и бизнес школы защищают специфические интересы, хотя бы потому, что компании нанимают в них сотрудников. Их подрывная деятельность распространяется даже на понятие академической свободы – образовательные институты должны быть независимыми центрами знаний. Например, Monsanto, General Motors, Exxon и Eli Lilly – только часть компаний, которые превратили независимую академическую науку в коммерческое предприятие с консультационно-партнёрскими отношениями с профессорами.
Печальная реальность состоит в том, что богатые и влиятельные субъекты вынуждают общество тратить необходимое время и энергию на достижение корпоративных и частных интересов. С другой стороны, граждане итак всё своё время должны тратить на обеспечение себя и своих семей. Для движения вперёд необходимо изучать историю, чтобы понять, как граждане, под давлением несправедливости, объединялись и требовали перемен, концентрируясь на путях и средствах победы. Для этих инициатив необходимы гражданское уважение и понимание унизительности и нетерпимости существующего режима.
Для такого пробуждения необходимо осознание того, что два наших главных столпа демократии (свобода контрактов и свобода использования судов) разрушены или серьёзно подорваны корпоративным влиянием. Контрактное рабство, в котором люди оказываются, подписывая или нажимая кнопку в компьютере, не обращая внимания на мелкий шрифт – фундамент для многих злоупотреблений и грабежей, от которых регулярно страдают американцы. Добавьте современную кабалу от корпоративной кампании создания постоянных помех людям в судебных разбирательствах, которые гарантированы нашей Конституцией. Плутократам с лёгкостью удалось это сделать. Ограниченные судебные бюджеты, огромная частота судебных процессов и множество исков, привели к тому, что доля реальных судебных дел упала до 5%.
Самые главные вопросы: Будем ли мы, как граждане, использовать наши конституционные полномочия для восстановления и изменения власти, которую мы в слишком большом объёме отдали чиновникам? Будем ли мы, благодаря реформированной системе финансирования выборов, которая будет служить людям, а не плутократам, считать, что чиновники могут нести ответственность? Поймём ли мы, что лучшее общество начинается всего с нескольких человек в каждом избирательно округе, и не требуется более одного процента голосов, организованных и отражающих общественное мнение, чтобы сделать корпорации нашими слугами, а не господами?

Источник: How Big Corporations Game Our Democracy into Their Plutocracy, Ralph Nader, commondreams.org, October 4, 2017.
. ©
Tags: global world order
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments