imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Category:

Александр Тюрин "Капитализм - история большого грабежа. Английский образец" (cокр.)

Географическое положение, климат, природные ресурсы были важными факторами в пользу английского капитала. Но был и еще один. И вовсе не "свобода", как непременно отмечают англофилы, а умение расти за счет слабых, за счет их разорения, изгнания и уничтожения. То, что свобода сильных всегда имеет обратной стороной рабство слабых, на примере английской истории было показано весьма четко.
Процесс огораживаний (enclosures, evictions), имевший место и в позднем средневековье, когда в английское село стали проникать элементы капиталистического хозяйствования, с конца 15 века постоянно набирает силу. Этим в общем-то техническим термином именовали приватизацию общинных (открытых) полей, выпасов и изъятие крестьянских наделов - как правило, в пользу лорда-землевладельца и его крупных арендаторов. Большую роль в экспроприации крестьянства сыграла и ликвидация трех тысяч английских монастырей. Корона отняла у них всё, чем они владели, нередко с погромами и насилием. (Английские нравоучители как-то не любят вспоминать жестокие преследования церкви на их собственной территории.) Монастырские земли были переданы и распроданы буржуазному "новому дворянству". Для крестьянских общин, населявших эти земли, наступили худые времена.
Уже Томас Мор в своей "Утопии", датированной 1516 годом, нарисовал впечатляющую картину социальных последствий процесса огораживаний. Экспроприированное крестьянство превращается в нищих бродяг: "... Происходит переселение несчастных: мужчин, женщин, мужей, жен, сирот, вдов, родителей с малыми детьми и более многочисленными, чем богатыми, домочадцами, так как хлебопашество требует много рук. Они переселяются, повторяю, с привычных и насиженных мест и не знают, куда деться; всю утварь, стоящую недорого, даже если бы она могла дожидаться покупателя, они продают за бесценок при необходимости сбыть ее. А когда они в своих странствиях быстро потратят это, то что им остается другое, как не воровать и попадать на виселицу по заслугам или скитаться и нищенствовать? Впрочем, и тут, как бродяги, они попадают в тюрьму за свое праздное хождение, - никто ведь не нанимает их труд, хотя они самым пламенным образом предлагают его." [...] Ранние Тюдоры, будучи монархами абсолютными, в подражание французским коллегам изображали заботу о низших слоях населения, поэтому в 1489 и 1515 принимали акты против огораживаний, которые, впрочем, оказались формальными и безрезультатными. В реальности законодательство Тюдоров разворачивает борьбу не против причин, обрекающих людей на бродяжничество, нищенство и попрошайничество, а непосредственно против жертв экспроприации - неимущих, ставших нищими и бродягами.
Уже закон от 1495 года наказывал местным властям усилить борьбу с нищенством и бродяжничеством, не останавливаясь перед самыми жестокими мерами. Шерифам (чиновникам короны), мэрам, бейлифам и констеблям надлежало произвести на подведомственной им территории поиски бродяг, неработающих и вообще всех "праздных подозрительных" лиц, арестовать их и посадить в колодки, "так, чтобы они (бродяги) оставались в таком положении без всякой пищи, хлеба и воды". Если бродяга будет схвачен еще раз на том же месте, тогда предписывалось снова его арестовать и посадить в колодки уже на шесть суток и содержать истощенного человека на той же голодной диете. Ну и так далее, пока не умрет.
И дальше свирепость идет по нарастающей. Акт Генриха VIII о нищих, изданный в 1530-1531, предусматривал более суровые наказания. Больного и нетрудоспособного нищего за сбор милостыни в другой сотне (мельчайшее территориально-административное образование) предписывалось заключать в колодки с содержанием на хлебе и воде. (Видимо, считалось, что так они поправят свое здоровье). "Здорового нищего" после ареста сдавали мировым судьям - чиновникам, назначаемым короной из числа местных богатых землевладельцев. Последние должны были присудить его к кровавому бичеванию. Нищего раздевали, приковывали к заднему краю телеги и били на протяжении всего пути через то торговое селение (market town) или какое-нибудь другое место, где производилась экзекуция, "до тех пор, пока тело его (паупера) не будет всё покрыто кровью".
После этого окровавленный нищий давал клятву в том, что немедленно возвратится на то место, где родился или проживал до своего наказания в течении последних трех лет, и "там примется за работу, какая ему приличествует". Высеченному за бедность человеку выдавалось удостоверение в том, что он действительно был наказан в таком-то месте, в такое-то время и таким-то образом. (Вот это действительно по-европейски - выпороть и дать на то сертификат качества.) Если нищий не мог или не хотел вернуться к предписанному месту жительства, то наказание повторялось снова и снова. И вот оказывается, что "родина свободы" является страной кнута. Да и безмерные похвалы либеральных авторов в честь ранней отмены английского крепостничества тоже натянуты. Нет в Англии свободы передвижения, ограбленного пролетаризованнного крестьянина прикрепляют, да только не к земле, которой у него уже нет, а к капиталистам по месту жительства. Дальнейшим развитием акта 1530-31 года был акт того же Генриха VIII от 1535-1536 года. Статут запрещал беднякам собирать самим милостыню и предписывал прекратить раздачу индивидуальной милостыни отдельными лицами ("чтобы никто не давал открытой милостыни ни деньгами, не чем либо другим иначе, как через общественные ящики... "). Нарушители подвергались штрафу в размере десятикратно превышающем ту милостыню, что они подали "незаконным способом"[...]
Писавший в 70-х годах XVI века У. Гаррисон, ссылаясь на подсчеты итальянского врача Кардана, служившего при дворе Эдуарда VI, сообщил колоссальную цифру воров (то есть согнанных с кормилицы-земли и обреченных на нищенство крестьян), которых казнили при Генрихе VIII: до 72 тысяч. И это в стране с населением едва ли достигающим 2,5 млн. чел. Английские законы насчитывали сотни преступлений, за которые полагалась смертная казнь, например за кражу на сумму в 2 шиллинга (стоимость курицы) - а ведь для ограбленных людей кража еды оставалась последним способом спасти от голодной смерти себя и своих близких. По сути правящий класс - как это по-английски - совершив преступление, ограбив массу людей, выставил их в роли преступников и стал примерно карать[...]. У бродяг отнимали их детей, которых также обращали в рабов под предлогом "обучения их труду". Хозяева могли на законном основании подвергать их любым наказаниям, бить плетьми и заковывать в цепи. Нищий, если хотел избежать наказания, должен был остаться навсегда в своем приходе и брать любую работу, которую дадут приходские власти. Закон явно рассматривал его как "раба прихода" (roundsmаn). В этом по своему шедевральном законе поражает и запредельная жестокость к несчастным, и превращения пролетария в прямого раба капитала. Тюдоровское законодательство ясно показывает, что "освобождение" крестьян от крепостной зависимости означает только то, что они больше на земле не нужны. Это было освобождением от источников пропитания, дома и двора, но отнюдь не освобождением от работы на хозяина. Прикрепление к земле заменялось прикреплением к приходу (месту жительства), а фактически к сообществу местных капиталистов, здесь бывший крестьянин должен был отдать свой труд ближайшему нанимателю за гроши. А другой оплаты капиталист и не предложит, зная, что работник никуда от него не денется.

Елизаветинский 'золотой век'

Ранние Тюдоры сменяются поздними - наступает длительное царствование Елизаветы I (1558-1603), которому многие либеральные историки возносят хвалу как "золотому веку". Не было ли случившиеся при ранних Тюдорах некоторым перекосом первоначального накопления капитала? Елизаветинский статут 1563 г. определяет, что всякий в возрасте от 20 до 60 лет (в то время даже до 46 лет доживал лишь один из десяти), не имеющий определенных занятий, обязан работать у того хозяина, который пожелает его нанять. Продолжительность рабочего дня устанавливалась от зари до зари, а размер заработной платы определялся мировыми судьями т. е. представителями интересов нанимателей. Статут строго карал того, кто получает или дает зарплату выше установленного судьей. И будет этот статут действовать до конца 18 в. И где ж свобода продажи труда-товара? На самом деле воспетая либеральными историками "свобода труда" вовсе не относится к принципиальным вещам для капитализма. Эта система действует, исходя из совсем другого принципа: снижение издержек, в первую очередь оплаты труда, ради максимизации прибыли. Капитализм готов свести оплату труда вообще к нулю и сделать его рабским. В 1560-х "благороднейший из англичан" - Джон Хокинс начинает торговать черными рабами Золотого Берега Гвинеи - и, конечно же, пожалован королевой в сэры. К такому важному источнику накоплению капитала, как торговля черными рабами, Англия почти одновременно добавит и масштабное пиратство на трансатлантических коммуникациях - однако это не улучшит отношения к собственным подданным короны. С приходом к власти династии Тюдоров, английская элита стала проводить активную политику обезземеливания коренного населения Ирландии. В ирландских условиях английская реформация превратилась в один из инструментов земельного грабежа ирландцев под предлогом уклонения их от единственно допустимой церкви, главой которой являлся сам король. Конфискации церковных земель и имуществ сочетались с массовым разрушением церквей, священных изображений, алтарей, как то случилось во время похода наместника лорда Грея в 1538[...] Земля эта у ирландцев была общинной, используемой по т.н. кельтской или атлантической системе землепользования, но правительством представлялась так, что она принадлежит вождю-мятежнику, после чего ее можно было конфисковывать на "законных" основаниях[...] Определялось, что "пошлины со всех вывозимых и ввозимых товаров должны принадлежать Сити на 99 лет". Лондонский Сити получал фактически монополию на торговлю ирландcкими товарами и судебную власть, также приносящую постоянный доход, создавал в Ирландии свою частную армию. Вскоре вся ирландская торговля оказалась в руках лондонских купцов, которые беспошлинно вывозили оттуда сырье - лес, рыбу, кожи, сало, мясо. На века вперед Ирландия стала аграрным придатком Англии - и этот ее статус тщательно консервировался.
В 1605-1608 в условиях земельного ажиотажа, когда большое количество спекулянтов землей направилось в Ирландию, клановая система, а вместе с тем общинное землевладение и обычай танистри (выбора вождей), были законодательно отменены. Ирландцы - держатели мелких наделов - а таких было большинство - теряли всё. Держатели крупных наделов должны были платить ренту вождю, ставшему лендлордом, и ренту английскому королю как верховному владельцу всех земель. Приватизированные таким образом земли могли отчуждаться, продаваться и покупаться и стали быстро отходить в руки английских колонизаторов[...] Закон Елизаветы от 1576 " о помощи бедным" подается либеральными историками, можно сказать, с визгом восхищения. Он предусматривал организацию работы бедняков на дому, которой заведовали сборщики и надзиратели, а также весьма "гуманное" искоренение нищеты с помощью исправительных домов. "А если кто-нибудь из тех, кто в состоянии производить такую работу, откажется, или уйдет нищенствовать, или будет жить в праздности, или, взяв, (на дом) такую работу, напортит и запутает ее, так что сочтут впредь невозможным выдавать ему работу из этого же склада, то тогда тот (или такие) должен быть принят в исправительный дом". Последние представляли собой учреждения рабского принудительного труда. Официально провозглашалось, что неимущие должны там "приучаться к труду", отсюда и название - "исправительный дом" (house of correction). Исправительно-трудовые лагеря 16 века служили обогащению капиталистов, бравших такие учреждения на откуп, а также защищали правящий класс от возможных социальных эксцессов - держать нищих за решеткой как-то надежнее. Отправляли туда на "исправление" не только плохо выполнивших выданную им на дом работу, но и всех пришлых бездомных людей сроком на три года. Условия работы в исправительном доме уже по тексту акта оказывались весьма суровыми: нищих предписывалось держать взаперти, не давать им отдыха и время от времени подвергать телесным наказаниям. "Исправительные дома" должны были учреждаться в каждом графстве, в крупных селениях и других местах, которые местные власти сочтут нужным... На практике все оказалось еще страшнее. "Исправительные дома", где нищие пролетарии оказывались в полной власти надзирателей, были местами беспредельных истязаний и умерщвляющего труда. Бродяги даже брали на себя вину в совершении какого-нибудь уголовного преступления - и рисковали при том жизни ввиду крайней суровости наказаний - лишь бы попасть в обычную тюрьму, а не в исправительный дом. Всякого поступающего в это учреждение прежде всего секли, "лениво" работающего держали исключительно на хлебе и воде. За попытку побега приковывали к рабочему месту цепями за руку, ногу и шею. Даже в считавшихся образцовыми "исправительных домах" рабочий день составлял 15 часов. За отказ от работы или плохо выполненную работу администрация исправительного дома могла наказывать заключенного по своему произволу - с применением всего набора средневековых пыточных средств. Вот так собственно и вырабатывалась протестантская "трудовая этика", которую тоже весьма часто вспоминают либеральные писатели[...]

17 век. Английский капитализм в Ирландии

Население американских колоний, которыми Англия обзавелась в первой половине 17 в. и куда она могла сбросить наконец своих бродяг и нищих, пополнялось не только добровольным образом. На плантациях - важнейших источниках дешевого сырья и накопления капитала для метрополии - работали рабы. И отнюдь не только черные. Как признает Тревельян: "Правительство высылало туда лишь осужденных, а позже -- пленников гражданских войн. Эти несчастные, а также молодежь, похищенная частными предпринимателями для продажи в рабство на Барбадосе или в Виргинии, зарабатывали себе свободу, если жили достаточно долго..." (оставим "достаточно долго" на совести автора - вряд ли рабский труд в непривычном климате продлевал жизнь.) Среди причин выселения в Америку в первой половине 17 в. он все же упоминает жертв огораживаний: "Это было время земельного голода в Англии (3,5 млн. населения явно находились под игом 12 млн. овец)... прежние копигольдеры часто оказывались согнанными со своих старых, обеспеченных держаний и низведенными на положение арендаторов или держателей по воле лорда." Затем началась английская революция, которая во многом была реакцией английских джентри и буржуа на некоторые ограничения, наложенные королем Карлом Стюартом на конфискации в Ирландии и огораживания в Англии. На этом празднике свободы ирландцы решили потребовать назад конфискованные у них земли и восстановить свободу вероисповедания. Буржуазные революционеры отреагировали незамедлительно. В феврале 1642 обе палаты Долгого парламента приняли акт о "скорейшем и успешном приведения в покорность Ирландского королевства", реально являвшийся займом на грабеж. Согласно оному закону всякий, кто даст взаймы деньги на подавление мятежа, должен после победы получить земли, конфискованные у мятежников во всех четырех провинциях Ирландии.
Карательные отряды англичан сжигали деревни, уничтожали запасы, вытаптывали посевы, косили на корню еще не созревшие хлеба, резали скот. Доводя население до голодной смерти, они рассчитывали предотвратить всякую поддержку ирландских партизан, именуемых, кстати, "тори". (В 19 в. некоренные американцы, то бишь англосаксы, будут так истреблять бизонов американских прерий, чтобы выморить коренных американцев, индейцев.) "Скот в этой стране, - докладывали уполномоченные парламента, - почти весь истреблен, так что более четырех пятых самых лучших и плодородных земель Ирландии опустошены и необитаемы - это угрожает стране великой нуждой". Самые консервативные оценки количества погибших ирландцев даны у английского экономиста У. Петти середины 17 в. "Ирландцев погибло и было уничтожено в результате действия меча, чумы, голода и нужды, изгнания за период между 23 октября 1641 г. и тем же самым днем 1652 г. 504 тысячи." Согласно другим оценкам, из 1 466 000 человек, населявших остров, погибло 616 тыс. Изгнаны были из страны, по условиям капитуляций, 40 тыс. чел. До 100 тыс. ирландцев были превращены в рабов и отправлены на плантации Вест-Индии, практически на верную смерть. Правительство приказало отправлять туда и всех ирландцев, находящихся в тюрьмах, работных домах, всех, не имеющих определенных средств жизни. Агенты разного рода охотились за ирландскими рабами, как охотились за неграми в Африке. Повсеместно заседавшие военно-полевые суды продолжали отправляли ирландцев на плаху за участие в мятеже.
Затем последовало обезземеливание ирландцев согласно двум актам парламента. Парламентский акт от 13 августа 1652 г. "Об устроении Ирландии" полностью лишал земли всех ирландцев, которые участвовали в антианглийских восстаниях. Акт определял 100 тыс. мятежников, которые "не подлежали помилованию в отношении их жизни и имущества", они должны быть казнены, а их все имущество конфисковано. А те ирландцы, что не участвовал в восстании - также, по сути, лишались всего, как "не показавшие своей постоянной преданности английскому государству". Одну треть земли у них просто отнимали, а взамен оставшихся двух третей "предоставляли" участки в бесплодном скалистом регионе на западе острова - "для более прочного установления мира в этой нации". У протестантов, которые вели себя также, как эти католики, конфисковывали четверть земли, переселению они не подлежали [...] Чтобы ирландцы паче чаяния не нашли себе пропитания в городах, им запрещалось входить самовольно на городскую территорию. [...]

'Век просвещения' на английский манер

[...]"в Шотландии рабочие каменноугольной промышленности были сведены к положению "крепостных", прикрепленных к работам в копях". И система прикрепления шотландских углекопов действовала до начала 19 в.
В общем, является труд принудительным или как бы свободным ("как бы" потому что средства производства трудящимся всё равно не принадлежат) зависит не от прекраснодушных либеральных деклараций, а лишь от того, при каком варианте использования рабочей силы, издержки у капиталиста будут ниже. И совокупность английских законодательных актов на протяжении трех столетий сводилась к тому, что пролетаризированный труженик свободен лишь работать от зари до зари, его труд принадлежит капиталистическому классу, начиная с самого ближайшего капиталиста. Все попытки увильнуть от этой капиталистической "свободы" свирепо карались. Те, кто следовал предписанному пути, имел рабочий день продолжительностью в 15 часов и голодную зарплату, которой не хватало на пропитание и кров над головой, так что обычным был детский труд - даже по признанию таких лакировщиков, как Тревельян. Еще в мануфактурный период "маленьких детей, которых по возрасту еще нельзя было отдать в ученики, нередко заставляли работать дома с такого же раннего возраста, как и фабричных детей в более поздние времена". Даниэль Дефо (автор "Робинзона" и огромного числа морализаторских трудов) встречал детей "едва достигших четырех лет, которые могли содержать себя своим трудом". А детей "приходских крепостных" содержали в работных домах, которые были настоящими морильнями. Перед тем как стать ремесленником, рабочим мануфактуры или фабрики ребенок должен был пройти через ученичество. И хозяева, в полной власти которых находились эти дети, часто обращали их в малолетних рабов, которые подвергались разного сорта насилиям и неограниченной эксплуатации. На рубеже 17 и 18 вв. пошла новая волна огораживаний, теперь в центральных графствах и на северо-востоке (до этого шли в Южной, Западной и Северной Англии ).
Начиная с 1740-х "через парламент стали проходить частные законы, которые не принимали во внимание сопротивление огораживанию со стороны отдельных собственников... " Таково оно, "правовое государство", которое либеральная интеллигенция усиленно ставит в пример. Даже отретушированная английская история Тревельяна показывает, что уважение к собственности отнюдь не является отличительным признаком даже вполне зрелого капитализма - собственность становится священной, лишь когда попадает в "священные руки" лиц, владеющих достаточным капиталом. Законы об изъятии крестьянской собственности и передачи ее лендлордам "целыми пачками быстро проводились через каждый парламент Георга III (1760-1820) - собрание не прославившееся никаким другим радикальным законодательством. Но это был радикализм богатых, часто за счет бедноты". В сельскую местность посылались парламентские комиссары, решения которых имели силу закона. Комиссары производили передел в пользу богатых землевладельцев и такая революционно-капиталистическая деятельность приводила ко все большему "аккумулированию земли" в больших поместьях. Либералы любят попенять социалистам, что те хотят "отнять и поделить", однако классическая либеральная политика всегда проводилась под лозунгом "отнять и добавить тому, у кого и так много". Немногого стоит и любимая байка либералов, что при капитализме неизменно цветут маленькие фермерские хозяйства[...].
В "веке просвещения" буржуазные писатели (а других-то и не было) стали называть общины "сборищем ленивых и вороватых людей " Томасов Моров среди них уже не наблюдалось. После 1740 года процесс огораживания (экспроприации) крестьянских земель шел с каждым десятилетием все быстрее и в конце столетия крестьяне в Англии были уже незначительной прослойкой. Ко времени восшествия на престол Виктории этот процесс был почти завершен в отношении пахотных земель, огораживание общинных выпасов продолжалось и в течение первых 30 лет ее царствования...
Огораживания закончились вместе с полным исчезновением крестьянства. Великобритания стала первой страной в мире, уничтожившей крестьянство, как класс, причем насильственными методами. Так что вопли разного рода британских "историков" типа Конквеста о бедных крестьянах, пострадавших в какой-нибудь стране от "тирана" - это всего лишь способ отвлечь внимание публики от собственных грязных исподников. Тревельян доказывает, что огораживания были полезны для увеличения эффективности сельского хозяйства - в капиталистическом смысле этого слова, то есть прибыльности и продуктивности культур, идущих на рынок. Но связанное с огораживаниями сокращение посевных площадей в 16-17 вв. вело к быстрому росту цен на зерно, к вспышкам голода, стимулирующим распространение эпидемий (так в 1665 чума нанесла страшный урон Лондону, заполненному люмпенами), к массовому нищенству и репрессиям против нищих, к увеличению кровопролитности войн, к сокращению продолжительности жизни даже по сравнению с поздним средневековьем. А в 18 и 19 в. - к многомиллионной эмиграции за океан, в Северную Америку и Австралию, где британцы получали земли при уничтожении или изгнании туземцев. Так аборигенное население Австралии было сокращено на 80 % с начала колонизации до начала 20 в., причем в бассейне Муррея -- Дарлинга и в Тасмании его уничтожили полностью[...]. В относительно плодородной стране голод с тысячами смертей стал привычным явлением. В "Письмах суконщика" Свифт писал, что "все дороги, улицы и двери домов осаждаются нищими женщинами, за которыми следует 5-6 детей, прося и моля прохожего о милостыне", в "Скромном предложении" об ирландцах, которые "продают себя на Барбадос", чтобы рабством спастись от голодной смерти, а его современник, лорд-наместник Ирландии, докладывал в Лондон, что в городских рвах лежат трупы людей, рот которых покрыт зеленью от травы, которой они пытались утолить свой голод в последние минуты жизни.Ирландское промышленное производство было подавлено, чтоб не конкурировало с английским, Ирландии даже запретили напрямую торговать с другими британскими колониями. Высокими вывозными пошлинами было убито ирландское производство шерсти.
Зато к началу 19 в. каждый год из Ирландии в карманы лендлордов, живущих в Англии, выкачивалось свыше миллиона ф. ст. арендной платы [...]

Английский капитализм на мировых просторах

И если так обстояло дела с гуманностью в отношении своих же англичан, то что уж говорить о каких-то неграх. Отраслью американской торговли, долгое время монополизированной Ливерпулем, была работорговля, тесно связанная с хлопчатобумажным производством Ланкашира. Более половины рабов, попадавших в трансатлантический рабопровод, пересекали океан в битком набитых трюмах английских кораблей. Помимо обслуживания английских колоний в Америке, английские работорговцы имели исключительные права на поставку рабов в испанские колонии в Америке, т.н. "асьенто" - таков был результат войны за Испанское наследство. В 1771 году 58 невольничьих кораблей-слейверов отплыли из Лондона, 23 - из Бристоля и 107 - из Ливерпуля. Они перевезли за этот год 50 тысяч рабов. К концу века эта цифра выйдет за 100 тысяч. А всего в Новый свет было доставлено 12 млн. рабов.
Работорговля был основным фактором развития текстильной промышленности. Африканские рабы покупались в одной партии с хлопком. Плантации в Вест-Индии и затем на юге США, куда доставлялись рабы, производили большую часть хлопка-сырца для британской промышленности. На каждого раба, доставленного в Новый свет, приходилось по 3-4 погибших при отлове и транспортировке - за слейверами плыли косяки жирных акул, питающихся человеческим мясом. Африке развитие английского капитализма обойдется в демографические потери порядка 40 млн. чел. Поскольку власти своевременно отправляли на плаху или каторгу потенциальных бунтарей, пролетарский протест был в Англии достаточно слаб и бессмысленен вплоть до 1830-х годов; так в 1810-х доведенные до голода рабочие-луддиты разрушали станки. В случае, если происходила какая-то самоорганизация рабочих, то расправа над ними была быстрой и кровавой. Как, например, в 1819, когда собравшиеся на митинг в Питерлоо (близ Манчестера) рабочие хлопчатобумажных фабрик были изрублены кавалерией. Число погибших и раненых составило 400 человек. Испуганные власти издали тогда т.н "шесть законов", которые запрещали собрания более 50 человек, процессии с оркестрами и знаменами, форсировали аресты и высылку в колонии "опасных лиц". Английская промышленная революция шла по костям, и не только в колониях Великобритании. Несколько десятилетий в период после наполеоновских войн происходило сокращение зарплаты в метрополии - капиталисты боролись за повышение прибыли, а машинное производство убивало мастерские ручных ткачей (их доходы упали в шесть раз с 1795 до 1834). Историк Э. Хобсбаум оценивает число умерших от голода за это время в Англии в полмиллиона человек. В 1834 (вскоре после отмены рабства в английских колониях) была отменена выдача пособий беднякам, не находящимся в работных домах. Теперь все неимущие обязаны были пройти через каторгу "работного дома"[...]
В 1840-х английское правительство станет почти безучастным свидетелем великого ирландского голода, порожденного безжалостной политикой обезземеливания, чисток и эксплуатации, проводимой английским правящим классом по отношении к ирландцам на протяжении предшествующих трех столетий. Голод был спровоцирован очисткой (clearance) крупных поместий от мелких ирландских арендаторов - на оставшихся у них крохотных участках ирландцы могли прокормиться только неприхотливым картофелем, но вот и его сгубил грибок.
Гибель Ирландии не встретила особых филантропических чувств в Лондоне, где частные фонды и правительство перекладывали друг на друга обязательство оказать помощь голодающим. Зато английские пропагандисты поработали на славу, перекладывая всю вину с английского правящего класса на грибок, который конечно возразить не может. И сегодня населения в Ирландии гораздо меньше, чем в начале 19 в. Если в 1840 г. на этом острове проживало около 8,18 млн. чел., то к концу 19 в. около 4,46 млн., включая англосаксонское меньшинство; ныне 5,5 млн., учитывая Ольстер с его протестантским населением. А английские пропагандисты всё ищут голодоморы где угодно, но только не под сенью британской короны. (Для сравнения, в католической Польше, оказавшейся под властью "царистской" России, население стремительно увеличивалось -- с 2,7 млн. в 1815 г. до 9,5 млн. в 1897 г. В российской "тюрьме народов" католики множились и процветали, в британской "цитадели демократии" стремительно вымирали.)[...]
Первым индийским государством, которое попало под владычество британской Ост-Индской компания, была многолюдная и богатая Бенгалия. Войска Компании и лично их командующий Р. Клайв для начала обчистили бенгальскую казну - и за это, видно, сей "великий сын Англии" удостоился памятника в центре Лондона. Потом Компания овладела фискальным аппаратом Бенгалии. Налоги были увеличены вдвое и отданы на краткосрочный откуп служащим компании. Как свидетельствовал современник: "Они (откупщики) отбирали все до последнего фартинга у несчастных крестьян; последние, не желая покидать свои старые жилища, подчинялись требованиям, которые не могли выполнить". Компания присвоила себе монополию во внешней торговли и в важнейших отраслей внутрибенгальской торговли. Бенгальские крестьяне и ремесленники были принудительно прикреплены к факториям компании, куда обязаны были сдавать свою продукцию, часто им вообще ничего не платили. "Агенты компании платят за забираемые товары гроши либо не платят вовсе". "Рынки, пристани, оптовые рынки и зернохранилища полностью разрушены. В результате этих насилий торговцы со своими людьми, ремесленники и райаты и другие бежали"[...]
Массовый голод делал свои "успехи", охватывая раз за разом всё большую территорию колониальной Индии. Это было результатом сознательной политики британских властей по разрушению сельской общины и разорению местного ремесленного производства, что освобождало рынок для английских промышленных товаров. (Хороший пример: в 1820 субконтинент получил 11 млн. ярдов английских х.-б. тканей, а в 1840 уже 145 млн.) "Равнины Индии белеют костями ткачей" - сообщает британский генерал-губернатор в 1834, через 77 лет после начала английского господства в этой стране. Вспышки массового голода на обширных пространствах Индии были постоянными спутниками британского правления в этой стране. Так в 1875-1900 гг. его жертвами было не менее 25 млн. чел. Проведенная в Латинской Америке при помощи Англии - ее денег и ее флота - боливарианская революция, вне зависимости от планов идеалиста Боливара и таинственно убитого генерала Сукре, привела к полной экономической и политической зависимости этого огромного пространства от английского капитала. Банки Латинской Америки оказались под контролем британских финансовых групп, в правительствах "банановых республик" сидели агенты английского правительства, их рынки были захвачены английскими товарами, задавившими местную промышленность. (В 1840 сюда поступало английских х.-б. тканей вдвое больше чем в Европу). [90] Все это воплотилось в застойную нищету, невероятное имущественное расслоение, отвратительные формы господства олигархии над простонародьем, включая прямое рабовладение - все это будет замаскировано прекраснословными либеральными конституциями. "Эскадроны смерти" и просто банды, нанятые плантаторами и латифундистами, наводили ужас на крестьян. В "освобожденной" Латинской Америке то и дело происходили вспышки геноцида, так 2/3 населения Парагвая, пытавшегося развиваться не совсем по капиталистическому пути, было уничтожено армиями соседних Бразилии, Аргентины и Уругвая, которых поддерживала Англии...
Англо-китайский "мирный" договор, заключенный в Нанкине 29 августа 1842 открыл для английской торговли и опиума китайские порты на южном и юго-восточном побережье Китая. Британские подданные в Китае вышли из подсудности китайским властям. В Китае появились английские торговые поселения-сеттльменты, королевский флот обрел стратегически важные базы на Тихом океане. Китай выплатил колониальному хищнику огромную контрибуцию в размере 15 млн. серебряных лян (21 млн. долл.), возместив британцам издержки по завоеванию самого себя.
Первая опиумная война стала началом длительного периода ослабления Поднебесной. Последующие сто лет в китайской истории были заполнены опиумным дурманом, бесконечными кровопролитиями, мятежами и иностранными интервенциями. В течении нескольких десятилетий окажется разрушена крупнейшая экономика мира, сокровища Поднебесной будут разграблены (англичане даже обчистят императорский дворец), ее промышленность разорена, ее торговля и таможни взяты под контроль английскими "специалистами". Вместе с ослаблением государства шла долговременная депопуляция. Если в 1842 население Китая составляло 416 млн. чел., то в 1881 г.--369 млн.
И ирландский голодомор, и индийские поля, заваленные костями, и Китай, вымирающий в умелых английских руках, относятся уже к викторианской эпохе, считающейся еще одним "золотым веком" английского капитализма. К времени королевы Виктории Британия уже полтора века являлась самой мощной торговой и морской державой, 70 лет бесспорным лидером промышленного развития, полвека самой богатой страной мира, контролирующей финансовые операции по всему миру и владеющей колониями с неисчислимыми ресурсами и населением в сотни миллионов душ. А также читающей нотации о цивилизованности и свободе правителям разных стран. За развитие капитализма в Англии была заплачена непомерная цена - десятки миллионов жизней в Ирландии, Африке, Индии, Китае, Австралии, Америке, исчезновение многих племен и культур, разрушение экономик двух самых населенных стран - Индии и Китая, застойная нищета Латинской Америки
.©
Tags: financial academy, global world order
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments