imhotype (imhotype) wrote,
imhotype
imhotype

Category:

ОТСТУПЛЕНИЕ № 7 «ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ» АРМАНД ХАММЕР

«… дела делами, но Россия - это мой романс» [13]
Арманд Хаммер

В конце 70-х невысокий (1,68 метра), седоволосый, безукоризненно гладко причесанный старикан, в очках в тонкой оправе приблизился к ленинскому мавзолею в не совсем урочное для осмотра мумии вождя время - около 23.30. Кремлёвский караул был крайне изумлён, столь поздним визитёром, и, несмотря на уговоры запоздалого посетителя, его и его свиту в мавзолей не впустили, посоветовав ему явиться к вождю завтра. Тогда товарищ достал из кармана бумагу, которая в развёрнутом виде свидетельствовала:Подателю сего разрешён вход ко мне в любое время.
Ульянов (Ленин)". </div>
Знакомый автограф побудил начальника караула и коменданта Кремля связаться с ведомством товарища Андропова, откуда пришёл быстрый ответ: "Впустить". Старикан с небольшой свитой вошёл в мавзолей и пробыл там около получаса, что он делал в ленинской усыпальнице ровно в полночь рядом с мумией и кто были его свитой не известно[2] - и не удивительно, так как все документы по деятельности Арманда Хаммера в Советской России – СССР засекречены по сей день. Известно лишь, что родился он 21 мая 1898 года в Нью-Йорке в семье еврейских эмигрантов с юга Украины: Джулиуса и Розы Хаммер. В семье было три сына: старшего звали Гарри, младшего - Виктором, а среднему отец дал имя Арманд (от Arm & Hammer - рука и молот). Отец, Джулиус Хаммер приехал в США из Одессы в 1875 году окончив Колумбийский медицинский колледж, открыл пять аптек и основал в 1915 году фармацевтическую фабрику Allied Drug and Chemical, которая торговала средствами по уходу за кожей.
Другим семейным увлечением Хаммеров было коммунистическое движение, еще бабушка Арманда была социалисткой, а отец вместе с Бертрамом Д. Вульфом и Бенджаменом Гитлоу стал одним из создателей Коммунистической партии США на ее съезде в 1919 году. Большевистское крыло партии Хаммер организовывал при поддержке начинающего голливудского актера и земляка Льва Бронштейна. Как и положено меняющему образы человеку искусства, в будущем, Лев будет небезуспешно примерять на себя фами-
лию русского дворянина Троцкого, и даже сделает её по - сути нарицательной. Благодаря же Троцкому состоялась 10-минутная встреча обладателя партийного билета компартии США №1 Джулиуса Хаммера и Ленина, который удостоится стать обладателем партийного билета с таким же номером только в 1973 году. Аудиенция продолжалась около 10 минут, в течение которых Ильич успел назвать американца «надеждой мировой революции». «Надежда», однако себя не оправдала. Сын Арманд пошел по стопам отца и также окончил в 1919 году Колумбийский колледж,

Л. Бронштейнй в фильме «Моя официальная жена» 1917 г.

(Vitagraph Films, впоследствии Уорнерс Бразерс)

получив степень бакалавра. То ли из научного интереса, то ли еще от чего в свободное от основного бизнеса время семейный подряд налегал на незаконные аборты. Увлечение кончилось тем, что однажды Джулиус Хаммер произвел аборт со смертельным исходом, и в 1920 году был приговорен к 12 годам заключения в Синг-Синге. По другой версии, всплывшей уже после смерти младшего Хаммера, и изложенной в книге Эдварда Эпштейна «Dossier: The Secret History of Armand Hammer» операцию делал Арманд Хаммер, а отец взял вину на себя. После того как сын возглавил семейный бизнес, он стал первым американцем, который в студенческие годы заработал миллион долларов[3]. На факт, тюремного заключения за устройство подпольного абортария «надежды мировой революции», Владимир Ильич огрызнулся: мол, Джулиус “обвиняется за незаконное производство аборта, на деле месть-де за коммунизм”[4]. Представители молодой Советской Республики в США делали настойчивые, но безуспешные попытки добиться освобождения Джулиуса, а сам Ильич стал первым в мире главой государства, легализовавшей аборты законом 1920 г. "Об искусственном прерывании беременности", одним словом как-то неровно дышала вся эта коммунистическая братия к абортам.Студенческие годы Арманда закончились в 1921 году степенью доктора медицины в Колумбийском университете, и он сразу отправляется в Москву, правда, не для совершенствования абортажной практики. Вследствие своей встречи с Хаммером Рокфеллер решает оказать финансовую под¬держку большевистскому государству, которое, по определению Троцкого, может «развернуть знамя с серпом и молотом над Белым домом»[13], и это только одна из возможных причин: еще в марте 1919 года в Нью-Йорке в здании “Уорлд Тауэр” по адресу: Нью-Йорк, 110 Вест 40-я стрит открылось неофициальное представительство Советской России в США - Бюро Людвига Мартенса, одесского соплеменника и близкого друга семьи Хаммеров. Настолько близкого, что Людвиг Мартенс, которого обычно называют первым послом Советского Союза в США, до того как стал вице-президентом проектно-технической фирмы “Вайнберг & Познер” и самоназванным «послом» долгое время жил на средства Хаммеров. Почему службы «посла» находились в Нью-Йорке, а не в Вашингтоне, не объяснялось, предполагается, что его главной целью была торговля, а не дипломатия. Зачем торговой конторе в своём штате помимо понятных коммерческого и технического отдела, отдела экономики и статистики иметь отдельные структуры, отвечающие за медицину и ОБРАЗОВАНИЕ (возглавляемое выпускником Колумбийского университета Уильям Малиссовым) уже и не выяснить. В любом случае. Бюро быстро выпустило призыв к торговле США с Россией. Из письма банка “Нэшнл Сити” в Министерство финансов США касательно Людвига Мартенса видно, какую должность в Советском бюро занимал д-р Джулиус Хаммер:
“Нэшнл Сити Бэнк Нью-Йорка Нью-Йорк, 15 апреля 1919 г.
Достопочтенному Джоэлу Рэтбону,
Заместителю министра финансов Вашингтон, округ Колумбия
Дорогой г-н Рэтбон:
Осмелюсь приложить к настоящему письму фотографии двух документов, которые мы получили сегодня утром заказным письмом от г-на Л. Мартенса, который объявляет себя представителем Российской Социалистической Федеративной Советской Республики в США, что засвидетельствовано д-ром Юлиусом Хаммером в качестве исполняющего обязанности начальника финансового отдела.

С искренним уважением, Дж. Х. Картер
вице-президент

Но уже 7 мая 1919 года Государственный департамент запретил деловое посредничество в пользу Бюро и отказался признать Людвига Мартенса, Советское бюро и большевицкое правительство России. Однако, игнорируя факты эмбарго и непризнания Советской Республики официальными властями США Советское бюро перешло к подготовке контрактов с американскими фирмами, оказывая финансовую поддержку зарождавшейся Коммунистической партии США. В ответ на это 12 июня 1919 года представителями Комитета Ласка штата Нью-Йорк был совершен обыск в службе Советского бюро и найдена переписка с американскими бизнесменами, представляющими почти тысячу фирм. На этом захваченном материале был основан “Специальный отчет № 5 (секретный)” от 14 июля 1919 года, подготовленный разведывательным управлением британского министерства внутренних дел(?). Людвиг Мартенс предстал на слушаниях Конгресса, и к концу 1920 года Бюро Мартенса было закрыто, а его глава выдворен из США, оставив нереализованные контракты и долги. В процессе расследования многие члены Коммунистической партии США были приговорены к тюремному заключению за антиправительственную агитацию или депортированы в Советскую Россию, вслед за ними двинул и Арманд Хаммер. Отъехал не далеко, возможно, потому что список персонала Советского бюро имевшийся у Скотланд-Ярда отличался от аналогичного, находящегося в архиве Комитета Ласка в Олбани, Нью-Йорк одним нюансом: британский анализ включает имя “Юлиус Хаммер”, тогда как в отчете Комитета Ласка Хаммер он аккуратно отсутствует[6]. По запросу сотрудника министерства юстиции США Эдгара Гувера носителя фамилии Хаммер арестовывают при пересадке в Саутгемптоне, подвергают обыску и допросу. Жестокость с которой с ним обходились показывала, что путь папа выбрал сыну тернистый. Наконец Арманда отпускают по неожиданному указанию сверху(!), и он оказывается в гостях у Александра Мартенса, занимающего теперь ответственную должность в Высшем совете народного хозяйства РСФСР. Мартенс озвучил предложение Ленина: зафрахтовать в Риге несколько кораблей, загрузить их черной икрой, мехами и другими российскими товарами, имеющими спрос на Западе. Средства от их реализации должны будут пойти на закупку американской пшеницы. Приняв условия, Хаммер три дня мариновался в кремлёвской приёмной, прежде чем смог попасть к председателю "совнаркома", попав же, посетовал на бюрократические порядки молодой Страны Советов. Тогда-то разгневанный Ленин, сделав строгий выговор секретарям, выписал молодому компаньону тот самый мандат, по которому через много лет Хаммер «с небольшой свитой»(?) посещали мавзолей по ночам. Встреча Хаммера и Ленина продолжается четыре часа и её содержание никому неизвестно, из особенностей, некоторые досужие отмечают, что с момента этой встречи Ленин и другие советские вожди печатают только ретушированные фото. Так или иначе, 27 октября 1921 года Наркомат внешней торговли РСФСР и хаммеровская Allied Drug and Chemical Corporation подписали
договор, в результате которого Хаммер становиться эксклюзивным представителем почти всех американских компаний в России. Комиссионные Арманда, который не вкладывал в операцию ни цента, были неоправданно велики — более 100 тыс. долл. при общей цене сделки в 600 тысяч, кроме того в контракты Хаммера включены обязанность советской власти обеспечить его фирму помещениями, транспортом, вооруженной охраной[22]. Вскоре на предмет подобных условий сделки состоялся разговор с Дзержинским, осмелюсь предположить, что речь шла об участии Хаммера в использовании специальных каналов для сбыта российского золота и драгоценностей. В самом начале нэпа разрушенная Россия остро нуждалась в товарах, медикаментах, техническом оборудовании. Поскольку восстановить загубленное революцией производство большевики не умели, они, решили купить все необходимое за границей. Взамен предложили золото, произведения искусства, музейные коллекции, вплоть до коронных драгоценностей Российской империи. Аспект распродажи России отражен и в письме Ленина (19.03.1922), использующем шантаж голодом для тотального “изъятия церковных ценностей”. Заметим, что большевики, вернув себе в начале 1920 г. золотой запас империи, не особо и нуждались в “церковных ценностях”, которые составили лишь тысячную долю вместо ожидаемых Лениным “сотен миллионов” или “миллиардов” золотых рублей. Кроме того, большевики издали декреты о национализации всего достояния России, а также о конфискации имущества не только у Церкви, буржуазии, эмигрантов, но и о конфискации золота и драгоценностей у всего российского населения (декрет от 16.04.1920).
 
"Золотое правило: тот, кто имеет золото, тот и устанавливает правила"[1].
Арманд Хаммер

Золото и драгоценности было практически единственным средством, которым Советская Республика могла оплачивать свои иностранные закупки, проблема была в том, что с конца 1918 года в США был запрет на ввоз большевицких денег; ибо не было официального признания Советской Республики, и как следствие признания законности владения ею всем захваченным имуществом, ранее имевшим законных собственников — российские и иностранные, государственные, общественные и частные организации, отдельные лица, а также Церковь. Тогда то и пригодились, «освобождённые от царского гнёта независимые» прибалтийские государства. В декабре 1918 г., после ухода немцев из Прибалтики, на их месте появились англичане, как всегда с самой благородной целью: для поддержки независимости прибалтийских государств. В августе 1919 г. английский эмиссар по заранее составленному списку составил Северо-Западное правительство при ген. Юдениче, потребовав от всех членов подписать лист, на котором было “неграмотным русским языком написано... признание эстонской независимости”, иначе Антанта прекратила бы помощь, как вспоминал М. Маргулиес (участвовавший в составлении списка этого “правительства”). После отхода Юденича от Петрограда “эстонский народ”, по требованию Троцкого, разоружил Белую армию и посадил её войска зимой за колючую проволоку, от болезней и репрессий тогда погибли тысячи белогвардейцев и членов их семей. Зато эстонское государство получило от большевиков около 1000 кв. км русских земель по мирному договору от 2 февраля 1920 г., а большевики с началом НЭПа получили возможность экспорта золота через маскировочное эстонское “окно”, пробитое Тартусским мирным договором[7], через которое вывезли не менее 500 тонн золота на гигантскую сумму около 700 млн. золотых рублей[3].
 
“Советское правительство желает, чтобы компания “Гаранты Траст” стала
финансовым агентом в США для всех советских операций, и рассматривает вопрос
об американской покупке “Эстибанка” с целью полной увязки советского будущего
с американскими финансовыми кругами”.
Уильям X. Кумбс, из сообщения в посольство США в Лондоне, 1 июня 1920 г. (десятичный файл 861.51/752 Государственного департамента США). (“Эстибанк” — Эстонский банк.)

Фирма “Кун, Леб & Ко”, явно действовавшая в интересах компании “Гаранта Траст”, запросила официальную позицию Государственного департамента США в отношении получения советского золота. Ответ, констатировал, что, если владелец не знает точно о неполном праве владения собственностью, то невозможно отказать в ее приеме. Ну и понятное дело никто и не знал, золото же приехало из независимой Эстонии, сообщалось, что из Ревеля [Таллина] в Балтийское море вышли три корабля с советским золотом, предназначенным для США. Пароход “Гаутод” вез 216 ящиков золота под наблюдением профессора Ломоносова, возвращавшегося в США. Еще 216 ящиков золота под наблюдением трех российских агентов вез пароход “Карл Лайн”. На пароход “Рухелева” погрузили 108 ящиков. В каждом ящике было три пуда золота, оценивающегося в 60 тысяч золотых рублей за пуд. После этого еще одна партия золота была отправлена на пароходе “Вилинг Моулд”.
Именно в 1921 г., с началом советского нэпа, золото хлынуло в США небывалым потоком. Американские газеты не раз описывали механизм “отмывания” награбленного большевиками золота: оно переплавлялось в Скандинавию и ввозилось в США с новыми клеймами. Позже было установлено, что советское золото шло также и на шведский монетный двор, который “переплавляет русское золото, проводит его количественный анализ и ставит шведское пробирное клеймо по просьбе шведских банкиров или других шведских подданных, являющихся владельцами этого золота”. И в то же самое время Олоф Ашберг, глава “Свенска Экономи А/Б” (филиал “Гаранта Траст”), предлагал “неограниченное количество русского золота” через шведские банки. В частности, “директор шведского Монетного двора заявил, что с 1.01.1921 по 22.04.1921. они переплавили 70 тонн золота стоимостью около 42 миллиона долларов США, и большая часть этого золота ушла в США в уплату за товары. Количество большевицкого золота, находящегося в то время в стокгольмских банках, оценивается в сумму более 120 миллионов долларов США”, — сообщил директор шведского Монетного двора. На первую полосу “Нью-Йорк тайм” вынесен заголовок “Золотой потоп в Пробирной палате”: “В результате непрерывного потока золота со всех краев земли, сейфы правительственной Пробирной палаты оказались до отказа набиты золотом в брусках, полосах и монетах, ... в результате чего она была вынуждена приостановить прием и спасовать перед тем количеством, которое банкиры собирались вывалить перед ней для переплавки и сертификации ...”. В итоге, если в 1913 г. золотой запас США составлял 1,9 миллиарда долларов, то в 1927 г. он увеличился до 4 миллиардов.[6]
Если Пробирная палата США не успевала справляться, то вывозили и в другие страны: “Нью-Йорк таймс” сообщает и о прибытии 29 апреля 1921 г. “советского золота” в Париж на 10 миллионов долларов — “первой из нескольких партий согласно контракту, подписанному в Москве французской делегацией”. Коммунистическая газета “Интернасьональ”, сообщила ранее о поставке во Францию 200 ящиков золота стоимостью более 50 миллионов долларов и высказала мнение, что Франция стала перевалочной базой для поставок советского золота в Швейцарию и Англию.
После проведённых встреч с Лениным, Дзержинским 23-х летний «бизнесмен» Арманд Хаммер ненадолго вернулся в Америку, взяв с собой 75 тыс. долларов на нужды компартии США и сувенир от Владимира Ильича: 30-ти сантиметровую бронзовую статуэтку, представляющую собой обезьяну, сидящую на корточках на произведениях
Чарльза Дарвина и созерцающая человеческий череп[13]. В США Арманд ликвидировал отцовскую Allied Drug и основал многопрофильный концерн - Allied American Corporation. Теперь этот концерн является монопольным представителем всех американских компаний. Генри Форд, и без всякого посредничества поставив в Советскую Россию в 1922 году 261 легковую машину, 56 грузовиков и 268 тракторов (представитель Форда и торгпред в Берлине Б. Стомоняков даже обсуждали строительство тракторного завода на юге России [15]), был несколько недоволен этим фактом. Под редакцией Г. Форда выходит книга «Международное еврейство»:
 
«В течение последних двух лет, офицеры разведки и сотрудники различных секретных служб Антанты доносят о всемирном революционном движении вне большевизма. Вначале эти два течения в донесениях смешивались в одно, но в настоящее время нити, на которые удалось напасть, все более и более распутываются». Мы уже имели случай заметить, что и наша разведка располагала такими же сведениями, хотя, надо думать, в силу еврейского влияния на правительство, разведывание не велось с должной выдержкой.

Негодование американских промышленников было так велико, что в США на улаживание конфликта отправляется представитель советского торгпредства. На встрече он дает обещание, что убедит Москву по поводу решения о посредничестве Хаммера, однако в лучших гангстерских традициях вскоре его нашли на дне Гудзона. Нити, «на которые удалось напасть», снова запутались, и вопрос был закрыт, а Арманд с братом Виктором отбыл в Москву представлять интересы 37 американских корпораций, банков и фирм, включая компанию Генри Форда.
 
"Предъявитель сего, доктор Арманд Гаммер, является секретарем Объединенной американской компании — первого акционерного общества, получившего от нас концессию именно на асбестовые рудники на Урале. Эта фирма имеет также контракт на доставку партии хлеба в обмен на русские товары, и она имеет также исключительную агентуру для России на автомобили, грузовики и тракторы американского завода 'Форд', как и на земледельческие орудия фирмы Моллин Плау Компании. Я настоятельно прошу всех представителей Внешторга, железнодорожной администрации и всех других представителей Советской власти в России и за границей оказывать представителям этой компании должное внимание и всякое возможное содействие, устраняя ненужные формальности и проч.".
комиссар продовольствия А. Д. Цюрупе[15]

Тут, как нельзя кстати, обанкротился Harju Bank - четвертый по размерам банк Эстонии, и в феврале 1924 года 51% акций банка оказались в руках Хаммера и созданной им фирмы. Деньги на покупку были взяты из «резервного фонда» в Нью-Йорке. Номинальным владельцем банка стал Арманд Хаммер, а директором он взял своего дядю. В руках оборотистых Хаммеров банк вышел на второе место по активам в Эстонии. Однако в мае 1925 года правительство Эстонии издало распоряжение о закрытии Harju Bank в связи с прекращением им платежей и не самого хорошего имиджа банка. Операции, которые выполнял Арманд Хаммер, позднее стали называть «отмыванием денег», а Балтийские страны являли собой идеальное место для их проведения, через Таллинн шли хаммеровские грузы, а в Риге работало дипломатическое представительство США, где он регулярно бывал. Именно в отелях и пансионатах Латвии и Эстонии Хаммер получал наличные и переводные векселя от московских курьеров. К примеру, советская государственная торговая организация (Госторг) выдавала А. Хаммеру переводной вексель на приобретение товаров за границей, с которым А. Хаммер приходил в отделение банка и
предъявлял его в качестве обеспечения займа. Поскольку вексель гарантировался советским правительством, банк его принимал и выплачивал фирме Хаммера деньги на закупку товаров. Часть их Хаммер тратил по назначению, а остальные перечислял на «резервный счет» в нью-йоркском банке, который использовался для финансирования большевистской агентуры. Так становиться понятнее, к примеру, на чьи деньги печатались листовки,пропагандирующие контрацепцию и свободу секса, распространяемые той же Эммой Голдман. Разницу между потраченным Хаммером на закупку товаров и суммой полученного кредита покрывалось из бюджета молодой Страны Советов и передавалась на руки Хаммера в лучшем тогда рижском отеле De Roma и частных гостиницах Таллина. Еще одной возможной темой встречи «железного Феликса» и Арманда Хаммера могло быть обсуждение проекта «Кама». В 1922 году в Германии была учреждена частная инвестиционная компания поддержки
Комраду Арманду Хаммеру от Вл.Ульянова (Ленина).
предприятий (GEFU) с офисами в Берлине и Москве и капиталом в 75 млн. золотых марок. Москва выделила на проект 100 млн. золотых марок, а крышей сверхсекретного предприятия стали советская внешнеторговая организация Весторг и хаммеровская Allied American Corporation. Посредническую деятельность курировал начальник Генерального штаба рейхсвера генерал-полковник Ганс фон Сект, ответственным с советской стороны был Аркадий Розенгольц. Под контролем Ганса фон Секта и Аркадия Розенгольца, в последствии, по иронии судьбы, приговоренного к расстрелу с формулировкой « … подрыв военной мощи СССР, …)[16], создавалась военная техника, боеприпасы, химическое оружие, проходила подготовка офицерских кадров. В этом активно участвовала хаммеровская компания, чьи филиалы функционировали в Москве, Берлине, Нью-Йорке, Лондоне, Киеве, Петрограде и странах Балтии, которые были превращены в важные перевалочные пункты. Сам Хаммер поучаствовал в создании карандашной фабрики. В Германии технология изготовления графитных карандашей являлась охраняемой промышленной тайной, но у наследницы проигравшей Германии - Веймарской республики каждый из закулисных игроков брал что хотел: Дюпонты – технологию изготовления красителей для кожи, а Хаммеры поживились карандашными технологиями, получив в нагрузку для новой карандашной фабрики в Советской России немецких инженеров и прочих мастеров карандашных дел. Уровень немецкой технологии был настолько высок, что Замнаркомторга СССР Хинчук 31 мая 1928 года, не скрывая обиды, писал, что хаммеровские карандаши заполонили весь рынок, хотя они и дороже изделий Мосполиграфа, люди предпочитают покупать их как более качественные[22]. Когда в 1971 году в Москве состоялась встреча представителей корпоративного мира Америки с министром внешней торговли Николаем Патоличевым, последний в заключение сказал: «Я знаю, вы спрашиваете себя: может ли капиталист заниматься бизнесом в коммунистической стране? Вспомните одного из самых богатых людей в мире — Арманда Хаммера, который еще в 20-е годы заработал капитал на производстве карандашей в России». В Риге и Таллинне А. Хаммером были арендованы складские помещения возле морских портов и железнодорожных узлов, куда доставлялись, где сортировались и затем отправлялись из Германии в СССР и обратно грузы военного назначения. Но как уже известно не только в Германию и не только военные, как описано в книге Энтони Саттона «Уолл-стрит и большевицкая революция» за вывозом золота присматривал профессор Ломоносов, кстати, один из вероятных участников фальсификации третьего «подлинника» отречения Николая II. А вот изъятыми церковными ценностями, фамильными ценностями российской знати, предметами старины занимался лично Арманд Хаммер, так часто используя для этого “окно” в Эстонии[7], что со временем даже обзавелся эстонским паспортом. Сколько было вывезено, в каких долях участники попилили гешефт от сбыта награбленного неизвестно.
 
«В то время Ревель был одним из перевалочных пунктов в торговле с Россией. Но большая часть поступавших туда из России товаров для обмена на продукты питания представляла собой контрабанду: произведения искусства, бриллианты, платину и бог знает что еще …»
А. Хаммер
Известно, что с начала 20-х страны Балтии были одним из главных мест, где по дешевке распродавались ценности российских музеев, библиотек, церкви и репрессированного революционным режимом населения. Кроме подлинных изделий, здесь в большом количестве продавались поддельные иконы, произведения мастеров русской реалистической живописи (Айвазовского, Шишкина и др.), и изделия знаменитых ювелирных фирм Сазикова, Овчинникова, Болена и др., производство которых было поставлено на поток. Количество фальшивок в антикварных магазинах Риги и Таллинна было так велико, что посольства западных стран предупреждали своих граждан не делать там покупки[3]. Всем этим и заведовал Арманд Хаммер, сбывая изъятые ценности через аукционы, нью-йоркскую «Галерею Хаммеров» и ее европейских партнеров, не забыл при этом собрать и большую личную коллекцию предметов старины, картин и скульптур ленинградского Эрмитажа. Сначала Хаммер поселился в бывшем салоне Фаберже на Кузнецком Мосту-4 [22], а в год своего тридцатилетия Хаммер получил на Лубянке личные пробойные клейма Фаберже для ювелирных изделий. Они очень быстро оказались у члена коммунистической партии США Самуила Рубина, который используя торговую марку “Faberge” сколотил себе состояние на имени ювелира Российского Императорского Двора[8]. К этому же времени относится начало увлечения Хаммера антиквариатом и произведениями искусства. Оставив особняк на Садовой-Спасской, 14, родителям(?), Арманд построил шикарный дом с огромной территорией и садом, расположенный, по словам хозяина, «недалеко от дворца сахарного короля, напротив Кремля»[22]. Он превратил его в настоящий музей искусств, в котором были полотна выдающихся художников России Франции, Италии, Германии, роскошный
кузнецовский фарфор, царская мебель и посуда, уникальные пасхальные яйца работы Фаберже. Хаммер даже чуть не сторговал картину Леонардо да Винчи из коллекции Эрмитажа, но сделка все же не состоялась. Пришлось довольствоваться ковровыми дорожками из Зимнего дворца, из которых Хаммер наладил массовый пошив тапочек. На Западе они в ту пору пользовались большим спросом[23]. Документальным прикрытием всех махинаций Allied American Corporation занимался бухгалтер и юрист фирмы в одном лице Дж. Шапиро[3], фамилия эта уже встречалась у президента «Монсанто» - Роберта Б. Шапиро, как ведущая свое начало от «рабби Пинхас Шапиро, чьи изречения по сей день приводятся в различных хасидских сборниках». У этих двух компаний и помимо фамилий сотрудников, многое как-то рядом: хаммеровская Allied American Corporation появилась из фармацевтической фирмы, как и «Монсанто».
Говорят, что имя сыну Джулиус выбрал в честь эмблемы Социалистической рабочей партии Америки, но надо заметить, что в тоже время, как видно на снимке необычное имя «Арманд» пользуется популярностью у «основных британских инвесторов» Монсанто – Ротшильдов. У «Монсанто» уже шли первые судебные тяжбы из-за вредного для здоровья сахарозаменителя, а икра, поставляемая Allied American Corporation содержала запрещенные в США консерванты. Кстати, в начале 30-х годов хасидское движение ХАБАД обосновалось в США, так как было запрещено в пределах СССР «как фашиствующая секта. При этом традиционный иудаизм продолжал существовать на советской территории»[10].
В те же годы, вручив отступные за карандашную фабрику, впоследствии известную как Московский завод пишущих принадлежностей[23], попросили из страны и Хаммера, чьё посредничество ничего, кроме убытков России не принесло. Обычно в биографиях Хаммера описывается, как тот начал бизнес в России с того, что благородно взялся поставлять пшеницу, впечатлённый сценами голода, увиденными им в молодой советской республике. По словам самого Хаммера выходило, что первым пароходом в декабре 1921 года он привез зерно и лишь затем отправлял в США бартерную продукцию. На деле же утверждает, опираясь на документы, биограф Хаммера Эдвард Эпштайн, сначала отправились в Америку русские товары. Семейство Хаммеров, не имея торговой сети и хоть какой-то стратегии продаж, предлагало их перекупщикам. Пшеница же доплыла до России лишь к лету 1922-го и в количестве значительно меньшем, чем было обещано. Самое время кричать: «Держи вора!» Но в Кремле Ленин списал неудачу на «ошибки» Наркомата внешней торговли. У «невидимой руки» рынка, видимым мизинцем которой был Арманд свои правила. Еще видимая «Рука&Молот» занималась добычей асбеста в г. Алапаевске. Предполагалось, что, наконец «освобождённые» от царского гнёта рабочие будут добывать асбест голыми руками, без элементарной спецодежды, в необорудованных даже примитивной вентиляцией шахтах, поднимая его на поверхность на собственном горбу. Но октябрьским утром 1922 года рабочие асбестовой концессии отказались идти в шахту. Управляющий Лео Вольф, размахивая револьвером, требовал от бунтовщиков начать работу, но Стачка разгоралась (научили на свою голову. прим.). И тут Хаммер обратился за помощью в ЧК. В декабре 1922-го уральские чекисты усмирили бунтовщиков, видимо, не зря в контракт Хаммера была прописана вооруженная охрана. В 1923 году цены на асбест упали и не покрывали даже затрат на перевозку в Европу, Алапаевская концессия стала приносить по $20 000 убытка в месяц. По такому поводу из Америки подтянулся папа Хаммера, который по всей логике должен был бы находиться в тюрьме. Побывав на Урале, Джулиус прямо сказал: «Вляпались!», кроме того приходилось затыкать рот инспекторам из Наркомфина, которые нашли, что компания списывает большие суммы на личные расходы, предоставляет необоснованные скидки партнерам и переводит «третьим сторонам» деньги непонятно за что, объяснять что оборудование, вроде бы закупленное в Германии на $164 000 вот-вот поступит. В результате договор таки расторгли[22]. Попытка Арманда перед отъездом встретиться со Сталиным не привела к успеху, тот от встречи отказался – страна взяла новый курс. И Арманд взял новый курс на свою историческую Родину, в России же осталась жена Ольга Вадина и сын Джулиан.
Вскоре «Новый курс» возьмет и вся американская экономика. Ранее одним из способов сбыта золотых украшений были выездные ярмарки «галереи Хаммеров» с которыми Хаммер кочевал по городам США. Американский народ на фоне экономического рассвета США охотно вкладывал средства в распродаваемые золотые украшения. Поддержать добро в руках наивному американскому населению дадут ненадолго: в связи с разразившейся «Великой депрессией» и отсутствием наличности его экспроприируют назад, по указу Ф. Рузвельта от 10 марта 1933. По этому указу: частное лицо, владевшее золотом на сумму более $100, обязано было продать его казне по фиксированной ставке $22,6 за унцию (т.е. на руках можно оставить от 3-5 граммов.прим). Нарушителю грозили тюремное заключение сроком до 10 лет или штраф до $10 тыс.[09].
Говорят, в 1930-х годах экономика США испытывала лишь один недостаток: недостаток денежного предложения для нормальной работы торговли и коммерции. Банки - единственный источник новых денег и кредитов, отказались выдавать займы промышленным предприятиям, магазинам и фермам, платежи по уже выданным займам принимались, но деньги стремительно исчезли из оборота. Товары только и ждали, чтобы их купили, работа требовала, чтобы её выполнили, но недостаток денег привёл страну к полной остановке. Те же самые банки, которые в начале 1930-х не могли выдать займы на мирное строительство, производство еды и одежды, вдруг, чудесным образом, нашли миллиардные займы для постройки казарм, производства сухих пайков и обмундирования. Страна, которая в 1934-м не могла производить еду на продажу, внезапно нашла в себе силы, не только освоить рецепт и наладить производство русской тушенки для ленд-лиза, но и бомбы, которые можно за бесплатно направить на Германию и Японию.[12] Комитетом по Военной Продукции заведовал Гарри Гопкинс, выходец из певческой труппы Карузо, а ранее из еврейского района Нью-Йорка - Ист Сайда.
 
«Ни один высокопоставленный иностранец не приезжает в Америку, не планируя аудиенции со мной».
Гари Гопкинс[11]

Именно с помощью его лобби после отмены в 1933 году сухого закона Хаммер стал «спиртовым королем Америки», наладив в США производство крепких спиртных напитков, самостоятельно разработав рецептуру фирменного напитка Gold Coin: 50 проц. — дешевого виски, 50 проц. — спирта, и добившись для своей маленькой фирмы Old Clover Distillery исключительного права на его производство. На исторической Родине Хаммер не только пользовался протекцией, но и сам оказывал лобби «полезным людям», например школьному учителю Альберту Гору, вскоре получившему место в палате представителей и впоследствии познакомившего Хаммера с несколькими американскими президентами[14].
Уже в 1946 году алкогольная компания Хаммера, преобразована в холдинг United Distillers of America, приносит своему владельцу более 40 млн. долл, после чего для Хаммеру выпало новое испытание: Во время «охоты на ведьм» старый знакомый Хаммера - Джон Эдгар Гувер, теперь в качестве главы ФБР заводит на него дело № 61 280, которое ведет лично. 06 марта 1952 года А. Хаммера пригласили в городское управление ФБР в Нью-Йорке.

окончание
Tags: sein kampf-ii
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments