imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Categories:

Щедровицкий Г.П. Оргуправленческое мышление: идеология, методология, технология. (конспект часть I)

Незадолго до революции появилась передовая работа, значимая до сих пор, — это работа Богданова-Малиновского «Тектология. Всеобщая организационная наука». У Богданова вообще очень интересный путь. Он принадлежал к сподвижникам Ленина, дотом вступил с Лениным в конфликт, но при этом они сохраняли очень хорошие личные отношения. Ленин в 1909 г., как вы знаете, крепко разругал его в работе «Материализм и эмпириокритицизм». Богданов работал в разных областях. По образованию он врач-микробиолог, в 1926 г. он организовал Институт переливания крови, директором которого стал, и в 1928 г. он умер, сделав себе прививки противохолерной вакцины, которую сам изобрел. Богданов положил в нашей стране начало огромному направлению в научной организации труда. В 1920 г. был создан знаменитый Центральный институт труда (это сейчас Оргавиапром на Петровке, напротив «Будапешта»). Им руководил известный поэт Алексей Капитонович Гастев — один из учеников Богданова.

Обучение есть одно из средств воспитания. Воспитание есть ведущий процесс.

Давайте я это поясню. Вот как работает практик. Он имел дело с определенными ситуациями, накопил опыт. Он движется дальше и знает, что каждая следующая ситуация, с которой он столкнется, будет другой. Эти новые ситуации будут отличаться от тех, которые у него были. Поэтому действовать в них он должен будет иначе. Все меняется. Что же ему говорит наука? Представьте себе, что он в своей работе хочет опереться на науку. Наука же ищет универсальные законы. Она находит во всех ситуациях некоторые инварианты. И говорит, что вот здесь предмет падал по закону gt2/2, и в другой ситуации он будет падать точно так же. В той ситуации действие было равно противодействию, и в следующей будет то же самое. И какой бы научный закон, какое бы положение вы ни взяли, оно всегда безразлично к разнообразию ситуаций. И в этом смысл науки. Ибо наука ищет только универсальные принципы. Но ведь тогда, опираясь на науку, вы никогда не сможете с ее помощью учитывать вариации ситуаций. Вы никогда не сможете предсказывать, как эти ситуации будут меняться и трансформироваться, поскольку наука с самого начала во всех ситуациях искала одинаковое, инвариантное, неизменное… Итак, выделился ученый, который производит знания по принципу инвариантности. Он эти знания передает учителю. Учитель, создавая определенные ситуации обучения, вкладывает эти знания в ученика и формирует его способности. Опять-таки исходя из идеи, что ситуации неизменны, поскольку ему это задал ученый. И выученный таким образом инженер (или кто-то другой) со всем своим запасом научных знаний, которые он получил — а они все построены как универсальные принципы, — начинает работать практически. Он имеет дело с непрерывно меняющимися ситуациями, с разной обстановкой и должен как-то выкручиваться. И получается, что наука с самого начала оказывается неадекватной ситуационному характеру деятельности практика, любого практика — в том числе организатора, руководителя, управленца. Это очень важный тезис.

Вот теперь стоит там микрофон, там есть мембрана, она колеблется. Воздушные колебания переводятся в форму электрических колебаний, потом их надо усилить, перевести в электромагнитные, потом возникает электромагнитное поле, остается на ферромагнитной ленте остаточный магнетизм. Каждый кусочек подчиняется своему закону природы. А какой закон есть на конструкцию магнитофона, на структуру всего этого?

Если это так, то тогда наш вопрос о техническом подходе, о конструкциях, о научном обеспечении профессий об отношении между наукой и техникой приобретает сугубо рабочее значение. Ведь мы с вами сейчас уже обсуждаем вопрос, как должен действовать руководитель, организатор и управляющий. Подоплека здесь такая. Может оказаться, что тот организатор, который апеллирует к законам науки, относящимся к этому объекту... А кстати, какой у него объект? Это нам дальше придется выяснить. Но какой бы он там ни был, если организатор апеллирует к его законам, то он надевает на себя шоры. Может быть, он от одного этого станет плохим организатором и руководителем, поскольку он не освободит в себе конструктивную смелость...
[К Форду] забрели два инженера из мясомолочной промышленности, Он говорит: «Что вы, мясомолочники, будете у меня делать?» Они отвечают: «Все, что вы дадите». И он, ради смеха, кинул им проблему, которой занимался 15 лет и не мог решить: в модели «Т», очень дешевой, стекла стоили столько же, сколько вся остальная машина? поскольку они отливались вручную. Форд им предложил наладить конвейерное, поточное производство стекла. Они ушли и через два дня принесли ему решение: они предложили делать это так, как раньше они в мясомолочной промышленности сардельки делали. Они приспособили соответствующие аппараты под стекло. Кстати, Форд был настолько этим зачарован, что чуть не попал под это стекло, когда оно пошло на поточном производстве. И после этого у Форда появилось объявление: специалистов по автомобилестроению на работу не берем.
К чему эта байка? Я меньше всего хочу отрицать значимость профессионального знания. Оно безусловно нужно, но оно не только играет положительную роль, а часто оказывается шорами, которые мешают нам увидеть то, что видно со стороны. И с этим тоже приходится считаться.
Отсюда направление в современном образований: инженер с университетским образованием. И в МВТУ такие инженеры «делались», и за это ценили МВТУ. Кстати, они никогда не были профессионализированы в смысле специализированности. Это был «инженер», и это звучало совершенно иначе. Неважно: мосты строить или пароходы — он был инженер по большому счету. Сейчас такие дизайнеры «делаются» в Америке. Когда его спрашивают, в какой области он работает, он отвечает, что он — дизайнер. Он проектирует выставку в Сокольниках, химические заводы и американского сенатора. В равной мере. Он берет заказ на проектирование сенатора и гарантирует, что если тот будет действовать, как ему скажут, то выиграет. Он — дизайнер. Так что это реальная проблема.
Вторая байка. Во время Второй мировой войны возникли два важных направления, без которых сегодня работа в принципе невозможна. Это исследование операций - системотехника. Каким образом они возникли? Я проиллюстрирую это на одном примере. Когда корабли ходили по Атлантике, из Англии в Штаты и обратно, то на каждом корабле стояло зенитное орудие, чтобы обороняться от немецких самолетов-бомбардировщиков. А потом, когда бомбили Лондон и город был в трудном положении, один генерал решил посчитать, сколько самолетов сбили эти орудии. Выяснилось, что за все время — три или четыре самолета! Он велел эти орудия снять. И что оказалось? Оказалось, что корабли просто перестали доходить. Поскольку назначение этих орудий состояло не в том, чтобы сбивать самолеты, а в том, чтобы не дать им бомбить, т.е. погасить возможный положительный результат. Возникает вопрос: как считать то, чего не произошло, те ограничения, которые мы наложили? Орудия сбили всего три самолета, но если их убрать, то корабли вообще доходить не будут. Как считать то, что они обеспечивают прохождение корабля, т.е. когда их функция определена таким образом? Нужно было начать считать пустые места, и вот с этого момента возникает исследование операций и системотехника, где пустые функциональные места считаются как значимые.
И третья байка, самая смешная, про статистику. Вот грохнулся самолет. Люди, полагающиеся на статистику, говорят, что теперь можно спокойно летать, потому что раз один упал, то теперь другой по теории вероятностей упадет не скоро. Как рассуждает системотехник? Раз самолет грохнулся, значит надо поменьше летать на самолетах этой компании. А в байку это превращается так. Один крупный американский бизнесмен постоянно летал на самолетах. Потом, когда их начали взрывать, он летать перестал, поскольку вероятность аварии стала большой. А потом вдруг опять начал летать. Его спросили: уж не понизилась ли вероятность? Он сказал: «Нет, вероятность та же, но я всегда вожу с собой взрывное устройство. А вероятность того, что на одном самолете будет два взрывных устройства, бесконечно мала».

Наука всегда отвечает на вопрос, по каким законам живут объекты. А скажите: из описаний характеристик и законов жизни объекта следует какой-нибудь вывод в отношении того, что с ним делать? — Да, конечно.
А я в этом не уверен. И это нам нужно будет обсудить. Я, конечно, понимаю и согласен с вами, что, зная, как живет и движется объект, вы можете определить, что вы с ним можете и чего вы с ним не можете делать. Но само по себе знание об объекте совсем не отвечает на вопрос, что вам делать, чтобы достичь тех или иных целей. И вот тут я ввожу очень важное для нашей дальнейшей работы различение технических и научных знаний… Короче говоря, вы каждый раз должны иметь знания о человеке и его действии, но это знание должно быть таким, чтобы оно с самого начала было замкнуто на ваши цели. Вы должны достичь определенной цели через посредство этого человека. А поэтому ваше знание отвечает на вопрос, как вы можете достичь вашей цели через этого человека, и фиксирует его, человека, действия и ваше отношение к ним относительно ваших целей. Вот такое знание называется техническим знанием. Я еще раз это проговорю, потому что это нам крайне важно. Техническое знание всегда детерминировано определенными целями нашего действия. Техническое знание дает нам ответ на вопрос об объекте, его устройстве и его действиях, но не вообще, а только с точки зрения достижения нами этих целей. Оно показывает, насколько этот объект адекватен достижению целей и что мы с ним должны делать, как мы на него должны подействовать, чтобы наши цели достичь. Оно очень сложное, техническое знание, оно на самом деле намного сложнее, чем научное знание. И работа инженера реально намного сложнее, чем работа ученого. Работа практика — еще сложнее… Теперь зададим вопрос, на что воздействуют при организации, руководстве и управлении? На что мы можем воздействовать? На цели. На знания. Мы можем воздействовать на знания: давать другие знания и тем самым управлять. Мы можем давать другой исходный материал. Можем воздействовать на операции, действия. Например, через технологизацию. Можем менять орудия и средства, вводить новые машины, и это тоже будут новые организация и управление. Можно менять способности. Отсюда возникают психотехника, антропотехника, группотехника (можно создавать группы и воздействовать на групповую организацию), культуротехника, или нормотехника. И все это — разные способы организации, руководства и управления. В предположении, что организация, руководство и управление относятся к деятельностям. Этот тезис очень важен и значим. А дальше можно поставить такой вопрос: если вы организуете деятельность, руководите деятельностью или управляете деятельностью, то интересно, какими знаниями о деятельности вы владеете?

Назначили такого важного человека ректором сравнительно большого института в подмосковном поселке. А там есть сельсовет в этом поселке — очень интересный. Он немного напоминает Моссовет, только меньше: в поселке пять крупных заводов, директора заводов все генералы, ездят на «Чайках», остальные — на черных «Волгах». И вот приходит в институт скромная бумажка: просят этого ректора прийти на заседание сельсовета для обсуждения вопроса о природосохранении. Ректор — человек занятой. Посмотрел: бумажка еле отпечатанная, заседание сельсовета, природосохранение... Он ее «спустил» к проректору. А проректор, по учебной работе тоже новый, пришел вместе с ним. Он тоже посмотрел: сельсовет - ерунда какая-то. А они люди столичные в Москве живут. И он передал ее заму по АХО. А тот тоже со своими заботами, вызвал он истопника, дядю Васю и сказал: сходи-ка на это совещание, узнай, чего там от них хотят. Дядя Вася отправился… Он ввалился и говорит: «в на совещание. Прислали бумагу...» А там — все мореным дубом отделано, сидят шесть или семь человек, в креслах все хорошо одеты, чувствуют свое достоинство. И все, говорит, как-то мрачно замолчали. И говорят: «Так вы что, от Института?» Он говорит: «Да, послали». Председатель посмотрел на присутствующих и говорит: «Что, товарищи, перенесем?» — «Ну что ж, раз так, перенесем» — отвечают. И дяде Васе говорят: «Совещания не будет — скажи в Институте, что отменили». И пошел он назад.
Поначалу значения этому не придали. А через неделю в городской партийной газете появился «подвал» о том, что в этом институте очень плохо поставлена воспитательная работа со студентами и непонятно, куда ректор смотрит. Причем надавали ему крепко. И вызывают его в горком партии. Второй секретарь говорит: «Плохо у вас все это поставлено, через неделю собираем бюро, будем вас слушать, и думаю, что всыплем вам по первое число». Он очень растерялся, говорит: «Как же так, я ведь только недавно...». Тот отвечает: «Потому и вызываем, чтобы вы с самого начала...» Ректор прибежал к своему второму проректору, единственному, который остался от прежнего руководства, и говорит: «Что это все значит?» Начали выяснять, в чем дело. Не могут найти концов. Обратились к куратору, чтобы он по своим каналам выяснил. Куратор пришел и говорит: «Что же вы, ребята, думаете?! Вы же местные власти обидели! Они же вам этого теперь никогда не простят. Они с ректором познакомиться хотели, всех собрали, чтобы он в семью вошел, поскольку проблема-то очень важная: природосохранение. На этом вопросе и надо было бы познакомиться, контакты завести. А то, как же получается: новый ректор, мы знаем о его заслугах, и все такое... Так он что, не уважает нас, что ли?»
Возникла сложная проблема: как исправлять дело. Ректор оказался самоуверенным, сказал: «Что за ерунда?! Если они хотели познакомиться — приехали бы ко мне!» Куратор ему говорит, что нельзя так поступать: «Почему они к вам должны ехать?» Он говорит: «А что же, мне их всех обходить?» — «Так они для того и собрались». Всыпали ему, и потом ему было очень сложно придумать форму, чтобы свои грехи замолить.
При этом, мне важно подчеркнуть, здесь не было никаких групп, никаких группировок, никаких отношений между группами. Просто он пришел на новое место и должен был войти в соответствующий слой людей. И это есть особая, невероятно важная и значимая процедура. Потому что вы прекрасно понимаете, что без таких личных контактов ему как ректору большого института — там же масса разных сельских и городских мероприятий — делать нечего. <...>
Заканчивая этот кусочек, я хочу подчеркнуть, что каждый человек, приходящий в организацию, какую бы должность он ни занимал, прежде всего должен занять место в определенном слое внутри коллектива этой организации, причем эти слои — я это еще раз подчеркиваю, это очень важно — не совпадают с групповыми структурами. В каждом коллективе происходят все время движения из одного слоя в другой.
И где-то на границе между слоями и группами формируются так называемые референтные группы. Это очень интересное пограничное образование. Интересное исследование референтных групп проводили наши тартусские социологи. Они применили такой искусственный прием. В городской газете — это основной рупор эстонских работников культуры, который в то же время выражает настроения эстонского национализма, и поэтому она значима сама по себе — была опубликована статья видного врача и культурного деятеля Эстонии о пользе аспирина. До этого тартуские социологи в течение месяца вели наблюдение за тем, как потребляется аспирин — получалась в каждой аптеке определенная кривая. И вот вышла эта статья о том, что аспирин не имеет вредных последствий, лечит одно, другое, третье. Как вы думаете, что произошло со спросом на аспирин? — Он упал. Действительно. Что это за статью дают в газете? Может быть, залежи этого аспирина, может быть, испортился он и надо организовать скупку — никто не знает. И так продолжалось три или четыре дня. А потом спрос на него резко увеличился и затем в течение месяца медленно падал. Что происходило в этот период? Все прочитавшие статью, независимо от того, к каким слоям они относились, формировали свое отношение к этому содержанию, а это означает, что они консультировались с лидерами референтных групп, т.е. с людьми, пользующимися влиянием и уважением внутри вот этих слоев. Причем шло это все точно по слоям. И если лидеры референтных групп говорили, что да, статья правильная, это подкрепляло содержание статьи и вызывало соответствующие действия.

Единство целей определяет взаимосвязи в коллективе и целенаправленность действии коллектива. Единая цель может создать коллектив. А множество целей – Не создает.
… Это серьезный вопрос. Есть пять или шесть лидеров, каждый формирует свое направление исследований, и каждый дает свое определение и — обратите внимание — подкрепляет это исследованиями, доказательствами. И они все разные. И кстати, это так не только в социальных науках. Это сегодня и в физике так. Одни, например, считают действительным второй закон термодинамики, а другие считают, что он не действителен. Причем это не какие-нибудь проходимцы. <...> Скажем, президент АМН — его уж никак проходимцем не назовешь — считал, опираясь на свои десятилетние исследования, что второй закон термодинамики не действует. И он это показывал на огромном материале организованных процессов. Оказалось, что как только внутри какого-то вещества возникает организация, так моментально действие этого закона исчезает. Оказывается также, что законы электродинамики в реальных средах не действуют. Они действуют только в средах, которые считаются неорганизованными. А если, скажем, мы имеем простой волновод, то там уже не действуют обычные законы, поскольку меняются граничные условия. Мы теперь знаем, кстати, что в космическом пространстве в одних местах свет идёт с большей скоростью, в других с меньшей. Это зависит от формы организации. Там есть как-бы каналы разной проводимости. Дальше мы знаем, что всё это искривляется: свет распространяется не по прямым.
Ведь что произошло в период войны? Оказалось, что в нашей армии того периода конформность резко возросла. И практически, офицеры кадровой армии, командный состав, не могли сражаться. А сражались инженеры, агрономы, учителя — вот они и составили офицерские кадры батальонов, полков и т.д. Или вот такая история. Два года назад на Белоярской атомной станции случился пожар. Вы понимаете, что на атомной станции пожар — вещь серьезная. И поэтому там все время держат пожарную команду. Она четко знает, где какая радиация, где опасность, где границы и т.д. Так вот, когда начался пожар, то ни один пожарник в огонь не пошел. Полковник там руку отбил об их физиономии. Он их лупил и так, и палкой, и всяко. А тушили пожар научные сотрудники. В нейлоновых, легко воспламеняющихся рубашках. А эти, в своей противопожарной защите, так и стояли вдалеке от огня, поскольку твердо знали, что очень опасно. Американцы проводили такие опыты с армейскими частями в условиях, приближенных к боевым. Сообщили, что произошел радиационный взрыв, и оказалось, что все ученные солдаты, знающие, в чем дело, по приказу не пошли
. ПРОДОЛЖЕНИЕ
Tags: КНИЖНАЯ ПОЛКА
Subscribe

  • Операция "Пандемия" - пятая попытка, удачная

    Сразу оговорюсь: я не отрицаю наличие некоторой болезни; в конце концов, я сам ею переболел. Люди чем-то болели и умирали; но не больше, чем…

  • механизмы ГМО

    Прежде чем рассказывать про ГМО (генетически модифицированные организмы), кратко напомню основы биологии. Все многообразие жизни основывается…

  • Китайский демографический крест

    В начале 2020 года, уже 18 января статистики Китая выдали основные демографические показатели по стране. Население Китая к концу 2019 года…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments